- Поигрался в сыщики - и хватит, Димка! Ты же видишь: это не шутки. За кражей не пацаны стоят, а кто-то посолиднее. С этого дня не выходи один из квартиры! Пойдешь в школу - я с тобой, понял?
- Ладно.
- Правда, десятого я в Будапешт отчаливаю.
Мне стало грустно.
- Надолго?
- На четыре дня.
Он пошел принимать душ. Я позвонил Симе и рассказал, что стряслось. Она обещала передать Степе. Мы помолчали.
- Дим, ты хочешь выйти из игры, да?
Интуиция у нее была, конечно, потрясная.
- Не знаю, - пробормотал я. - Пока не решил. А ты как считаешь? Надо?
Поскольку дело касалось Светки, я был уверен: она ответит, что надо. Но Сима сказала:
- Понимаешь, принять решение должен ты сам! Я знаю, ты смелый мальчик. Но все оказалось серьезнее, чем мы думали. Если ты оставишь поиски звезды, никто тебя не упрекнет. Даже Степа.
В школу я, конечно, не пошел, хотя голова почти не болела. Валялся в постели и мучился: чей же вчера был голос?
Зашла бабушка. Проверила, пью ли я лекарство, и предупредила, что выйдет ненадолго в магазин.
Я заснул.
Мне снилось, будто мы с кем-то играем в футбол. Я бью пенальти. Разбегаюсь, щелкаю "щечкой" - и мяч позорно проходит мимо ворот. Вдруг я замечаю, что, оказывается, вратарем был дядя Миша в обрезанных валенках. Он смеется. А голос Степы говорит откуда-то сверху:
- Ширяев, тебе бы в защите играть! На большее ты не способен. Алябьева почему бросила тебя ради Кривулина? Потому что ты бьешь пенальти левой ногой!
Я злюсь. Хватаю с земли палку и швыряю ею в ворона. Но это, оказывается, не палка, а змея. Она начинает извиваться в полете и, зацепившись за ветку дерева, повисает на ней вареной макарониной. Сыщик сердито стучит клювом по коре - сыплется труха.
Я проснулся.
Степа стоял на моем столе и заглядывал одним глазом в стакан с микстурой.
- Фу, какая гадость! Терпеть не могу лекарств.
- Привет! - сказал я. - Ты как здесь очутился?
Взглянув на распахнутую форточку, я засмеялся:
- Тебе бы шпионом быть, Степа! Выкрадывать секретные документы и так далее.
Ворон почистил клюв об угол тумбочки.
- Мне предлагали.
- Серьезно? - удивился я. - Ну, и?..
- Скучно, Дима. И потом, жена не советовала: длительные заграничные командировки. Я, говорит, и так редко тебя дома вижу. А у нас дети. В этом году четверо.
- Ого!
Он заметил на тарелке недоеденный бутерброд с сыром и вопросительно посмотрел на меня.
- Ешь! - кивнул я. - Если мало, я еще принесу.
Его зверская манера расправляться с пищей всегда поражала меня. Склевав сыр, Степа проговорил:
- Ну, выкладывай!
Я стал рассказывать. Когда я дошел до того момента, когда отец внес меня в лифт, ворон вдруг прислушался.
- Кажется, вернулась бабка!
- Я ничего такого не слышал.
Он взлетел на форточку.
- Завтра в восемь на том же месте. Прихвати полкило сыра!
- У меня строгий постельный режим, Степа! Мне даже в туалет вставать нельзя. И потом…
Я отвел глаза.
- Честно говоря, я еще не решил: буду продолжать расследование или нет.
Ворон пристально, не мигая, смотрел на меня.
Я осторожно потрогал руками голову и, прикрыв глаза, откинулся на подушку.
Скрипнула дверь. В комнату заглянула бабушка. Решив, что я сплю, она испарилась.
Я взглянул на форточку: пусто.
После школы пришли проведать Федька, Сашка и Колян. Они почему-то решили, что я сломал ногу. Эта нога меня особенно возмутила. Я пытался выяснить, кто пустил слух, но ничего не добился: каждый валил на другого. Когда они отчалили, позвонила Светка. Похоронным тоном она сообщила, что деда завтра выписывают.
Я промямлил:
- Извини, что так и не нашел твою звезду. Не получилось. Я уже наступал этому гаду на пятки, но, видишь, меня вывели из строя!
Она заметила, что с самого начала знала: ничего у меня не выйдет, но молчала.
Повесив трубку, я обнаружил, что испытываю огромное облегчение. Я вдруг до конца понял смысл поговорки "гора свалилась с плеч". Народная мудрость - это вещь! С наслаждением я вперился в свой детектив.
Притащился с тренировки брат. Не глядя на меня, он швырнул в угол сумку и сел за учебники.
Опять поворот не заладился, подумал я. Поворот был у Юрки слабым местом. Когда пловец проходит кусок дистанции и, отталкиваясь от стенки бассейна, поворачивает, теряется куча времени. Брат давно бился над техникой поворота: у него то получалось, то опять заклинивало.
Потом объявился Стас.
Они расставили шахматы.
Я сидел рядом и советовал Юрке, как ходить. Он шуганул меня:
- У тебя с головой и раньше было не очень-то! А теперь… Тебе велели лежать - значит, лежи, следователь несчастный!
Стас вдруг возник:
- Что вы все из него мимозу делаете? Подумаешь, по башке дали!
Он поднял рубашку - на животе был рваный белый рубец.
- Видали?
- Что это? - спросил я.
- Два года назад ножом на катке пырнули. И ничего! А вы тут развели…
Юрка процедил сквозь зубы:
- Ходи, Стас!
Подмораживало. В лужах пробовали свои силы робкие слюдяные льдинки.
Я стоял у ворот парка и старательно озирался: не идет ли кто за мной? Никто не шел. Я прошмыгнул в парк.
Вчера вечером, когда я уже засыпал, опять прорезалась Алябьева. Она выпалила, что звонили из госпиталя: у деда поднялось давление, решено задержать его на два дня.
- Понятно, - кисло пробормотал я.
- Что понятно? - рассердилась она. - У нас на звезду есть еще два дня!
Я промолчал.
- Ты неважно себя чувствуешь, Дима?
- Голова немного болит.
- Может, таблетки какие-нибудь занести?
- Не надо. У меня врачами вся квартира набита.
- Значит, ты понял? Имеется целых два дня! Нужно их полноценно использовать.
- Полноценно - это как? - подколол я ее.
Светка озадаченно молчала.
- Послушай! А почему Сережка Кривулин не ищет тебе эту звезду, а? Он ее проворонил - вот пусть и…
Она тихо проронила:
- А сам ты не догадываешься почему?
И Алябьева повесила трубку.
Я не был уверен, что ворон меня ждет. После вчерашнего Степа запросто мог махнуть на все рукой.
Но он был на месте, нахохлившийся и хмурый.
- Рябины на ветках много! - заискивающе сказал я. - Значит, зима будет холодной.
Степа не отреагировал.
Я развернул пакет с сыром и призывно положил на пенек. Он не шелохнулся.
- Степа! - с жаром проговорил я. - Не бери в голову! Я, конечно, буду стоять до конца. Просто вчера обидно стало: ищем эту дурацкую звезду уже лет сто, а результат: ноль целых, ноль десятых.
Ворон молча слетел к пеньку и стал колошматить сыр. Я понял, что прощен.
Внезапно за моей спиной заржала лошадь. Степа подпрыгнул от испуга, но не улетел. На полянку выехала парочка на чистеньких гнедых лошадках. Он, лет пятнадцати, с цыганскими кудрями, в кожаной безрукавке, и она, в серебряном комбинезоне, тоненькая, как рябина. Влюбленные разговаривали, глядя друг на друга, и не заметили ни меня, ни ворона. Я подумал, что мы со Светкой тоже хорошо смотрелись бы на таких лошадках. Жаль только, нет у меня кожаной безрукавки!
Ворон, заканчивая завтрак, проскрипел:
- Вспомни! Когда ты говорил во дворе с кем-то о звезде, не было ли каких-нибудь странностей? Может, какие-то расспросы? Подозрительные замечания?
Я зажмурился и стал вспоминать.
Подбирая остатки сыра, Степа ожесточенно шуршал на пеньке бумагой.
- Нет, - вздохнул я. - Ничего такого. Чтоб она провалилась, эта звезда! Дрянь бракованная.
Он вдруг замер. Поднял голову. У основания клюва сидела крупная сырная крошка.
- Что ты сказал?
Я пожал плечами.
- Ничего.
Ворон сверлил меня взглядом.
- Повтори то, что ты только что произнес, Дима!
- Я сказал: "проклятая звезда".
- А потом?
Я подумал.
- "Дрянь бракованная"!
Степа просиял:
- Вот!
Ничего не понимая, я уставился на сыщика.
- Где ты это слышал: "дрянь бракованная"?
- Не знаю. А что?
Он взлетел на ветку и в волнении пробежался по ней вперед-назад.
- Помнишь, я осматривал комнату Сергея Кривулина?
- Ну, да.
- Ты еще все время спрашивал, что я там нашел!
- Помню, конечно.
Так вот! Я нашел там маленький бриллиантик. Под стол закатился. Наверное, грабитель уронил звезду на пол и впопыхах не заметил, что при падении один камешек от нее отскочил.
- Ух, ты! А где сейчас этот бриллиантик?
- Я спрятал его в дупле, - ответил Степа. - Место надежное! Уверен, когда преступник принес трофей домой и как следует разглядел звезду, он решил, что она ему так и досталась - без одного бриллианта. Не исключено, вор сверился с каталогом: у маршальской звезды шесть бриллиантов. Значит, одного нету. Пока не вставишь недостающий камешек, звезду по хорошей цене не продашь. Досадно! Вот откуда - "дрянь бракованная".
- Блеск! - обрадовался я. - Теперь надо вспомнить, кто говорил мне эти слова, - и дело в шляпе. Это и есть бандит.
- Именно!
Я задумался.
Сыщик ждал, глядя на меня во все глаза.
- Послушай, Степа. Знаешь, что? Пожалуйста, полетай где-нибудь минут пятнадцать. А то ты меня собой смущаешь.
Ворон с готовностью улетел.
Мне всегда лучше думается, когда я хожу.