Я начал делать вокруг ясеня концентрические круги. Льдинки в лужах хрустели под ногами. Через пару минут я уже знал имя вора.
Когда Степа вернулся и увидел мое ошарашенное лицо, он хмыкнул:
- Даже так?
Я проговорил жалобно:
- Но он же находился в Саратове! Ты сам проверял.
Степа пояснил:
- Юра не воровал звезду. Он был наводчиком. Непосредственный исполнитель - Стас. Тот еще приятель!
Я продолжал сопротивляться:
- Но зачем это Юрке?
- Долги! - объяснил ворон. - И Юра, и Стас должны были одному типу кучу денег.
- Какому типу?
- Массажисту, который с пловцами работает. Я его видел: темная личность. Они взяли у него в долг, но вовремя не отдали. Наросли проценты…
- А, - сказал я.
- Массажист угрожал все рассказать их родителям и потребовать долг. От такой суммы, я думаю, ваши хирурги хлопнулись бы в обморок! И Стас придумал: ограбить какую-нибудь квартиру. Твой брат долго не соглашался, но… Стас слышал, что за границей хорошо идут иконы, и давил на Юру: подбери квартиру с иконами.
Степа прогулялся по ветке.
- Мне сразу не понравилось, что у вас дома имеется бинокль. Почти половина квартирных краж совершается с предварительным осмотром объекта через окуляры бинокля. Квартира Кривулиных оказалась идеальным вариантом. Я проверял: иконы можно было заметить через окно. Думаю, твой брат поставил Стасу условие: ограбление должно произойти тогда, когда он будет в отъезде. Юра считал, что так для него безопаснее. Кстати, оба могли ничего не знать о маршальской звезде. Она стала, так сказать, приятным сюрпризом. Правда, звезда же их и погубила!
Я судорожно сглотнул:
- Мне надо срочно поговорить с Юркой!
- Поговоришь. Но вначале мы заберем звезду и вернем ее Светлане Алябьевой. Адрес Стаса знаешь?
- Не знаю.
- У брата наверняка записан. Ночью, когда он будет спать, загляни к нему в записную книжку.
- Нет! - сказал я. - Не стану!
Степа нахмурился.
- Это же родной брат! - воскликнул я. - Как ты не понимаешь! Ты хочешь, чтоб я его предал?
Ворон усмехнулся.
- Кстати, о предательстве. Неужели ты думаешь, твой братец не догадывается, кто угостил тебя по голове железной трубой?
- Какой… трубой?
- Рядом с подъездом я нашел в кустах обрезок трубы. На ней - два твоих волоска.
Я молчал, подавленный.
- Значит, так, Дима! - жестко проговорил сыщик. - Сегодня ночью ты узнаешь адрес Стаса. Мы с тобой забираем у этого негодяя звезду, после чего ты обо всем сообщаешь брату. Я уверен, Юра захочет явиться с повинной.
- Как это?
- Явка с повинной - это когда преступник сам приходит в милицию и сознается в преступлении. Милиция обожает такие вещи.
Слово "преступник" по отношению к Юрке больно резануло ухо. Я тяжело вздохнул:
- Ладно, Степа. Я согласен.
Дальше я жил, как в тумане.
Когда на следующий день я вышел из метро "Новые Черемушки" и отыскал по бумажке дом Стаса, Степа уже поджидал меня на козырьке нужного подъезда.
Я знал, что Стаса сейчас нет дома: они договорились с Юркой прошвырнуться в Сокольники на хоккейный матч.
Дверь открыл отец Стаса. Я сказал, что пришел "по поручению брата: нужно срочно взять одну Юркину книгу. Отец помнил меня по тем временам, когда они жили в нашем дворе, и разрешил поискать.
Оставшись на минутку в комнате один, я распахнул форточку, а потом, прихватив с полки "Боевые корабли мира", распрощался.
Началось самое нудное. Мы со Степой ждали, когда мать и отец Стаса отвалят из квартиры. Было воскресенье, и они никуда не спешили.
Ворон сидел на своем козырьке и деловито долбал клювом какой-то сухарик. Вокруг него завистливо прыгали три воробья. Степа не отгонял их, но те не рисковали приблизиться к сыщику вплотную.
Я расположился на детской площадке, осторожно выглядывая из-за деревянного медведя с отбитой лапой.
Наконец родители Стаса показались из подъезда. Они уселись в голубой "фольксваген" и укатили.
Выйдя из-за медведя, я подал Степе условный сигнал: снял с головы кепку, почесал макушку и снова надел.
Ворон полетел завершать операцию.
Он присел на форточку, для порядка огляделся по сторонам и прыгнул вовнутрь.
Отвязанные воробьи принялись азартно терзать остатки сухарика.
Звезду Степа искал полтора часа.
- Вот хитрая сволочь! - жаловался потом сыщик. - Знаешь, где она была? В старой кроссовке! Он завернул ее в тряпочку, впендюрил в кроссовку и спрятал на антресолях. Да еще, негодяй, завалил сверху всяким барахлом! Я измучился, пока откопал ее. Два пера, к черту, сломал.
…Ядвига страстно понюхала воздух, фыркнула и отошла подальше: овчарке не понравился едкий запах клея.
Она засмеялась.
Я вздохнул.
Сима посмотрела куда-то в сторону и проговорила напряженным голосом:
- Звони, Дима! Обрадуй свою девочку. Поеду пока чай поставлю.
Она уехала на своей коляске.
Я стал набирать номер. Но не Светкин, а свой собственный. Нужно было открыться брату.
- Правильно, - одобрил Степа. - Сначала самое трудное. Легкое и приятное - на закуску!
Мать сказала, что Юрки нет. Голос у нее при этом был убитый.
- Ты где, Дима? Немедленно домой!
- Я с друзьями.
- Знаю я ваших друзей! Марш домой!
- Да в чем дело-то? - спросил я.
Сима намазывала клеем макушку бриллиантика. Время от времени на бриллиантик падало солнце - и тогда он вспыхивал пучком цветных лучей. Намазав как следует камешек, девочка зачем-то подышала на него и поместила в ямку на звезде.
- Как будто так и было! - удовлетворенно заметила она, любуясь своей работой.
Я сказал:
- Красивый все-таки орден.
Степа возразил:
- Это не орден, а знак отличия. Звезда автоматически выдавалась тем, кто становился маршалом. Ее на шее носят.
Ворон сидел на столе и склевывал уже вторую котлету.
Сима приставила звезду к моей шее.
- А тебе идет, Дима!
Она огорченно помолчала.
- У Юры большие неприятности, Дима. Они с отцом отправились в милицию. И этого Стаса потащили. Тут одна ужасная вещь выяснилась. Ужасная! Потом узнаешь. Короче, быстро домой!
- Ладно, - сказал я. - Уже иду!
Степа, тюкнув на блюдце последний кусочек котлеты, поинтересовался:
- Что-то случилось?
Я кивнул:
- Явка с повинной.
Ворон подозрительно взглянул на меня.
- Скажи честно, старик: ты вчера предупредил брата?
Я обиделся:
- За кого ты меня принимаешь? Мы же с тобой договорились: пока не заберем звезду, я молчу!
Степа проворчал:
- Что с того, что договорились.
Я вскинулся:
- Ты зря, Степа! Насчет милиции Юрка сам придумал. Без меня. Ты его не знаешь. Он вообще-то отличный парень. Жаль, конечно, что теперь Венгрия накроется. Только человек попал в сборную - и…
Ворон пригнулся и заглянул под край блюдца: не закатилась ли туда нечаянно котлетная крошка.
- А может, и не накроется!
- Ты считаешь?
- Скорее всего, твоему брату, как новичку, дадут год-два условно.
- Условно?
- Ну да. Дескать, даем подсудимому возможность исправиться. Но не в тюрьме, а на свободе. Что-то вроде последнего предупреждения.
- Класс!
Я готов был его расцеловать.
Сима задерживалась со своим чаем. Я опять схватил телефон и, приготовив ликующую улыбку, набрал Алябьеву.
Светкин отец ответил, что ее нет дома.
- Передайте, пожалуйста, Свете, что я нашел ей то, что искал! Она знает. Эта вещь уже у меня. В целости и сохранности. Кстати, как чувствует себя дедушка? Еще не выписали? Завтра? Отлично! Значит, пусть Света не волнуется: все в порядке. Она когда вернется? Поздно?.. В театр? В какой… театр?
Сердце у меня сжалось в комочек и упало вниз, к пупку.
- Извините… - пробормотал я и повесил трубку.
Степа громко хмыкнул за моей спиной. Я обернулся.
- Не думай! Это просто так. У Сережки, наверное, случайно оказался лишний билет - вот она и…
- Ясное дело, просто так.
Он стал тщательно чистить о подоконник свой чудовищный клюв.
Я готов был его убить. Характер у ворона был, конечно, мерзопакостный.