Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
ИЗ ДРУГОЙ ОПЕРЫ
- Вчера заезжал Миша, подарил страшный укор - свою книжку, - протянула мне Ф. Г. увесистый том в супере, - и надписал его.
- "Любимой Фаине Георгиевне Раневской. Дорогому другу, товарищу и бесконечно талантливой (образцово-показательной) актрисе. Я работаю (во всяком случае, всегда стараюсь) с оглядкой на Вас: а как и что здесь сделала бы Раневская? Всегда Ваш! Мих. Жаров. 27/III 67. Москва", - прочел я и сказал: - Странно, не знал, что Жаров ваш друг и товарищ: вы и не вспоминаете его, а тут такие слова!
- Во-первых, не надо всерьез воспринимать автографы, даже если они сделаны заранее, дома.
Особенно типа "всегда ваш", - Ф. Г. была настроена серьезно. - Я сама видела, как в Доме литераторов бездарь раздала штук триста своих книг и на каждой написала "С любовью и от всего сердца", а и сердце, и способность любить потеряла, как только заняла в своем Союзе высокий пост.
Во-вторых, с Мишей у меня связана не только "Патетическая" в Камерном. Хорошо, что никогда не придется дарить ему мою книгу - написать на ней "с любовью" рука бы не повернулась. Не потому, что он плохой человек. Хитрый - да. Способный на коварство - да, хоть и привык в жизни к амплуа "души общества".
На меня у него давний зуб. Разве в этой вчерашней надписи - "образцово-показательная" - не чувствуется ухмылка?
Я удивляюсь, как вы, киновед, не слышали о сталинской оценке Жарова?! Я наверняка говорила вам о ней - вы не записали сразу, вот и забыли.
Это случилось сразу после второй серии "Ивана". Эйзенштейна и Черкасова Сталин вызвал на ковер - в Кремль, конечно, и очень поздно - после полуночи. Сергей Михайлович позвонил мне в четвертом часу, когда приехал оттуда, - я только задремала. Голос грустный, осевший, я даже удивилась:
- Сергей Михайлович, вы? Что-нибудь нехорошее?
- В каждой грустной истории, Фаина, можно найти и забавное, и приятное, - сказал он. - Меня сейчас раздолбал в Кремле вождь народов. Ему все не понравилось: и концепция не та, и историю я исказил, и Жаров-Малюта у меня не защитник царя, а ряженый, мол, во всех ролях он одинаковый. И тут я услышал единственную приятную вещь: "Раневская, в каких бы ролях ни появлялась, всегда разная. Она настоящая актриса". Так и сказал.
- Ну, а что же будет с фильмом? - заволновалась я.
- Вторую серию придется похоронить. Тихо, без катафалка, факельщиков и оркестра, - ответил Сергей Михайлович.
Он ошибся: из похорон второй серии устроили шумное аутодафе, выпустили постановление, и вся критика что есть мочи трубила об ошибках режиссера. А я от сталинских слов ликования не испытала, да и ликовать на похоронах - не в моем стиле.
До Миши, конечно, дошли все оценки, но с ним мы никогда об этом не говорили. А тут вдруг Александр Михайлович Файнциммер присылает мне сценарий комедии "Девушка с гитарой". Я у него снималась не раз, и, кажется, неплохо, вы знаете мою Тапершу из "Котовского" и фрау Вурст из "У них есть Родина". Но комедий, тем более музыкальных, он не делал. Мне он сказал:
- Роль написана специально для вас, по моему заказу. И партнер ваш - Слава Плятт.
Прочитала сценарий, звоню ему:
- Саша, вы прислали полуфабрикат. Главная роль для девочки - он пригласил Гурченко после ее успеха в "Карнавальной ночи" - слабая, ей, как и нам, делать нечего. Нет комедийного решения характеров. Мы что, со Славой будем играть продолжение неудачного романа из "Весны"? Понимаете, в этом сценарии все вторично.
Уговаривал он меня не меньше часа, уверял, что в режиссерской разработке многое придумал, что из полуфабриката сделает конфетку.
И я, дура, поверила ему. Мы снимали в пятьдесят седьмом, а у него все в традициях сталинского кино. Гигантский магазин пластинок с танцевальным залом в колоннах, огромный кабинет директора с фантастическими окнами, ледяное ревю, в котором профессионалок выдают за самодеятельность. Фальшь на каждом шагу. Саша на этот раз работал на чужих огородах, хотел снять урожай с грядок, где ничего не сеял. Конфетки не получилось.
Я же просто вывалилась из фильма. Плятт сниматься не смог, пригласили Жарова. И вот уж он ни на йоту не сверялся со мной. Я в одну дуду, он в другую. Старалась сделать гротесковый характер, то есть на десяток градусов выше обыденного. А он - весь в быту, все мельчил, ничего крупного.
Пока шли съемки, я металась, злилась, все-таки надеялась, а вдруг что-то выйдет: в кино, случается, и один в поле воин. Не вышло - я там из другой оперы. Вспомнить стыдно. Благодарю Бога, что фильм в прокате провалился и его быстро забыли.
Фаина Георгиевна с Глебом Скороходовым. Санаторий им. Герцена. Май 1969 г.
ОРЛОВА НА ДОРХИМЗАВОДЕ
- Ваша мама, милая Гута Борисовна, вчера сказала мне, что вы поехали читать лекцию от Бюро пропаганды. Что на этот раз вы пропагандировали?
- Комедии Александрова тридцатых годов. Между прочим, там выступала и Орлова!
- Любочка?! Какая она смелая женщина! Комедии тридцатых, а Орлова шестидесятых! И как?
Впрочем, выглядит она отлично. И никто не скажет, сколько ей лет. Она вообще гениальна: когда выдавали паспорта в начале тех же тридцатых, никаких документов не требовали - можно было назвать любую дату рождения и любое имя тоже - тогда и появились самозваные Леониды Утесовы и Веры Малиновские, была такая писаная красавица, в кино снималась. Так Любочка не растерялась и сразу скостила себе десяток лет! Это я, идиотка, все колебалась: стоит ли? Потом подсчитала, что два года я все же провела на курортах, а курорты, как говорят, не в счет, так и появилась в моем паспорте новая дата рождения: вместо 1895-го 1897-й. И только! До сих пор не могу себе простить такого легкомыслия! А что Любочка вчера делала?
- Рассказывала о съемках "Волги-Волги", "Светлого пути".
- Дурацкая картина. Только Александров мог заставить свою жену работать на ста двадцати станках и бороться в кинокомедии с врагом народа - ловить кулака, поджигающего ткацкую фабрику! Спичкой! Зачем? Большего абсурда я в своей жизни не видела! А про "Цирк" она не говорила? Удивительный она все-таки человек. Другая бы на ее месте только об этом и трубила - "Подвиг актрисы. Так поступают советские люди!". А она молчит. И вы этого не знаете? Мне кажется, вы должны непременно включить этот эпизод в свои лекции.
В первоначальном варианте "Цирка" номера на пушке не было. Любочка делала на ней несколько батманов и арабесков на пуантах, конечно, - она же училась в школе у знаменитой Франчески Беаты, - а потом опускалась в жерло. Когда Григорий Васильевич начал монтировать картину, он почувствовал, что "Полет на луну" получается бледным, и договорился с Дунаевским и Галей Шаховской - это балетмейстер, чтобы они сделали для Любочки ударный номер с песенкой, чечеткой, джазом. А снимали "Цирк" на "Кодаке". Черно-белом, но "Кодаке" - за валюту! Своя пленка была полным говном: на ней можно было раз снять, а потом переснимать дважды - себе дороже обойдется! Гриша на "Цирке" свой лимит уже съел и попросил Любочку перед съемкой:
- Любовь Петровна, пленки у нас только на один дубль. Сделайте так, чтобы мы за раз сняли.
Любочка репетировала раз двадцать - фонограмму (там Цфасман блистательно на рояле играет!) гоняли чуть ли не до дыр.
Наконец все готово. А для съемки соорудили новую пушку - коротышку в полметра, ровно столько, сколько входит в кадр, жерло закупорили толстым стеклом, по которому Любочка бьет чечетку, а для того чтобы оно светилось, снизу поставили диг - прожектор такой. И вот Александров командует: "Свет! Мотор! Фонограмма!". Любочка сбрасывает с себя накидку - "Але-ап!" и начинает петь. А пока она пела и каблучками стучала по стеклу, пушка от прожектора так раскалилась, что, когда Любочка села на нее, она оказалась как на горячей сковородке. И представьте себе, ни один мускул не дрогнул на ее лице! Она допела песню, а после съемки ее увезли в больницу с ожогом третьей степени! На две недели!
- Потрясающе! Но Любовь Петровна никогда не рассказывает ничего, кроме того, как она работала над ролью.
- И напрасно! Я, правда, не знаю, перед кем вы выступали, может быть, аудитория была не та? Но ведь эта история - не из разряда надоевших баек, как снимают пляж, когда идет снег?
- Конечно. Выступали мы в клубе Дорхимзавода, - сказал я, - на набережной за Киевским, почти у самого железнодорожного моста. Старый такой клуб, на втором этаже. И народу было - кот наплакал. Администраторша все извинялась - май, мол, пятница, люди все на дачи после работы торопятся. Как будто клуб не завода, а дачного треста.
- Хоть заплатили хорошо? - спросила Ф. Г.
- Смеетесь! Вот прочтите записочку - это Любовь Петровна написала нашей редакторше: "Дорогая Елена Ильинична! В прошлый раз мне заплатили за выступление 14 руб. 50 коп. Тогда как моя ставка, утвержденная Министерством культуры, - 27 руб. Прошу Вас произвести перерасчет и выплатить мне неполученное. Моя ставка предусматривает надбавку за мастерство и народность. С уважением Любовь Орлова".