Всего за 64.9 руб. Купить полную версию
Нет, в неизбежный час прощанья,
Покоя ноющую грудь,
Мы лучше скажем: до свиданья!
А там, что бог даст, то и будь.
Вяземский всегда был светским человеком, поэтому жизнь столицы оставляет мало времени для скуки: балы, рауты, приемы, салоны, увлечение дамами, легким флиртом. В последнее время предметом увлечения Петра Андреевича была Аграфена Федоровна Закревская, светская львица, адресат лирики нескольких поэтов, в том числе Пушкина и Баратынского. Вяземский тоже посвятил ей прекрасное стихотворение "Разговор 7 апреля 1832 года"; в нем поэт объясняется в любви к графине и к городу, в котором живет его дама сердца:
Я Петербург люблю с его красою стройной,
С блестящим поясом роскошных островов,
С прозрачной ночью, дня соперницей беззнойной,
И с свежей зеленью младых его садов.Я Петербург люблю, к его пристрастен лету:
Так пышно светится оно в волнах
Невы; Но более всего как не любить поэту
Прекрасной родины, где царствуете вы?
Интересно, как изменилось отношение поэта к Петербургу в зависимости от его душевного состояния. Ведь ранее, будучи полон мрачных мыслей, он писал: "Я Петербурга не люблю… ".
12 июля 1832 года – сорокалетие Вяземского. Из Москвы приехала поздравить отца старшая дочь Маша, пришли друзья по "Арзамасу", Пушкин, Муханов, Блудов. Говорили о французской литературе, о "квасном патриотизме" (термин, который ввел в обиход Вяземский), спорили до хрипоты и даже доходило дело до крика.
Но все же светская жизнь "женатого холостяка" не заглушает тоски по семье: хочется воссоединиться и стать по-настоящему семейным человеком. И он начинает готовиться к переезду жены и детей в Петербург. Главное – найти подходящую квартиру. Надежды на казенную не оправдались, нужно искать частную. Карамзины на лето уехали в Ревель и отказались от квартиры на Моховой. Вяземский переехал на дачу, на Черную речку. Начались поиски семейной квартиры.
Сейчас хочется прервать мой рассказ и передать слово самому Вяземскому. Его ежедневные подробные письма-отчеты жене – блестящий образец эпистолярного жанра. Остроумие автора писем, его практичность и некоторая суетность в решении квартирного вопроса дополняют характеристику Петра Андреевича. Основные ориентиры при поиске жилья – стоимость и дельные советы жены. Итак, письма как главные свидетели жизни одного из петербуржцев пушкинского времени. Лето 1832 года:
10 июня. "Дом еще за Карамзиной и около двух месяцев у нас впереди". (При отказе от квартиры арендатору давались два льготных месяца на поиски другой – прим. авт.).
25 июня. "В первый раз пишу я к тебе о даче своей, где, кажется, начинаю надувать себе флюс и насморк… Мы живем у моста и нет минуты днем, да и ночью, где бы мост не дрожал под каретою, коляскою или дрожками. Беспрерывное движение и стукотня и крики разносчиков. Теперь спокойствие в городе, а волнение и суета в деревне. Дачи совершенно точка сумасшествия петербургских жителей и как дорого обходится ему это сумасшествие… Пока нельзя знать, за ними ли (Карамзиными) или за нами останутся их покои… ".
6 августа.. "Разочти хорошенько, сколько нужно тебе комнат и в каком порядке хочешь их иметь и дай мне знать. Квартира Карамзиных уже сдана другим… Я не очень о ней жалею, расположение для нас было бы не очень удобное, да и довольно дорого, особливо же с прибавкою пятисот рублей. Одна выгода не искать, а теперь предстоит мне скука. Дай мне знать и что людей будет с тобою? Как с меблями? Мещерская тебе уступает свои, или дает на подержание? А мебли Карамзиных? Перепишись с ними поэтому… Карамзина велит продавать свои мебли или сложить их куда-нибудь. Я пока остановил".
12 августа. "… Завтра думаю выехать (с дачи) и то для вас. Стану приискивать дом. Не надейтесь жить на фашьонабельной улице. Тут сейчас разность вдвое. Какого же мне искать, искать еще и туда и сюда, а решиться.
Вот жестокое испытание".
17 августа. "Я ночевал в городе и сейчас еду смотреть дома. Я такое распределение и искал, как ты пишешь. О доме Карамзиных право жалеть нечего, … точно у меня не было бы порядочной комнаты особенной, а для служащего она необходима. Погода ужасная и искать дома по этой погоде неимоверное наслаждение… Пока прости, пора лазать по лестницам и заглядовать в нужники".
19 августа. "А дома все еще нет для вашего сиятельства. Домов-то и довольно, да все или чего недостает, или что-нибудь лишнее. Разумеется недостаток в комнатах, а излишок в цене. Мне не хотелось бы платить более 4000 р.".
22 августа. "Есть дома хорошие, но не отдают их менее 6 или 7000. Мы все еще без дома. Сейчас опять еду в город, … есть у меня на виду квартира на набережной, не знаю только, как согласимся в цене, да и надобно ее почистить, а то она очень грязна. А местоположение хорошее, на самой Неве, один страх только, не холодно ли будет".
24 августа. "… Я беру этаж верхний в доме Баташева на Невской набережной. Из всех виденных мною квартир нет приятнее и удобнее этой. Высылай денег, матушка ваше сиятельство, тысячи две, по крайней мере. Надо при заключении контракта дать половину денег".
31 августа: "Я уже дал задатка для дома и все нужные переправки обозначены и решены. Недели через три дом будет готов".
3 сентября: "Карамзины отвечали мне на письмо твое, что мебли их в нашем распоряжении. Теперь отбери от Мещерской, чтобы она приказала Герасиму выдать мне их мебли. Надеюсь, что будет довольно тех и других".
7 сентября: "Кончай скорее и хорошенько все дела свои и милости просим к нам с деньгами, а без денег и не кажись на глаза. Вытолкаю пинками вон за заставу. Какого пишу тебе!… "
19 сентября. "Когда будешь укладывать вещи, не забудь взять в остафьевской библиотеке сочинения Лафатера, они в нижних отделениях шкапов, в красном картоне in-quarto. Вообще ты взяла бы несколько книг с собою".
28 сентября. "Экая ты прыткая… Сейчас готова ехать. Погоди дом еще не совсем готов. Полы, стены, все переделано, перекрашено, печи также. Дай дни два срока… и тогда скажу наверное, когда можете припендерить… Приготовьтесь ехать к 10-му или около… На беду погода ужасная, дождь так и льет, нельзя переносить мебли, ни ставить двойные окна… С понедельника надо будет приняться горячее. Мой дядька и твой черный человек хлопочут как угорелые и пилят меня поминутно".
3 октября: "Прошу объявить старшим княжнам, что с приезда их сюда каждая помесячно будет смотреть за всеми домашними расходами, все записывать и иметь ключи от многого".
10 октября: "Караваны твои пришли и караванный начальник Анна Захаровна порадовала меня, сказав, что в доме довольно помещения… надеюсь останешься и ты домом довольна. Теперь милости просим, приезжай. Главное сделано, но ничего не доделано, чтобы дать тебе удовольствие засучить рукава и похлопотать".
15 октября Петр Андреевич встречает своих домочадцев: жену, Веру Федоровну, сына Павлушу и трех дочерей, Марию, Надежду и Прасковью. Воссоединившаяся семья Вяземских становится постоянной жительницей Петербурга. Но, пожалуй, настало время рассказать подробнее обо всей семье.
Князь Петр Андреевич Вяземский женился довольно рано, в 19 лет, и главное – совершенно неожиданно для всех: родные и друзья считали, что он был вполне доволен своей холостой жизнью. Но, несмотря на скоропалительность, брак оказался прочным и продолжительным. Его избранница – двадцатиоднолетняя княгиня Вера Федоровна Гагарина из старинного знатного рода. Мемуарист пушкинского времени Ф. Ф. Вигель так описывает жену Вяземского: "Не будучи красавицей, она гораздо более их нравилась; немного старее мужа и сестер, она всех их казалась моложе. Небольшой рост, маленький нос, огненный, пронзительный взгляд, невыразимое пером выражение лица ее. Смелым обхождением она никак не походила на нынешних львиц; оно в ней казалось не наглостью, а остатком детской резвости. Чистый и громкий хохот ее в другой казался бы непристойным, а в ней восхищал; ибо она скрашивала и приправляла его умом, которым беспрестанно искрился разговор ее".
Муж был мало похож на свою жену. Он критически и с юмором так описывает себя в юношеском автопортрете: "У меня маленькие и серые глаза, вздернутый нос… Как бы в вознаграждение за маленький размер этих двух частей моего лица, рот, щеки и уши слишком велики. Что касается до остального тела, то я ни Эзоп, ни Аполлон Бельведерский! У меня воображение горячее, быстро воспламеняющееся, восторженное, никогда не остающееся спокойным… Как бы то ни было, я сочиняю стихи… ".