Всего за 64.9 руб. Купить полную версию
Рис. 9. П.А.Вяземский. Литография с оригинала И.Вивьена. 1817 г.
С ними в "Арзамас" пришла политика и экономика. Литература стала отступать на второй план, о чем многие члены начали сожалеть. Вяземского же новички весьма заинтересовали. Еще бы! Один – прославленный генерал, человек передовых взглядов, член "Союза благоденствия", другой – государственный и общественный деятель, видный ученый-экономист, один из руководителей того же "Союза", тайной организации, многие члены которой позднее стали участниками восстания декабристов 1825 года.
На двадцатом заседании "Арзамаса" в июне 1817 года решили издавать журнал, где освещались бы все стороны жизни общества. Идею журнала Вяземский принял с энтузиазмом и тут же активно включился в работу. Он взял на себя разделы критики, сатиры, театральных рецензий.
К этому времени он уже автор ряда статей и поэтических произведений: статья "О Державине", послание "К перу моему", элегия "Первый снег", цикл из четырех "Песен" и другие.
Где останавливался Вяземский в этот приезд в Петербург точно неизвестно, но можно предположить, что это была снова квартира Карамзиных, которые с сентября 1816 по осень 1818 года жили уже на Захарьевской улице в доме Баженовой (участок современного дома №11; старый дом снесен в 1842 году).
Лето 1817 года Петр Андреевич провел в разъездах: Петербург, Мещерское (имение тещи в Саратовской губернии), имение Красное, Москва.
В августе пришла долгожданная весть об определении его на службу в чине коллежского асессора с назначением в Королевство Польское под начало императорского комиссара от России Н.Н. Новосильцева. Эта весть и обрадовала князя и огорчила: он получил наконец место службы, но тогда надо покинуть любимое Остафьево, расстаться с милыми домашними привычками, друзьями и надеть сюртук чиновника. Настроение и состояние духа в этот момент диктуют поэту Вяземскому такие строки:
Прости, халат, товарищ неги праздной,
Досугов друг, свидетель тайных дум!
С тобою знал я мир однообразный,
Но тихий мир, где света блеск и шум
Мне в забытьи не приходил на ум.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Забот лихих меня обступит строй,
И ты, халат! товарищ лучший мой,
Прости! Тебя неверный друг покинет,
Теснясь в рядах прислуженцев властей,
Иду тропой заманчивых сетей.
Но выбора нет: сейчас для него важнее служба, в которой он заинтересован материально. Друзья Батюшков, Пушкин, Плещеев, Жуковский удивлены назначением. Они шлют князю вдогонку коллективное послание, где каждый написал свои строки:
Зачем, забывши славу,
Пускаешься в Варшаву(Батюшков)
Ужель ты изменил
Любви и дружбе нежной,
И резвости небрежной(Пушкин)
Но ты все так же мил
(Плещеев)
Все мил – и неизменно
В душе твоей живет
Все то, что в цвете лет
Столь было нам бесценно.(Жуковский)
Итак, путь его лежал в Польшу. Отъезд состоялся 11 февраля 1818 года. Вскоре служба в Варшаве его разочаровала. Он рвется в Москву, в Петербург, ищет поводов для отставки. 21 января 1819 года Петр Андреевич прибывает в столицу. Останавливается опять у Карамзиных, которые вновь, после двухлетнего перерыва, живут у Е. Ф. Муравьевой, на Фонтанке. Николай Михайлович продолжает работу над "Историей государства Российского", поэтому разговоры в доме только о ней. Но взгляды историка и Вяземского на сей предмет расходятся. Правда, верный воспитанник старается не противоречить своему наставнику. Они по-прежнему любят друг друга.
В этот приезд Вяземский встречается с Жуковским, с поэтом Иваном Козловым и, конечно, с Пушкиным, писавшим в те дни поэму "Руслан и Людмила". Однако общение с другом оказалось недолгим: уже 10 февраля Петр Андреевич уезжает обратно в Варшаву. Теперь они с Пушкиным увидятся нескоро: один получит четырехнедельный отпуск только 11 мая 1820 года, когда другой будет уже в дороге, направляясь в южную ссылку.
Многих друзей Вяземский в Петербурге не застал. "Арзамас" закончил свое существование еще в январе 1818 года. Однако отголоски этого братства будут долго звучать в переписке его членов, продолжавших дружить и поддерживать связь, называя друг друга арзамасскими прозвищами. Вспомним пушкинские строки, обращенные к Вяземскому:
Сатирик и поэт любовный,
Наш Аристип и Асмодей…
Своему дяде Василию Львовичу, тоже арзамасцу, Пушкин адресует письмо так: "Их высокопреосвященству Василию Львовичу Вот" ("Вот" – прозвище дяди).
Или из кишиневского письма поэта Вяземскому: "Пишу тебе у Рейна (прозвище Михаила Орлова) – все тот же он, не изменился… он тебе кланяется".
А на Фонтанке у Никиты Муравьева в этот приезд Вяземского постоянные
сходки радикально настроенной молодежи, будущих декабристов. Петра Андреевича тоже потянуло на политику: он мечтает об изменениях в управлении страной, работает над конституцией России, названной "Государственной Уставной грамотой". Ее законченный вариант он представляет Александру I на аудиенции в Каменноостровском дворце. Беседа длится 30 минут, государь им доволен, уверяет, что у России непременно будет конституция, только вот на ее введение пока нет средств.
Вскоре свободомыслие князя, его смелые высказывания в письмах к друзьям стали известны императору, что вызвало царственный гнев и последовавшую за этим отставку. О ней Петр Андреевич узнал в Петербурге из депеши своего начальника Новосильцева. Так неожиданно для Вяземского закончились 3 года службы в Варшаве. При отставке он, не скрывая обиды, отказался от придворного звания камер-юнкера. Ехать в Польшу за семьей и вещами он уже не мог, поэтому, встретив в Петербурге жену с детьми, "отставной чиновник" удалился в Остафьево, где его ждала изоляция и вновь бездеятельность. Друзья к нему не приезжали, из Москвы доходили слухи об установлении за ним тайного полицейского надзора. Добавим к этому еще нехватку средств из-за малых доходов от суконной фабрики и поместий. Добрый Карамзин пытается скрасить положение Вяземского и пишет ему из Петербурга ободряющие слова: "В самом деле, чего не достает для вашего совершенного земного блага… милое семейство… Остафьево… разум, дарование". По мнению старшего друга, этого уже достаточно для полного счастья. И тогда Вяземский всерьез взялся за перо. Его печатают московские издатели. Начался период жизни между Остафьево и Москвой, который продлится до апреля 1830 года.
Долгими были эти годы, много событий произошло в жизни Вяземского: умерли четверо маленьких сыновей; при коротком визите в Петербург в мае 1826 года он неожиданно оказался на похоронах любимого человека, друга, наставника Николая Михайловича Карамзина, что явилось для Петра Андреевича сильным потрясением. Кроме того, Вяземский глубоко переживает за судьбу многих друзей и знакомых, участвовавших в восстании декабристов на Сенатской площади столицы. Князь возмущается приговором Верховного суда о казни пятерых, среди которых трое – его знакомых: "Закон может лишить свободы, ибо он ее и даровать может; но жизнь изъемлется из его ведомства".
Когда коронационные празднества в Москве были на исходе, 8 сентября 1826 года новый император Николай I вызывает из ссылки опального Пушкина. На следующий день поэт уже у Вяземских, хозяин дома в это время был в Петербурге проездом из Ревеля. Сын Вяземских, Павел Петрович, вспоминает, что при появлении Пушкина "все – дети, учителя, гувернантки бросаются в верхний этаж, в приемные комнаты, взглянуть на героя дня". Гость рассказывает жене Вяземского, Вере Федоровне, об аудиенции у императора, о его прощении и намерении быть личным цензором поэта. Петр Андреевич вернулся в Москву 20 сентября. С этого дня началось их постоянное общение и дружба, которая кончилась лишь у гроба Пушкина. А пока пушкинский карандаш рисует хозяев дома такими, какими их увидел поэт при этой встрече.
Рис. 10. П.А.Вяземский. Рисунок А.С.Пушкина. 1826 г.
Рис. 11. В.Ф.Вяземская. Рисунок А.С.Пушкина. 1826 г.
Но продолжать жить дома Вяземский больше не хочет, и 28 февраля 1828 года он едет в столицу. Останавливается у сестры, Екатерины Андреевны Карамзиной, которая с семьей нанимает в это время квартиру в доме Мижуева, на Моховой улице. В этот приезд Петр Андреевич проживет здесь до июня 1828 года.