Всего за 64.9 руб. Купить полную версию
Рис. 6. Е.Ф.Муравьёва. Литография с рисунка П.Ф.Соколова. 1827 г.
После покупки дома в октябре 1814 года Екатерина Федоровна широко открыла двери родным, друзьям и знакомым. Она славилась гостеприимством и хлебосольством. По воспоминаниям потомков Муравьевых, "их дом на Караванной улице был всегда открыт для друзей и родственников, которые, по тогдашнему обычаю, приезжали из провинции иногда целыми семьями, подолгу жили у гостеприимной и бесконечно доброй Екатерины Федоровны. По воскресеньям у них бывали семейные обеды и, случалось, что за стол садилось человек семьдесят! Тут были и военные генералы, и сенаторы, и безусая молодежь, блестящие кавалергарды и скромные провинциалы – все это были родственники, близкие и дальние".
У Муравьевых бывали Жуковский, Гнедич, Пушкин, братья Тургеневы, Крылов, Катенин, а также друзья сыновей хозяйки, сослуживцы, будущие декабристы. О последних Пушкин напишет в X главе "Евгения Онегина":
У них свои бывали сходки,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Витийством резким знамениты,
Сбирались члены сей семьи
У беспокойного Никиты,
У осторожного Ильи.
Некоторые родственники и друзья подолгу жили у доброй тетушки. Так Екатерина Федоровна приютила и
ухаживала за больным поэтом Константином Батюшковым (племянник мужа). Некоторое время здесь жили друг Батюшкова, художник Орест Кипренский, гравер Николай Уткин (сводный брат сыновей хозяйки дома). Более 5 лет у Екатерины Федоровны снимал квартиру историк Николай Михайлович Карамзин, старинный друг главы семьи Муравьевых, Михаила Никитича.
Первый раз Карамзин приехал в этот дом из Москвы 30 января 1816 года. Он привез в Петербург для издания 8 томов своего огромного труда "История государства Российского". Сопровождать его в этой поездке вызвался Петр Андреевич Вяземский, который очень рвался в столицу, где он не был уже десять лет. Сначала они остановились в отеле "Гарни"; отель оказался "мерзким" заведением, что вынудило их перебраться к Е.Ф. Муравьевой. Гостям отвели второй этаж, где Карамзин и Вяземский прожили почти два месяца. Петр Андреевич провел это время весьма активно.
Рис. 7. Н.М.Карамзин. Офорт с оригинала А.Г.Варнека. 1818 -1819 гг.
Рис. 8. Е.А.Карамзина. Ж.-А.Беннер. 1817 г.
Первым делом нужно было повидаться с "арзамасцами", узнать у них о новостях в литературной жизни Петербурга, нанести визит поэту Г.Р. Державину, одному из столпов объединения литераторов "Беседа любителей русского слова". Первое посещение Гаврилы Романовича оказалось не очень удачным: хозяин был нездоров, беседа шла вяло, неинтересно, и Вяземский быстро ушел. Во второй визит вместе с Жуковским они застали Державина более бодрым и даже остались с ним обедать. Дом Державина и поныне красуется на Фонтанке под номером 118.
Но главным событием этого приезда в столицу был очный прием Вяземского в члены общества "Арзамас". (Раньше он числился "арзамасцем-заочником"). Произошло это 24 февраля 1816 года на восьмом заседании в квартире Дмитрия Николаевича Блудова, одного из учредителей этого общества, на Невском проспекте (участок современного дома №80). Присутствовали действительные члены Жуковский, Уваров, А.И. Тургенев, Вигель, Дашков, Северин и хозяин дома. Ритуал приема новых членов оказался забавным, веселью не было конца. Члены называли себя "гусями", но, кроме того, все имели прозвища, взятые из баллад Жуковского. За "бранный дух" и острый язык Вяземского окрестили Асмодеем (из баллады "Громобой"). После принятия присяги Петр Андреевич вынес жареного гуся, которого тут же "пустили в дело", запивая шампанским. Затем читали опусы Хвостова, графомана, члена "Беседы любителей русского слова", с которой "воевали" "арзамасцы". Затем пели кантату, сочиненную Дашковым, смеялись до упаду, обращаясь друг к другу "ваше превосходительство". Вяземскому нравилось это объединение интересных людей, хотя между собой не все были в близких дружеских отношениях. Но все уважали друг друга, серьезно относились к литературному труду каждого, рецензировали новые произведения, "судили… беспристрастно и строго", указывая авторам на промахи и радуясь удачам. Как писал сам Вяземский, "это была школа взаимного литературного обучения, литературного товарищества". В свое отсутствие Вяземский посылал стихи для прочтения на заседаниях арзамасцев-петербуржцев и с нетерпением ждал их ответа. В одном из протоколов, которые в обязательном порядке велись на каждой встрече "арзамасцев", записано: "Читано было несколько эпиграмматических излияний отсутствующего члена Асмодея, и члены, восхищенные ими, восклицали: экой черт!". Вяземский из Москвы слал ответ: "Приеду за запасом жизни к источнику вечно живому "Арзамасу".
Дружеские визиты, театральные премьеры, литературные салоны занимают у москвичей весь день: Карамзина часто приглашают почитать отдельные главы из его "Истории". После одного такого чтения, где и Вяземский читал свои стихи, Карамзин получает записку от директора Императорской публичной библиотеки Алексея Николаевича Оленина, который просит повторить чтение у него дома и добавляет: "Нельзя ли почтенному и любезному Николаю Михайловичу замолвить за меня словцо остроумному, но доброму при том князю Петру Андреевичу Вяземскому, в том, чтобы он не лишил жену мою того удовольствия, которое я ощущал вчерашнего дня, слушая прелестные его творения". Так в марте 1816 года началось знакомство Вяземского с известным салоном Олениных. Петру Андреевичу это льстило и начинало казаться, что в столице он, москвич, становится своим.
Мечтая о переезде в Петербург, Вяземскому нужно было подумать и о службе. По этому вопросу следовало обращаться к императору. Петр Андреевич просит аудиенции у Александра I, которая состоялась 15 марта: поэт выслушивает благосклонный отзыв о своих стихах, но предложений по службе никаких не получает. В то же время Карамзин был осыпан высочайшими милостями: чин статского советника, Анненская лента и 60000 рублей на бесцензурное издание "Истории государства Российского". Обласканный Карамзин теперь должен жить в столице, где его присутствие становится обязательным для контроля над изданием его труда. 25 марта 1816 года он выехал в Москву, чтобы вернуться в Петербург уже со всей семьей. В обратный путь с ним отправляется и Вяземский, которому было жаль покидать столицу и друзей.
Попутчиками оказались известные братья Сергей Львович и Василий Львович Пушкины, а провожатыми до Царского Села – В.А. Жуковский и А. И. Тургенев. По дороге решили посетить Царскосельский лицей, где уже зрел талант юного Александра Пушкина.
В этот день занятий в Лицее не было – праздник Благовещенья. Свободные лицеисты окружили гостей и с любопытством ловили каждое слово "великих", а на Вяземского вроде бы никто не обращал внимания. Но когда его стали знакомить с Дельвигом, Пущиным, Кюхельбекером, молодежь бросилась к нему, заговорили о поэзии, литературе. Тут Сергей Львович представил Вяземскому и своего сына, о котором Петр Андреевич уже слышал в Москве как о юном даровании: он еще в январе 1815 года успел прочесть "Воспоминания в Царском Селе" и в письме к Батюшкову дал такую оценку автору: "Что скажешь о сыне Сергея Львовича? чудо, и все тут. Его Воспоминания скружили нам голову с Жуковским. Какая сила, точность в выражении, какая твердая и мастерская кисть в картине. Дай Бог ему здоровья и учения, и в нем будет прок, и горе нам. Задавит каналья!.."
Несмотря на короткую беседу, Вяземский и Пушкин понравились друг другу, почти подружились, не заметив семилетнюю разницу в возрасте. Уже через три дня после отъезда гостей Пушкин пишет вдогонку первое письмо новому другу: "Любезный арзамасец! утешьте нас своими посланиями, и обещаю вам, если не вечное блаженство, то, по крайней мере, искреннюю благодарность всего лицея". Тем временем Вяземский находится еще в пути по дороге домой.
В последующие пять лет он наездами будет посещать Петербург, и каждый раз находить приют у Карамзиных, перебравшихся окончательно в столицу и проживавших в доме Е. Ф. Муравьевой до 1823 года.
Третье появление Вяземского в Петербурге состоялось в мае 1817 года, когда он твердо решает пробиваться на службу: он уже давно женат, нужны средства на содержание семьи.
Неделю он живет у Карамзиных на даче в Царском Селе, где присутствует на лицейских выпускных экзаменах, и вместе с Николаем Михайловичем вновь навещает Пушкина в день его 18-летия. Родным в имение Остафьево он сообщает: "Общество наше составляют лицейские Пушкин и Ломоносов; они оба милые, но каждый в своем роде: один порох и ветер, забавен и ветрен до крайности, Н. М. (Николай Михайлович Карамзин) бранит его с утра до вечера, другой гораздо степеннее".
Но Вяземскому не сидится в Царском Селе – его ждет "Арзамас": появились новые члены, Михаил Федорович Орлов и Николай Иванович Тургенев, младший брат Александра Ивановича.