Деревьев здесь было совсем немного, одни березы. А еще росли повсюду кусты можжевельника, так что в тот день, когда нашему дому исполнился год, мы сделали красивую дощечку, которую приколотили над входной дверью, с надписью: "Дом Можжевеловый Ягодник", так он теперь назывался, хотя большинство жителей Высокогорья величали его: "Дом Пробуждающей Совесть".
Мама зажгла лампу в кухне и открыла ставни, так что отсветы от лампы и очага падали на тун. Чуть подальше у подножья холма нас встречал, тяжело ступая, Страшила. В последнее время лапы у него стали не те, особенно когда он долго полежит, да ведь он не был уже молодым псом.
Лайка, вне себя от радости, виляя хвостом, приветствовала Страшилу каким-то пискливым щенячьим тявканьем.
Судя по запаху, мама жарила лук. Ужин! М-м-м!
- О, как я хочу есть! - воскликнула Роза.
- И я тоже!
Вообще-то аппетит у меня сейчас был просто волчий! Все-таки я задержалась на миг на склоне холма и постояла, глядя на наш маленький домик с просмоленными дочерна бревенчатыми стенами и покрытой дерном крышей, на конюшню, на овчарню и на загон, где паслись Кречет с Шелковой. По другую сторону дома цвели фруктовые деревья, те, что в прошлом году посадила мама. Они по-прежнему были совсем малы, и пройдет немало времени, пока они дадут одно или два яблока с каждого дерева. Но белые и светло-розовые цветы сияли, будто снег, осевший на черных ветвях.
- Хорошая была ярмарка! - сказала я. - Но как чудесно возвращаться домой.
- Да! - только и вымолвила Роза.
Туман
Через два дня после того, как мы вернулись с ярмарки, погода внезапно переменилась. Когда мы проснулись, нас встретил густой белый туман, который так плотно и тяжело повис над окрестными холмами, что не разглядеть было даже овчарню. Стоило выйти из дома, как ты мигом промокал насквозь - казалось, будто чьи-то влажные пальцы касались твоей оголенной кожи, а большие капли покрывали одежду, волосы и шерстку животных. Лучше всего было бы не выходить во двор, но мама накупила уйму семян, саженцев и рассады, а их нужно было как можно скорее посадить, чтобы они успели прорасти.
- До чего ж неуютно! - сказала я, приминая темную землю вокруг капустной рассады. - Попробуй тут вздохнуть, не набрав полный рот тумана!
- Днем, попозже, полегчает, - утешила меня мама. - Когда солнце взойдет повыше, туман быстро сгорит в его лучах.
Но этого не случилось. Туман по-прежнему висел… Он висел… И висел…
- Идите завтракать! - в конце концов позвала нас матушка. - Вот поедим, а там и распогодится!
Из загона донеслось конское ржание. Одиноко и робко прозвучало оно в тумане.
- Может, сначала отведем лошадей в конюшню, - предложила я. - Кречету наверняка не по вкусу такая погода.
- Вот ты и отведи! - сказала мама.
Я смыла грязь с ладоней водой из насоса, вытерла их о фартук и пошла к ограде. Конский загон по-прежнему оставался самым важным для нас; мы соорудили его, лишь только заполучили Кречета. Теперь Давин строил новый загон, так как изгородь старого покосилась и шаталась, да и сам загон был недостаточно велик для лошадей, которых у нас теперь стало две.
Но даже при столь малой величине загона я не могла разглядеть ни Кречета, ни Шелковой, таким густым был туман. Я слышала стук копыт и жалобное ржание, по-видимому, Кречета. И больше ничего!
- Шелковая! Кречет! Коняшки! - позвала я их и свистнула. Этого сигнала они обычно слушались, когда им этого хотелось. - Пойдемте в конюшню!
Кречет заржал снова. Теперь я уже видела его - сначала лишь какое-то неясное темное пятно, затем вороной конь, выбегающий рысью из серой дымки. Я высматривала в тумане за Кречетом Шелковую, но он был один. Почему не выходит из тумана моя лошадка? Где же она?
- Куда ты девал Шелковую? - спросила я Кречета, но он лишь фыркнул в ответ и стряхнул капли воды с ресниц.
- Шелковая! - звала я. - Шелкова-а-а-а-я!
Я снова свистнула.
По-прежнему нигде никакой Шелковой!
Как-то немного чудно! Но если я отведу Кречета в конюшню, она, верно, вынырнет из тумана. Не захочет же лошадка оставаться в загоне одна.
- Идем, дружок! - позвала я Кречета. - Коли дама желает набить себе цену, оставь ее. Из-за нее не стоит тебе оставаться в загоне, мокнуть и голодать.
Я завела в конюшню нашего мерина, дала ему пригоршню зерна и вернулась назад поглядеть, не надумала ли Шелковая присоединиться к Кречету. Но нет. Во всяком случае, у ограды меня не ждала послушная маленькая чалая кобылка.
Я не знала, что мне делать - злиться или беспокоиться. Обычно с Шелковой у меня не было хлопот. Может, что-то случилось? Я перелезла через ограду и побрела, то зовя лошадку, то насвистывая, в другой конец загона. Беспокойство мое все возрастало. Ясное дело, серую в яблоках лошадку куда труднее разглядеть в тумане, чем вороного, но я бы все равно ее давным-давно заметила.
Я дошла до изгороди на противоположном конце загона, но так и не разглядела лошадки. Пусть туман был густым и плотным, но все же не настолько… Шелковой в загоне не было!
- Шелковая исчезла!
Мама и Роза уже накрывали на стол и кипятили воду, чтобы заварить чай.
- Исчезла? - спросила матушка и отложила в сторону нож, которым резала хлеб. - Что ты имеешь в виду?
- Исчезла! В загоне ее нет!
В кухне настала мертвая тишина. Все мелкие звуки - звон кружек и тарелок, стуки, что раздавались, когда Мелли, болтая ножками, ударяла по откидной скамье, где ночью спали, - внезапно прекратились. Слышалось лишь тихое бульканье воды в котелке.
- Ты уверена? - спросил Давин. - Ведь туман такой густой!
- Ясное дело, уверена! Я обошла весь загон вдоль изгороди и окликала ее, а потом нашла такое место, где верхняя жердь в ограде упала.
Давин выругался.
- Я знал, что мне надо было поглядеть эту ограду. Но я ведь был занят новым загоном.
- Она где-то недалеко, - успокаивала нас матушка. - А теперь вы с Давином пойдете и поищете Шелковую, пока мы с Розой приготовим ужин.
- Мы возьмем с собой Кречета, - предложил Давин. - Он наверняка начнет ржать, лишь только почует Шелковую, и она тогда сразу прибежит…
Меня немного успокоило то, что у нас есть план. И матушка права: лошади редко убегают очень далеко, когда вырываются на волю. Если б не такой ужасный туман!.. Может, Шелковая не смогла найти конюшню, потому что не разглядела ее?
Мы оседлали Кречета, а Давин метнулся вверх, на спину вороного. Я взяла ведерко и насыпала немного овса, так что у меня было теперь чем приманить лошадку.
- Давай сначала осмотрим все вокруг дома, огород и сад, - предложил старший брат. - Ты обойдешь по одной дороге вокруг, а я объеду по другой, или же тебе хочется, чтоб я всюду сопровождал тебя?
Я покачала головой:
- Нет, мы будем искать каждый сам по себе. Так мы быстрее найдем ее.
- Ладно! Но не отходи слишком далеко от дома - в такую погоду легко заблудиться.
Давин повернул Кречета и помчался, обогнув угол овчарни. Я же пошла вокруг дома, сада и огорода. Если Шелковая объедает фруктовые деревья, я ей задам! Но ее там не было!
- Шелковая! Шелкова-а-а-а-я!
Ну-ка? Неужто заржала лошадь?
Я тихонько три раза свистнула. Так я всегда подзывала Шелковую.
Стук копыт! Неужто я услышала стук копыт? Да, кажется, я слышала, как стучат копыта. Я остановилась, желая поточнее определить, откуда раздаются звуки. Да, внизу, у ручья… Я выбрала тропку, ведущую к тому месту, где стирают белье. Стук-стук! Я снова услышала, как стучат копыта.
- Шелкова-а-а-а-а-я!
Тропка была сырая и скользкая, одна нога у меня подвернулась, и я упала, так что на последней крутизне перед ручьем попросту скатилась вниз и чуть не уронила ведерко с овсом. Схватившись свободной рукой за ствол березы, я встала, с трудом удержавшись на ногах.
Туман густым серым покровом окутал русло ручья и огромные темно-зеленые от покрывавшего их мха валуны. Казалось, будто туман, что смутной завесой обволакивал окрестность, колыхался здесь, будто пляшущие эльфы. Стоило мне подумать об этом, ну, об этих эльфах, как я услышала какие-то диковинные шепчущие звуки музыки, схожие со звуками флейты, охрипшей от росы. Застыв на месте, я вся похолодела. Музыка? Кто станет бродить тут и играть на флейте в тумане? И что это за флейта, которая звучит как живой голос?
Но ответа нет, а музыка уже смолкла, или, может, ее вовсе не было? Быть может, я слышала лишь, как журчат ручьи. Звуки так удивительны в тумане, это всякий знает!
Но тут я увидела нечто такое, что заставило меня начисто забыть о звуках флейты, которых, может, и не было. На загрязненном илистом бережке по другую сторону ручья я отчетливо увидела следы лошадиных копыт. Лошадиных копыт такой же величины, как следы копыт Шелковой.
Я пересекла ручей - Давин выложил там несколько камней-ступенек, чтобы можно было перейти на другую сторону посуху, не замочив башмаков, и вскарабкалась по береговому откосу наверх. Там разрослась небольшая рощица лиственниц и берез. Я высматривала меж стволов серую в яблоках лошадку, но там никакой лошадки не было. Только следы копыт виднелись в рыхлой земле под деревьями. Во всяком случае, Шелковая явно проходила этим путем… Внезапно раздался какой-то шелест и словно взмах птичьих крыльев. Небольшой водопад тяжелых капель обрушился мне на голову. Я вздрогнула, но оказалось, то была лишь взлетевшая ввысь лесная голубка… Она тяжело опустилась на ветку чуть в стороне.