Спичечный коробок
- Гейсберт, мой сын, - сказал старик отец. - Настал мой последний час. Я знаю, что беден, и дом наш будет продан в уплату моих долгов. Вот тебе сто гульденов, это все, что я могу тебе дать. И еще спичечный коробок. На похороны тебе тратиться не надо, за них уплачено. А теперь, мне кажется, я испускаю последний дух.
- О нет, не делай этого, пожалуйста, - стал умолять его Гейсберт.
- И тем не менее я это сделаю, - сказал отец и умер.
И юноша остался один, один-одинешенек на всем белом свете. Похороны справили чин чином, не хуже, чем у других, что правда, то правда, оплачены они были по высшему разряду. Гейсберт горько рыдал на кладбище, а потом отправился в самую дорогую гостиницу города, там пообедал, потом поспал, потом позавтракал, а потом у него кончились сто гульденов, оставленные ему отцом.
Уныло поплелся он в парк и уселся на лавочку, на которой уже сидела какая-то женщина, судя по виду медсестра или сиделка.
- Огонька для меня не найдется? - спросила она.
- Конечно, - сказал Гейсберт и достал из кармана спичечный коробок. В нем еще оставалась одна спичка. Он дал женщине прикурить и хотел было выбросить пустой коробок, но она сказала:
- Остановись, не делай этого. Это не простой коробок.
- Как так? - удивился Гейсберт.
- А вот так, - ответила она, - это очень даже волшебный коробок. Ты можешь положить в него все, что только пожелаешь.
- Что например? - спросил Гейсберт.
- Да вон хоть ту собаку, - сказала женщина. Она открыла коробок и прошептала:
- Скок-поскок в коробок!
Гейсберт увидел, как огромная собака послушно влезла в коробок. Женщина закрыла его и встряхнула.
- Попалась! - удовлетворенно произнесла она. - А если мы захотим ее выпустить, нужно просто сказать "кыш!"
Она открыла коробок и сказала:
- Кыш!
И собака снова оказалась на газоне, она вильнула хвостом и побежала по своим делам.
- И так туда можно все положить? - спросил Гейсберт.
- Все что угодно, - кивнула женщина. - Попробуй сам вон с той коляской.
Гейсберт открыл коробок и сказал:
- Скок-поскок в коробок!
И детская коляска въехала туда прямо вместе с ребенком.
- Назад, - сказал он, но ничего не произошло.
- Да нет же! - заволновалась женщина. - Ты не должен говорить "назад!". Нужно сказать "кыш!"
Гейсберт сделал все правильно - и коляска снова, как ни в чем не бывало, стояла на дорожке. Ребенок даже не проснулся.
- Страшно удобная вещица! - сказала женщина. - Что тебе нужно больше всего?
- Дом! - ответил Гейсберт. - А что, сюда и дом влезет?
- Еще как влезет, - сказала она. - У входа в парк стоят три красивых дома. Какой тебе нравится?
- Вон тот, белый, - показал Гейсберт.
- Сейчас мы его и заберем!
- Э! - забеспокоился Гейсберт. - Только люди, которые там живут, мне совсем не нужны.
- А там никто и не живет. Это контора. А поскольку рабочий день еще не начался, там нет пока никого из служащих.
Гейсберт открыл спичечный коробок.
- Скок-поскок в коробок! - сказал он, и целый дом оказался в коробке!
- Отнеси его в какое-нибудь симпатичное местечко, - посоветовала женщина. - И чтобы район был немноголюдный, а то он будет бросаться в глаза. Ну, а мне пора. Ах да, чуть не забыла тебе сказать: в коробке должна быть только ОДНА вещь! Если у тебя там что-то есть, ты должен сначала освободить коробок и лишь потом класть туда что-нибудь другое.
Она дружелюбно кивнула ему и исчезла за жасминовым кустом.
- Чем мне вас отблагодарить? - кинулся ей вслед Гейсберт. Он обежал вокруг куста, но она как сквозь землю провалилась.
Там, где прежде стоял красивый белый дом, теперь было пустое пространство. Время близилось к девяти, поэтому к месту работы на урчащих мопедах и фыркающих автомобилях стали съезжаться конторские служащие.
- Контора пропала! - закричали они. - Какая радость!
И они все от счастья задудели клаксонами.
"Ну вот, сделал хоть что-то полезное", - подумал Гейсберт и пошел довольный из города. На берегу реки он отыскал чудесную полянку и открыл там коробок.
- Кыш, - сказал он, и дом так славно встал на зеленой траве - будто всегда здесь стоял, и Гейсберт сразу же почувствовал себя как дома.
- Тут только чересчур много печатных машинок, - сказал он. - Но они мне совсем не мешают. Теперь мне нужно обзавестись кроватью.
И он отправился в магазин, где продавались кровати, их там было полным-полно, и когда продавщица отвернулась, Гейсберт вытащил потихоньку свой коробок и прошептал:
- Скок-поскок в коробок!
И самая красивая кровать прыгнула ему в коробок - с матрацем, подушками, простынями - со всем-всем-всем, что на ней было.
- Ну как, выбрали что-нибудь? - спросила продавщица, повернувшись к Гейсберту.
- Я приду к вам еще раз с женой, - сказал Гейсберт и пошел со своим коробком домой.
Теперь у него было все, что нужно для хорошей жизни, и он зажил припеваючи. Еду он добывал на базаре, утаскивая оттуда то гуся, то курицу; рыбы сами послушно прыгали из реки к нему в коробок. Одно его утомляло: часто приходилось мотаться туда-сюда, ведь в коробок он мог положить только одну вещь. Но и в этом были свои преимущества, потому что он не хватал все подряд.
Однажды у Гейсберта заболело горло, и он решил сходить за таблетками. Войдя в аптеку, он увидел за прилавком очаровательную девушку. Такую очаровательную, что Гейсберт сразу же выздоровел.
- Что вам угодно? - спросила она.
- Мне угодно, чтобы ты вышла за меня замуж, - сказал Гейсберт. - Как тебя зовут?
- Меня зовут Лизье, - ответила она. - Но я совсем не хочу за тебя замуж. Уходи прочь, иначе я позову своего отца, аптекаря. Он огромного роста и очень сильный.
Гейсберт достал коробок и сказал.
- Скок-поскок в коробок!
И Лизье влетела в коробок. Гейсберт положил его в карман, а дома открыл и сказал:
- Кыш!
Разгневанная Лизье выскочила из коробка и закричала:
- Отпусти меня, или я вызову полицию!
- Не шуми, Лизье, ну как ты себя ведешь, - покачал головой Гейсберт. - Посмотри, какой чудесный вид из окна. И здесь есть целых семь печатных машинок.
- Это меняет дело, - сказала Лизье. - Я без ума от печатных машинок. Можно я буду печатать на всех?
- Сколько тебе вздумается, - разрешил Гейсберт. - Но только когда ты управишься с домашним хозяйством, - торопливо добавил он.
Лизье подмела пол, почистила его ботинки и уселась печатать.