- Угу, - донеслось сверху.
- Гримировать надо? - спросил кто-то из толпы.
- Кого, лошадь? - разозлился режиссёр. - С ума все посходили?!
- Кабачок, не забудь, ты подходишь и кланяешься, - волновалась Соня.
- Смотри никого не раздави! - крикнул Руслан.
- Сделай торжественную морду, раз просят! - велел главный конюх.
И тут раздалось:
- Солнце встаёт! Выпускайте лошадь! Поехали!
Кабачок шагнул вперёд. Свет ударил ему в глаза, и он невольно отвернулся.
- Стоп! Почему лошадь к младенцу подходит задом?
- Я вас предупреждал: это Кабачок! - сердито сказал конюх.
- Всё снова!
Соня бросилась к Кабачку:
- Кабачок! Надо смотреть всё время на актрису!
- Там такой яркий свет! - пожаловался Кабачок.
- Тебя потому и выбрали, что ты умница, выносливый, - уговаривала Соня.
Во второй раз Кабачок твёрдо решил терпеть. Когда скомандовали: "Мотор!" - он наклонил голову и пошёл. И тут на середину выпрыгнула кошка Машка:
- Я всё-таки хочу уточнить: когда в кадре появляются мои дети?
- Откуда кошка? - заголосил режиссёр. - Вы что, сговорились сегодня?
- Что ж! В таком варианте фильм обречён! - обиженно сказала Машка и покинула съёмочную площадку.
- Последний раз! Что снимем, то и получится! Умоляю: кошек и собак возьмите на руки. Вопросы есть?
- Есть! - вдруг раздалось откуда-то сверху. - У меня солнце не встаёт. Можно без солнца?
- Как это без солнца? Где консультант? - Перед режиссёром вырос щуплый человечек в очках. - Без солнца можно?
- Вообще-то Иисус родился ночью, в двенадцать часов, - сказал человечек.
- Отлично! Солнце отменяется! - закричал режиссёр. - Итак, выпускайте лошадь.
- Подожди, - вдруг встрял в разговор человечек-консультант. - При чём здесь лошадь?
- Лошадь приходит поклониться младенцу, - сказал режиссёр.
- Согласно Писанию, при рождении Иисуса Христа присутствовал осёл, а не лошадь!
- Ты уверен? - Режиссёр сник.
- Абсолютно! При рождестве присутствовало двое животных: осёл и вол.
- Вол?! О боже, а я уже снял корову! Почему ты мне раньше не сказал?
- Я думал, ты читал Писание!
- Читал! Но где я возьму осла? - Режиссёр задумался. Вокруг настороженно молчали. - А! - и режиссёр махнул рукой. - Лошадь, осёл - почти одно и то же! Тем более что у нас теперь солнце не встаёт. Немножко убираем с лошади свет - и будет осёл. Понятно?
- Не буду ослом! - обиделся Кабачок.
- Кабачок, какая разница? Ты-то знаешь, что ты - лошадь, - уговаривала Соня.
Но тут режиссёр закричал:
- По местам! Мотор!
Кабачку было ужасно обидно. Он решил было отказаться, но услышал пение:
Спи, мой сынок,
Много дорог
Ты исходишь, пока дойдёшь…
И Кабачок вдруг подумал, что, когда он был маленький, ему тоже, наверное, пели колыбельную. Он подошёл поближе и затянул:
…Много дорог ты исходишь…
Ему вдруг стало грустно. И он наклонил голову, чтобы никто не понял, о чём он думает. Песня уже стихла, а он по-прежнему стоял в полной тишине…
- Гениально! - прошептал режиссёр, а потом закричал: - Это гениальная лошадь! - и поцеловал Кабачка в нос. - Я напишу для тебя отдельный сценарий!
Вот так Кабачок и снялся в кино.
О нём рассказывали по телевизору и приглашали на детский утренник.
- Кино? Это очень просто, - говорил Кабачок. - Сначала включают яркий свет. Потом нужно потерпеть чуть-чуть - и кино готово.
На вопрос о творческих планах Кабачок отвечал:
- Пока ничего определённого. На днях мне должны показать один сценарий…
Пишите письма
Бежала лошадь не спеша,
Недавно было дело.
В полёт рвалась её душа -
И лошадь улетела! -
распевали Кабачок и Соня.
- Знаешь, я сегодня ещё лучше песню сочинил, - сказал Кабачок.
- Давай!
- Боюсь, ты ничего не поймёшь, - важно сказал Кабачок.
- Я попробую!
- Песня такая:
Иге-ге-го! Ге-ге, го-го и фыр-фыр-фыр!
- А-а! - протянула Соня.
- Бешеный успех! - добавил Кабачок.
И тут они заметили, что к ним со всех ног бегут Поперечный и Полосатый:
- Скорее! Ривьера уезжает!
- Куда?
- Какой-то человек решил её… усыновить, то есть… улошадить… - рассказывали Поперечный и Полосатый по дороге в конюшню.
Ривьера казалась растерянной именинницей…
- Ты согласилась?! - выпалил Кабачок. Ривьера кивнула.
- А я? - приуныл Кабачок.
- Может, и тебя возьмут?
- Я не хочу! Но я не хочу, чтобы и ты уезжала…
- Но почему, Кабачок? Говорят, там хорошо. И это совсем недалеко… - уговаривала Соня.
Тут из конюшни вышел высокий человек, за ним шли конюхи. Высокий ласково потрепал Ривьеру за гриву:
- Ну что? Поехали, моя хорошая. Я думаю, тебе у нас понравится.
Ривьера послушно вошла в маленький фургончик-коневозку.
- А я тоже ездил в коневозке, - похвастался Кабачок. - Смешно: едешь, а тебя подбрасывает.
Поперечный и Полосатый оживились:
- Мы тоже хотим! - и, не ожидая возражений, запрыгнули внутрь. Тут же из коневозки раздалось бравое кошачье пение:
В полёт рвалась её душа,
Вслед за душою - ноги.
Фургончик медленно тронулся. Дорога была неровной, и Поперечный с Полосатым, подпрыгивая на ухабах, кричали:
- Эй, за рулём! Прибавь-ка ходу!
Лошади бежали за машиной. Соня еле поспевала за ними. Но вот уже шлагбаум. Вот уже и Поперечный с Полосатым спрыгнули. Фургончик выехал на ровную дорогу и покатил быстрее.
- Ривьера! - крикнул Кабачок.
- Пока! - донеслось издалека.
- Вот если бы мне предложили поехать, - сварливо сказала Халва, - я бы отказалась!
- А я думаю, это хорошо, когда есть хозяин, - сказал Кабачок.
- Это ещё зачем? - возмутился Руслан.
- Ну, просто хорошо, когда у тебя кто-нибудь есть…
- Кабачок, но у тебя есть я… - сказала Соня. - Во всяком случае, у меня есть ты…
- Я есть, ты ешь… - кивнул Кабачок.
Помолчали. Кабачок посмотрел на Поперечного и Полосатого - те были все в сене.
- Ох и попало бы мне от вашей мамы!
- А мне понравилось! - заявил Полосатый.
- Мы через голову кувыркались! - гордо сообщил Поперечный.
- Кувыркались? Кабачок, почему ты их отпустил одних? - из кустов появилась кошка Машка.
- Что я мог сделать? - стал оправдываться Кабачок.
- Уехала? - спросила Машка.
- Уехала… - вздохнули Поперечный и Полосатый, и Кабачок, и Соня.
- Ничего, - ласково сказала кошка Машка. - Это недалеко. Она будет приезжать в гости… и писать письма.
- Письма? - встрепенулись Поперечный и Полосатый. - Хорошая мысль!
Прошла неделя. И вот однажды, когда лошади как обычно паслись, прибежала Соня:
- Где Кабачок?
- Понятия не имею… - Руслан нехотя повернул лохматую голову.
- От Ривьеры письмо!
- Читай!
- А Кабачок?
- Потом ещё почитаем.
- "Дорогие мои Кабачок, Руслан и Халва! У меня всё хорошо. С новым хозяином мы сразу подружились. Моё стойло большое и светлое. Вот только вас очень не хватает. Приеду на соревнования. Ривьера".
Халва аж прослезилась. Да и Руслан довольно хмыкнул:
- Видишь, и меня помнит.
Тут из-за угла конюшни выскочил взволнованный Кабачок.
- Вы слышали, от Ривьеры письмо? - крикнул он.
- Только что читали.
- Как читали? - растерялся Кабачок. - Оно у меня! Слушайте. - Кабачок расстелил на земле лист бумаги: - "Здравствуй, Кабачок! Здесь сплошные зебры. Ни одной родной души! Хочу назад! Рою подкоп!"
Все в растерянности молчали.
- Я что-то не поняла, - сказала Халва. - Ей там хорошо или плохо?
- Плохо! - сказал Кабачок. - Что тут не понять?
- А у меня написано - хорошо! - сказала Соня.
- Где у тебя? - растерялся Кабачок.
- В письме.
- И у тебя письмо? - недоверчиво спросил Кабачок.
- У нас письмо! - закричали, появляясь, Поперечный и Полосатый. - Нам Ривьера написала!
- Почта перегружена, - сообщила Халва.
- Слушайте: "Привет мохнатым, Поперечным и Полосатым! Местные кошки мышей не ловят. Стойла у меня нет совсем, и не надо…" - радостно начал читать Поперечный.
- Ничего не понимаю! - сказала Халва.
- Чего тут не понять? - крикнул Полосатый. - Слушайте дальше!
- Покажи письмо! - потребовал Руслан. Поперечный и Полосатый развернули лист бумаги. На листе красовались следы кошачьих лап.
- Да это вы сами написали!
- Откуда ты знаешь? - растерялся Полосатый.
- Разве Ривьера может оставлять такие следы?
- Может, она кого-нибудь попросила? - не сдавался Поперечный.
- Наверное, вас, - съехидничал Руслан.