Всего за 329 руб. Купить полную версию
Любовь заставляет вас запоминать всякие мелочи, которые обычно быстро исчезают из памяти: взгляд, прыжок в воду, смех, движение руки, запах полотенца. Но всё прочее совершенно забывается, например то, что ты пригласил лучшего друга погостить на острове, в доме своего дедушки, злющего и сердитого на весь мир.
Я уже и не рад был, что пригласил Перси. А вдруг он только всему помешает - собиранию жуков, любви?
Мама покачала головой.
- Нельзя забывать такие вещи! Но у нее был такой радостный голос, мне не хотелось огорчать ее.
- Угу, - кивнул я.
- Ну что я должна была ей сказать? У меня просто слов нет! Что теперь делать - ума не приложу. Да к тому же завтра твой день рождения.
- Правда? - спросил я.
- Не прикидывайся дурачком. Ладно, поговорим об этом за обедом.
И она вышла из комнаты. А я выудил из кармана вставную челюсть и сунул в рот. Посмотрел на себя в зеркало, и мне показалось, что зубы улыбаются сами по себе. Просто смех! Ха-ха!
Я попробовал посмеяться хриплым смехом. Чтобы чуть-чуть себя подбодрить. Никогда прежде не забывал я про свой день рождения!
Что я делал потом?
Пошел на двор, собрал в пакет двенадцать личинок капустницы и отдал их дедушке. Даром. Принес два ведра воды из колодца. А потом сбегал в магазин и купил пачку сигарет для бабушки. Даже предложил помочь папе с кроссвордом, но он отказался.
Но, несмотря на все мои усилия, настроение за столом царило мрачное. В школе, что была по соседству, учитель разучивал похоронный псалом. Дедушка жевал котлеты. Все остальные ели треску в белом соусе. Кто хотел, мог положить себе хрен. Бабушка ела рыбью голову, ловко выуживая вилкой мозги.
- Что? Еще и Перси сюда заявится? - возмущался мой брат. - И где этот придурок будет жить? Разве мало того, что мне приходится делить комнату с этим жиртрестом?
И он указал на меня ножом.
- Ну-ну, Ян, - вступился папа. - Ульф совсем не толстый. Просто крепкого телосложения. Хотя нельзя не признать, что он не больно-то удачно всё устроил. Ульф, ты не можешь своевольно решать такие вопросы. Понимаешь?
- Угу, - кивнул я, хотя и не понял, что значит "своевольно". Но догадывался, что ничего хорошего.
- Я не ослышался? Сюда еще кто-то нагрянет? - крикнул дедушка. Он плохо слышал, особенно за едой.
- Да, школьный товарищ Ульфа! - громко ответила мама. - Очень милый мальчик. Его зовут Перси. Он приплывет двенадцатичасовым пароходом.
- Еще один сопливый щенок! - заорал дедушка так, что соус брызнул у него изо рта. - За что вы принимаете этот дом? За приют для всяких маленьких паршивцев? Пусть только попробует действовать мне на нервы, живенько отправится восвояси - следующим же катером! Ясно?
- Ну почему ты вечно так? - вступилась бабушка.
- Потому, - буркнул дед и зажевал пустым ртом. - Потому, потому… что я хочу, чтобы меня оставили в покое!
И он ушел из-за стола, прихватив котлеты. Бабушка откинула красивую прядь седых волос, упавшую на лоб. Потом высосала вареный рыбий глаз. Она считала, что это самое лакомое у трески. Картинка пострашнее, чем любой фильм ужасов. Но в этот раз мне было не до нее. Я думал о Перси.
Он еще даже не приехал, а уже всех против себя настроил.
- Завтра, между прочим, мой день рождения, - проговорил я тихо.
- Ага, но не рассчитывай на гору подарков, - предупредил брат.
- Я и не рассчитываю.
Да, хуже нет, если у тебя день рождения в июле. Выбор подарков в местных магазинах невелик. Обычно всё заканчивалось альбомом для рисования, коробкой восковых мелков, куском деревенского сыра и шоколадным кексом. Сыру я всегда был рад. Я люблю сыр. Иногда, впрочем, мама с папой привозили мне что-нибудь из города.
- Я тебе подарю "лошадиный укус", - прошептал брат.
"Лошадиный укус" - это когда тебя ущипнут за ногу, больно-больно.
- Спасибо, - сказал я.
- Спасибо за обед. Очень вкусно, - громко поблагодарил папа, хотя оставил половину порции на тарелке.
Мама мыла на кухне посуду. Папа снова занялся своим вечным разгадыванием кроссвордов. Бабушка уселась в любимое кресло у окна. Она сидела, смотрела на деревья и море и курила сигарету в длинном мундштуке.
Дым колечками поднимался к потолку, такому же голубовато-белому, как ее волнистые волосы, подколотые валиком, который мама называла "поросячьей спинкой". Но мне всё равно эта прическа казалась очень красивой.
Бабушка держала спину прямо и была похожа на актрису из французского фильма.
- Сделай колечко, - попросил я.
Бабушка молча пустила еще одно кольцо дыма. Я встал у нее за спиной и тоже поглядел в окно. Дедушка в старой перепачканной шляпе выкапывал из земли очередной камень. Это было его постоянное занятие. Он выкорчевывал камни, чтобы освободить землю для посадок.
Дедушка отбрасывал землю резкими сердитыми движениями.
- Бабушка, - проговорил я.
- Чего тебе?
- А почему дедушка всё время такой сердитый?
- Уж каков есть, - отвечала она.
- Он что, всегда таким был?
- Ну, поначалу-то нет, - сказала бабушка, помолчав немного. - В самом начале, когда мы познакомились… тогда он был веселый. Надеялся, что я полюблю его так же сильно, как он меня.
- А ты не полюбила?
На это она ничего не ответила. Только послала еще один дымовой сигнал.
- Почему же тогда ты вышла за него замуж?
- Ну, ты же знаешь, какой он.
- Какой?
- Упрямый, - сказала бабушка. - Как вобьет себе что в голову, так не отступится. Вот я и думала… Что я, интересно, думала? Надеялась, наверное, что раз он моряк, то мы будем редко видеться.
- А он?
- Он действительно много плавал. Это так… А возвращаясь домой, каждый раз привозил мне подарки, сам их делал. Смотрел на меня и ждал, что я обрадуюсь. Но как показать, что радуешься, когда на душе кошки скребут?
- Не знаю.
- Ну еще бы! Надеюсь, с твоим приятелем всё обойдется, - вздохнула бабушка.
- Я тоже.
В тот вечер я лег спать пораньше. Закрыл глаза и попытался представить, как рассказываю Пии анекдот, а она смеется-заливается и в конце концов падает от смеха прямо мне в объятья. Но у меня ничего не вышло. Вместо этого мне приснился Перси. Он стоял на носу парохода, махал мне и кричал:
- А вот и я, Уффе!
"О господи", - подумал я.
Глава 6
Я встречаю Перси, а дедушка разбивает стул
Перси прибыл на следующий день двенадцатичасовым катером. Лил дождь и дул сильный ветер. Я ждал его на причале, раскрыв над головой дедушкин зонт. А Перси стоял на носу и махал мне.
- А вот и я, Уффе! - крикнул он еще до того, как катер пристал к берегу.
Я не знал, радоваться мне или нет.
Перси был в коротких штанах, сандалиях и трикотажной шапке, в руках он держал небольшую сумку. А на талию он нацепил пробковый спасательный пояс.
- Ух, наконец-то я сюда добрался! - сказал он, спрыгнув на землю. - Я так ждал этого дня! Мама испекла для нас полосатый тигровый кекс. Смотри, что мне дал двоюродный брат.
Он с гордостью указал на пробковый пояс.
- Ты что, не снимал его всю дорогу? - спросил я.
- Ну да, была охота утонуть! Я обещал отцу, что научусь плавать и смогу проплыть двадцать метров. А он сказал: посмотрим-посмотрим. И посмотришь, пообещал я. Мы поспорили на пятьдесят крон. Что скажешь?
Я ничего не сказал.
Мы чуть-чуть помутузили друг дружку - просто в шутку, ведь мы так долго не виделись. Потом мы прошли мимо будки у пристани. Там внутри я вырезал сердце, а в нем надпись: УЛЬФ + ПИЯ = ЛЮБОВЬ. Я вырезал это под скамейкой, чтобы никто не увидел.
А на стене большими буквами написал:
Сердце разбито - что ж, не беда!
Карлсона клей поможет всегда!
Но всё это я Перси показывать не стал. Мы даже не заглянули внутрь. Просто прошли мимо старых кораблей, догнивавших на берегу, а потом побрели вверх по крутому склону к нашему дому.
Перси натянул шапку на уши и стучал зубами от холода.