Всего за 329 руб. Купить полную версию
Но всё же не удержался и посмотрел - на ее губы, глаза, нос, подбородок и красный купальник. Да, точно, вот она какая. Немного подросла за год, но такая же красивая. Пия подняла пойманную рыбину и помахала ей в воздухе.
- Привет, Уффе! - крикнула она. - Приходи на пирс купаться.
- Ну не знаю. Мне сперва надо с Классе встретиться, - ответил я. Рядом стоял мой брат и всё слушал.
- Ладно, - сказала она и опустила щуку.
Папа, отдуваясь, вытащил сундук из носовой каюты.
- Вот это улов! Какая огромная! - похвалил он.
- Да в ней лишь чуть больше двух кило. Я ее выловила у пароходного причала, - ответила Пия и продолжила чистить рыбу.
Совместными усилиями мы выгрузили сундук на причал.
- Пойду за тележкой, - сказал папа. - А вы пока выносите всё остальное.
Дедушка, как всегда, оставил тележку под ольхой у водокачки, чтобы нам не тащиться за ней к дому.
Я шел по палубе, в руках у меня был ящик с резиновыми сапогами, зонтами и плащами. И вдруг я вспомнил смех Пии. Интересно, остался ли он таким же, как в прошлом году? Задумавшись, я споткнулся о веревку, выронил ящик и, взмахнув руками, с громким плеском рухнул в воду Море оказалось теплее, чем я ожидал.
Выплыв, сквозь крик чаек я услышал смех Пии. Он был такой же хрипловатый, вольный и разудалый, как и прежде.
- Растяпа! - прошипел Янне.
Я ничего ему не ответил. Только улыбнулся, выплюнул воду и откашлялся.
- Что там у вас стряслось? - крикнул папа.
- Да ничего особенного. Просто Уффе выбросил за борт резиновые сапоги и плащи, - ответил брат.
- О господи! - охнул папа.
Глава 3
Я встречаюсь с дедушкой, гусеницами и Классе
Тяжело пыхтя, папа тянул нагруженную тележку. В самом низу лежал сундук с сокровищами - алюминиевый с черным железным кантом. В нем была наша одежда и простыни, а еще кухонный комбайн, тетрадь с мамиными лучшими рецептами и папин французский детектив - чтобы ему было что читать на отдыхе. Поверх сундука мы положили гамак и навалили коробки со всякой всячиной, без которой на острове не прожить.
- Ну-ка, взялись дружно, мальчики! - кричал папа. - Раз-два!
Ухватившись за ручку, он тянул тележку вперед. А мы с Яном подталкивали сзади. Папа то и дело останавливался и утирал пот со лба своей моряцкой фуражкой. Его нейлоновая рубашка намокла от пота. Подъем к дому был крутой. Тут и там на тропинке торчали острые камни.
- Проклятущая дорога! - бормотал папа.
- Что ты сказал? - спросил дедушка. Это он проложил дорожку.
Он стоял наверху, спиной к солнцу. Его тень накрыла нас. Она была длинная, черная и мускулистая - ну, прямо точь-в-точь как тот кочегар, которого дед нокаутировал однажды во время плавания через Атлантику.
Сам-то дедушка был приземистый и толстый, и нос у него был бугристый.
- Ну, вот мы и прибыли, - объявил папа.
- Может, зрение у меня уже и не такое, как прежде, но я не слепой, - буркнул дедушка.
- Здравствуйте, дядя, - сказала мама. Она его так называла.
Дедушка приподнял серую фетровую шляпу, и солнце осветило его блестящую лысину. Он кивнул. Сначала маме, потом всем остальным.
- И вам здрасьте, - отвечал он.
Он так говорил - "здрасьте", "добрутро". На этом церемонии закончились. Дедушка снова надел шляпу.
- Что это вы тащите? - гаркнул он, указывая на нашу поклажу. - Вы что, привезли с собой пол-Стокгольма?
- Тут только самое необходимое, - отвечала мама.
- Не следует брать больше, чем можешь унести! - рявкнул дед. - Ну-ка, отпусти ручку, и вы, парни, тоже отойдите в сторонку.
Дедушка налег грудью на рукоятку тележки и потащил ее, словно упрямый маленький тяжеловоз. От натуги у него покраснели уши и на затылке проступил пот. Но он тянул в одиночку, а мы шли следом.
- Как ты вообще себя чувствуешь, отец? - поинтересовался папа.
- А ты как думаешь? - буркнул дед. - Как может чувствовать себя старый немощный старик?
Он принялся жаловаться на то, что улитки сожрали всю клубнику. И на то, что какой-то заезжий балбес поставил палатку прямо перед их домом. А вдобавок шмель всю ночь не давал ему спать.
- И вот теперь еще вы заявились со своим барахлом, - ворчал он. - Я помню, как хотел однажды выйти ночью помочиться и наступил на игрушечный автомобиль. Разбил колено о порог. Потом пол-лета хромал, словно придурок какой.
Так он ворчал всю дорогу до дома. Бабушка ждала нас на пороге кухни. Она напекла целую гору оладий и достала банку домашнего клубничного варенья. Как обычно - к нашему приезду. Один-единственный раз за лето она готовила сама, а потом уступала кухню маме.
- Ох, ну и заждалась же я вас, дорогие мои! - сказала бабушка и раскрыла объятья.
Сначала она обняла папу. Потом брата. А мне она лишь пожала руку, потому что я был весь мокрый.
- Ну, чем займешься после обеда? - спросила она, когда мы уселись за стол. - Побежишь в деревню играть?
- Я больше не играю, - отвечал я. - Так, просто пойду проведаю Классе.
- Никуда ты не пойдешь, пока не соберешь десять гусениц-капустниц! - заявил дедушка.
Он ненавидел гусениц лютой ненавистью и платил нам с братом по пять эре за каждую пойманную.
Вообще-то дедушка много чего терпеть не мог. Столько всего вокруг жужжит, кусается и действует на нервы! Он ненавидел любую живность, которая зарилась на его посадки.
Но главными его врагами были огромные черные камни, что лежали посреди клубничных грядок и заслоняли солнце его нежным растениям.
- Ох, как же я ненавижу этот валун! - проворчал дед и кивнул в сторону большущего камня. Я пришел к нему с пакетом гусениц. Я их насобирал на целых две кроны.
- За что?
- Ты еще спрашиваешь! У тебя что, глаз нет? Не видишь, какая от него тень? В такой тени ничего не растет!
Я поглядел на тень. Просто чтобы не смотреть на пакет. Дедушка бросил его на землю и сразу растоптал.
- Так взорви его, - предложил я.
- Взорвать? Нет уж! Я его сам сверну. Ну, сколько я тебе должен?
- Две кроны.
- Ладно, потом получишь. Беги теперь, развлекайся. И я помчался в поселок.
Классе с родителями жил на втором этаже деревенского дома. Каждое лето, прежде чем начать отдыхать по-настоящему, он должен был сделать что-нибудь полезное и познавательное. Так решил его папа. В прошлом году, например, он ловил бабочек. Ему надо было узнать, как они называются, наколоть их на иголки и разложить в маленькие коробочки со стеклянными крышками. А два года назад он собирал листья разных деревьев и кустов и приклеивал их в альбом.
Когда Классе открыл мне дверь, вид у него был весьма унылый. А я-то как дурак надел вставную челюсть, которую прихватил из папиного зубоврачебного кабинета, - повеселить его хотел! Верхние зубы торчали, и челюсть скалилась ослепительной улыбкой. Но Классе посмотрел на меня мрачно.
- Сними лучше, - буркнул он. - И без тебя тошно. Мне не до веселья.
Я сунул челюсть в карман.
- Ну, что тебе задали в этом году? - поинтересовался я. - Звериные какашки собирать?
- Нет, жуков, - вздохнул он.
Шестнадцать штук он уже нашел.
- Отлично! - похвалил я.
- Да ты знаешь, сколько их всего?
- Нет.
- Почти триста тысяч! - сообщил Классе. - В одной Швеции - более четырех тысяч видов.
- Ничего себе!
- Вот-вот! Но мне надо найти всего тридцать пять. Я, правда, припас тут двух впрок. Папа про них еще не знает. Так что вечером могу устроить себе выходной.
- Тогда айда на пирс! - предложил я.
- Давай! - согласился он. - Только сначала выкурим по сигаретке.
Мы курили там же, где всегда, - в расщелине между двух скал. Оттуда был виден маяк, острова и море. А дальше, у горизонта, взгляд терялся в безбрежной бесконечности.
- Красотища! - сказал я.
- Думаешь? - спросил Классе. Он-то уже неделю тут был.
- Да.
Мы лежали за кустом можжевельника и дымили "Честерфилдом". У меня от него саднило нёбо, хоть я совсем недолго держал дым во рту и поскорее выпускал его обратно. Классе, наоборот, делал жутко глубокие затяжки. И стрелял в лужу зажженными спичками. Ему просто необходимо было каждый день совершать что-нибудь запрещенное, уж больно строгий у него был отец.
- Ну почему именно я из лета в лето должен выполнять эту обязаловку? - вздохнул он.
- Не знаю.
- Это же нечестно! Другие-то в это время плавают, загорают и вообще бьют баклуши.
- У всех родителей есть свои недостатки и свои достоинства, - отвечал я. - Ничего с этим не поделаешь.
- Это точно.
- Хочешь, я помогу тебе искать жуков? - предложил я.
- Давай! - согласился Классе и выпустил облачко дыма. Оно окружило мою голову серым венцом. - Здорово, что ты приехал!
- Ага. Знаешь, о чем я подумал?
- О чем?
- Хорошо уехать из города и встретиться вновь со старыми товарищами!
- Точно.
Мы потушили едкие сигареты и отправились на пирс. Но сначала Классе показал мне своих припрятанных жуков. Он хранил их в спичечном коробке. Там лежали цикадка и навозный жук с красными крыльями.
- Классный, - похвалил я навозника.
- Я нашел его в коровьей лепешке, - сообщил Классе.
- Я догадался.