Всего за 329 руб. Купить полную версию
Что я мог возразить? Перси всегда таскал в кармане спичечный коробок. Он чиркнул спичкой и подержал нож над пламенем, пока лезвие не почернело от копоти. А потом сделал узкий надрез - сначала на своем пальце, а потом на моем. Больно. Но и торжественно. Мне даже понравилось.
- Ну, дело сделано, - объявил Перси. - Теперь мы - кровные братья. Понимаешь, что это значит?
- Нет, - признался я.
- Это значит, что теперь мы должны отправиться на остров вдвоем, - растолковал Перси. - У меня острова нет, так что придется ехать к тебе.
Я не знал, радоваться мне или нет. Конечно, Перси - мой лучший друг. Но на острове у меня полно приятелей: Классе и Бенке, Данне и Леффе. А еще Пия. Может, они и не примут его в компанию. Да и родители вряд ли согласятся. А уж мой брат Ян точно будет не в восторге.
Про дедушку и говорить нечего: он наверняка не обрадуется появлению еще одного мальчишки в доме. Ему и нас с братом хватает.
Он не любит детей.
Как, впрочем, и взрослых, и животных тоже.
- Ну не знаю, - промямлил я. - Дедушка и без того вечно злой как черт.
- Не беда, - успокоил меня Перси. - Не боюсь я его. Зато побываю на острове.
- Обещаешь дедушку не злить?
- Ты же меня знаешь!
Я-то его знал… Это меня и тревожило. Перси был способен вывести из себя кого угодно. Но как я мог сказать "нет" своему новоявленному кровному брату!
- Только ты приезжай попозже, - попросил я. - Чтобы я успел всех подготовить.
- Когда?
- Двенадцатого июня. Как раз на мой день рождения.
Перси на радостях так меня обнял, что мы упали и покатились вниз с трамплина.
- Заранее поздравляю! - прокричал он.
Когда я пришел домой, паленым пахло уже с порога. Мама была не в духе.
- Как ты посмел сбежать до окончания церемонии! - напустилась она на меня. - Как ты только до такого додумался? Полюбуйся: из-за тебя у меня всё подгорело! Что на тебя нашло?
- Мне по-маленькому приспичило, - соврал я.
- И Перси тоже?
- Ага.
По дороге домой я предусмотрительно сорвал ветку шиповника в саду у тети Ульсон. Я вручил ее маме, чтобы разрядить обстановку. И улыбнулся своей самой кроткой улыбкой.
- Это тебе, мамочка.
- Спасибо. И всё же помни: воспитанные дети так не поступают. Не забывай, что твой папа - зубной врач.
- Ой, я и правда об этом не подумал! - потупился я. Обычно это помогало.
- Посмотри: новые брюки в крови! - сказала мама, но уже гораздо спокойнее.
- Это я за колючку зацепился, когда шиповник срывал.
- Ну ладно. Брошу в стиральную машину. Пожалуй, ты слишком много времени проводишь с этим Перси. Конечно, он славный мальчик. В глубине души. Но вечно его на проказы тянет. Хорошо, что мы уезжаем к дедушке, - поживете немного врозь. Верно?
- В общем, да.
- Знаешь, давай не будем ничего рассказывать папе, - решила мама.
- Угу, - согласился я.
И не рассказал о том, что пригласил Перси на остров.
Поэтому папа весь вечер был в прекрасном настроении. Радовался, что мы скоро отправимся к бабушке и дедушке. Папа любил уезжать от забот. Он уплетал тушеную капусту и даже не заметил, что мясо пригорело. Он улыбнулся моему брату, который как раз подкинул мне в тарелку козявку.
- Скоро мы заживем в тишине и покое, и нас не будут заботить коровьи надои, - пошутил папа. Но никто не засмеялся.
Глава 2
Я купаюсь прямо в одежде
До отъезда я так и не смог сказать родителям о том, что пригласил Перси. Мы все были заняты сборами.
Я сунул в сумку кусок сыра, оставшийся в холодильнике, альбом для рисования и финский ножик. Мой брат взял с собой пачку комиксов о Супермене и Фантомасе. У мамы набралось вещей на две сумки и большой сундук, а папа добавил ко всему этому свою трубку.
- Ну что ж, поехали, - сказал он.
Мы отправились в путь на своей собственной лодке. Она называлась "Претто". С двумя мачтами - чтобы можно было поднять парус, если вдруг заглохнет мотор. Я почти не вылезал из маленькой каюты на корме. Я съел сыр, а потом прижался лбом к дрожащему полу. Только так я мог не думать о том, что меня укачивает.
Еще я попробовал вспомнить Пию.
Достал альбом и написал крупно: "Пия". Мне чуть-чуть полегчало. Только вот как она выглядит? Я вспомнил, что у нее темные волосы и красивая фигура. А губы, нос, глаза? Как может нравиться девочка, если ты даже не помнишь ее лица?
У меня получился портрет без носа, глаз и рта. Подбородок вышел совсем не похоже. Я нарисовал один глаз и тут же стер. Даже брови не удались.
- Черт, - пробормотал я еле слышно.
Потом я попробовал вспомнить, как она смеется. Это оказалось полегче. У Пии был такой хрипловатый щекочущий смех. По крайней мере, так мне казалось прошлым летом. Интересно, а какой он в этом году?
Тут Ян открыл люк и спрыгнул прямо на мой рисунок.
- Красота! - похвалил он.
- Не мог постучать, прежде чем вламываться?
- Ах, извините-извините, - съязвил брат.
Он выудил из сумки комикс про Фантомаса и снова вылез на солнце.
Вскоре и я вышел на палубу, сложил из своего рисунка самолетик и пустил его по ветру. Сделав красивый вираж, он спикировал и заскользил по воде, словно чайка, совершившая вынужденную посадку.
Папа стоял у штурвала и радостно насвистывал. Белую моряцкую фуражку он сдвинул чуть-чуть набекрень. Настроение у него было отличное, как всегда, когда мы уезжали из города. Он насвистывал "У меня ни гроша в кармане, я свободен как птица" и курил трубку. Мелодия вылетала, словно колечки дыма. Папа, прищурившись, поглядывал на воду и кивал островкам и шхерам, мимо которых мы проходили.
Мама сидела на корме и вязала свитер. Ян уткнулся в свои комиксы. Папа терпеть не мог комиксы, но ничего ему не говорил. Ведь мы плыли на остров! Я зажмурился и старался не думать о том, что творится у меня в желудке.
- Погляди-ка налево, Ульф, что ты там видишь? - спросил папа.
Я, конечно, посмотрел не в ту сторону. Несколько чаек ныряли в воду у мостков. Из летней уборной вышел какой-то дядька.
- Ничего особенного.
- Вечно ты путаешь лево и право! Неужели трудно запомнить? - рассердился папа.
- Так уж выходит, - ответил я.
Если бы я посмотрел туда, куда он указывал, то увидел бы маяк. Каждый год, проходя мимо этого места, мы устраивали перекус. Здесь была ровно половина пути. Мама достала пакет с едой: молоко и бутерброды с колбасой и огурцами.
- Здорово, да? - сказал папа.
Он отпустил штурвал, чтобы погладить маму по щеке и достать бутерброд.
- Что именно? - спросила мама.
- Да всё!
Папа хотел сказать: здорово сбежать на время из зубного кабинета, от ежедневных забот, забыть о медсестре, которая вечно так завинчивает краны, что прокладки летят.
Хорошо пожить тихо и мирно - вот что он имел в виду.
- Да, здорово, - согласилась мама.
- Спой что-нибудь? - попросил папа.
- Мы же едим, - отмахнулась она.
Но тоже улыбнулась, хотя она и не радовалась так, как папа. Я решил, что настал подходящий момент рассказать им о Перси.
- Я хочу вам кое-что сказать, - начал я.
- Что-то приятное? - спросила мама.
- В общем, да.
- Что же? - заинтересовался папа.
Но тут Ян оторвался от своих комиксов.
- Он хочет сказать, что влюбился в Пию и собирается на ней жениться! В церкви Стурчюркан.
- Ну и придурок же ты! - завопил я и плеснул в него молоком.
В другой бы день папа страшно рассердился. Но теперь мы плыли на остров, так что когда Ян, весь мокрый, ринулся на меня с кулаками, папа просто удержал его.
- Не дразнись, Ян. Чувства - вещь чувствительная. А ты, Ульф, не обзывайся, - сказал папа, повернувшись ко мне. - И почисти хорошенько зубы на ночь. Два раза. Прекратите вечно ссориться, мальчики! Хочешь еще молока?
Нет, спасибо. Меня и так подташнивало.
- Что ты хотел сказать, Ульф? - напомнила мама.
- Так, ничего особенного, - ответил я и повернулся к папе. - Неужели нельзя идти побыстрее?
Папа вел лодку со скоростью не больше семи узлов в час. Всегда. Он считал, что так мы наслаждаемся видом окрестностей. Да и горючего уходит меньше.
Я снова уполз в каюту и приложил лоб к полу.
Папа дал три долгих гудка и один короткий. Значит, прибыли. Я поднялся наверх. Дом дедушки и бабушки красовался на вершине горы и был похож на большое безе. Дедушка сам его построил - две башенки, терраса и балкон, где теперь стояла бабушка и махала нам тряпкой для вытирания пыли. Дедушка, как обычно, работал в саду, выкапывал из земли большущие камни. Когда наша лодка протарахтела мимо, он вскинул лопату в знак приветствия.
Он даже поднял флаг в честь нашего приезда.
- Тишина и покой. Наконец-то начнется блаженный отдых! - воскликнул папа, когда мы пристали к причалу в бухте. Ян спустил якорь.
- Не очень-то на это рассчитывай, - предупредила мама.
- Я, во всяком случае, сидеть сиднем не собираюсь, - заявил я.
Похоже, природа тоже не знала покоя. Над нашими головами горланили тучи чаек и крачек. А на другом берегу на скале, выдававшейся в море, стояла Пия и чистила щуку.
- А вон и твоя любовь, - сказал Ян и украдкой ущипнул меня за ногу.
- Да плевать мне на нее, - прошипел я.