Всего за 329 руб. Купить полную версию
Я увидел в окно, что дедушка пошел к черному камню, который лежал на грядке клубники, и прислонился к нему лбом. А затем обхватил его руками, издал бешеный рык и оторвал валун от земли. На какой-то миг он застыл так, пошатываясь, словно удивляясь тому, какой он тяжелый. А затем поковылял к обрыву и скинул камень - вниз.
Потом еще немного постоял и посмотрел, как тот катится к воде.
Мне показалось, что он улыбается.
- Наконец-то я с тобой расправился! - крикнул он.
И вдруг упал.
- О господи! - охнула бабушка.
Пришлось бежать за помощью к учителю, иначе мы бы никогда не дотащили дедушку до койки в его каюте. Мы уложили его. Папа посветил ему в глаза фонариком и послушал сердце. Потом спросил дедушку, помнит ли он, как его зовут.
- Не мели чепухи! - проворчал дедушка еле слышно.
- У него инсульт, - заключил папа.
Через час приехал доктор и сказал то же самое. Он хотел отправить дедушку на самолете в больницу. Но дедушка вцепился в свою койку.
- Никуда я отсюда не сдвинусь! - сказал он. - Никогда. NEVER!
- Но, милый папа… - начал мой папа.
"Вовсе я не милый. И никогда им не был" - нацарапал дедушка на клочке бумаги, потому что говорить он больше не мог.
- Пусть Готфрид остается дома, раз он так хочет, - решила бабушка.
- Тогда я ни за что не отвечаю, - заявил папа.
- Я сама отвечу, - сказала бабушка.
В тот вечер я отправился перед сном в кормовой салон - посмотреть еще раз картинки в Библии. Мне казалось, я уже видел такую точно молнию, как та, что ударила в ноги дедушке. Я листал книгу, пока не добрался до страницы 483.
И там я нашел ее.
Картина называлась "Илия низводит огонь на грешников".
Из темных туч в самом верху страницы вылетала, словно огромный сноп сварочных искр, белая молния. Она сжигала все на своем пути, от одного человека осталась лишь кучка пепла.
Такая расплата ждет каждого, кто разгневает Бога. А ведь я именно так и поступил!
Я коснулся лбом Библии, как раньше - пола каюты в лодке, когда меня укачивало.
- Боже милостивый, забудь все то, что я наговорил! Я просто очень расстроился. Пусть только дедушка поправится. Ему и так чертовски не везло, согласись.
И тут зазвонил телефон.
Но это был не Бог. И молния на этот раз была тоже ни при чем. Это звонила мама Перси, она хотела поговорить с ним - спросить, как ему отдыхается, и сказать, что у них всё в порядке, они прекрасно путешествуют. Я услышал, как Перси ответил:
- У меня все хорошо.
А потом связь прервалась.
Глава 18
Куда подевались мои волосы?
С того дня бабушка сама ухаживала за дедушкой. Никому больше не позволяла о нем заботиться. Сама жарила ему котлеты и на обед, и на ужин, а потом резала их на маленькие кусочки. Она чистила дедушкин зубной протез и выносила за ним горшок. Проветривала одеяло и простыни, стригла ему ногти на ногах и обтирала его мокрым полотенцем.
Только брить себя дедушка ей не позволял.
Теперь бабушка то и дело оставляла свое место у окна и уходила к дедушке в его каюту - поговорить о том о сем. А дедушка лежал, смотрел голубыми глазами в потолок и иногда улыбался, словно разглядел что-то забавное там, наверху. Я сам это видел. Кроме бабушки, входить туда разрешалось только нам с Перси.
- Что ты там увидел, дедушка? - спрашивал я.
- Небо над прериями, - отвечал он.
Поди пойми!
Дедушка был не похож на самого себя. Он даже пукать больше не мог. Темно-синие жалюзи в его комнате были постоянно опущены, потому что он не переносил света.
- Спокойной ночи, ребятки, - говорил он нам - неважно, было ли на самом деле утро или вечер. И просил: - Почитай мне немного, Перси.
Дедушка всегда просил читать только Перси. И Перси никогда ему не отказывал. Доставал старую книжку про Буффало Билла и начинал читать. И вот что удивительно: чем старше становился Буффало в книге, чем больше с ним случалось приключений, тем бодрее становился дедушка. Он тихонько посмеивался, словно вспоминал что-то давно забытое.
- Вот-вот, - приговаривал он. - Читай же дальше.
И Перси читал дальше.
- "Пожалуй, мы с Диким Биллом перебрали с выпивкой в тот вечер. Генерал Карр сказал мне: "Тут в округе полным-полно антилоп. Можешь немного поохотиться, пока мы здесь стоим". Я не замедлил воспользоваться этим предложением и подстрелил за день двадцать или двадцать пять антилоп, обеспечив весь лагерь свежим мясом".
- Да-да, именно так все и было, ребятки, - пробормотал дедушка. - Двадцать семь антилоп, не больше и не меньше. Или даже двадцать восемь. Разрази меня гром! Такие это были времена.
И тут он впервые пукнул.
Звук был, конечно, совсем не тот, что прежде, но всё же.
- Да ты скоро поправишься! - подбодрил я его.
- А может, я этого и не хочу, Ульф, - прошептал дедушка и подмигнул мне. - Только смотри, не проболтайся!
- Ладно.
- И вот еще что, - добавил он, - спроси бабушку, сохранилась ли у нее та фотография с надписью. Понимаешь, о какой я говорю?
- Ага, - кивнул я.
- И попроси бабушку принести ее в следующий раз.
Я не стал откладывать его просьбу в долгий ящик. Бабушка стояла на кухне, мыла дедушкину тарелку и тихо напевала себе под нос.
- Дедушка спрашивает, сохранилась ли у тебя фотография Буффало Билла, - выпалил я.
Бабушка повернулась. Вечернее солнце разрумянило ей щеки.
- Где-нибудь, наверное, лежит. Зачем она ему?
- Не знаю.
Теперь, когда дедушка слег, у нас с Перси прибавилось забот. У дедушки на тумбочке лежал свисток, и он свистел в него, если хотел нас позвать. А когда мы прибегали, раздавал нам поручения:
- Нарубите дров!
Мы исполняли.
Что еще? Пололи сорняки, копали картошку, чинили водосточный желоб, носили дождевую воду из бочек, чтобы бабушка могла вымыть волосы.
- Ну как, Уффе, - спросил однажды Перси, когда мы чистили камин в гостиной, - перестал сохнуть по Пии?
- Пока нет. Просто у меня сейчас нет времени думать об этом.
- Хочешь, сгоняем в поселок, проверим, сможешь ли ты устоять, если с ней встретишься?
- Этого я никогда не смогу. Точно.
- Ну, может, не сразу, - кивнул Перси, подумав. - Это как со шпинатом. Надо к нему привыкнуть, а то сперва в горло не лезет.
- Ну да.
Тут раздался дедушкин свист. Мы захлопнули дверцу камина и помчались к нему. Когда мы влетели в комнату, дедушка лежал на двух подушках и смотрел на часы. На тумбочке стояла фотография Буффало Билла.
- Что-то вы еле ноги таскаете, лентяи! - гаркнул он.
Его дела явно шли на поправку.
- Чего ты хочешь, дедушка? - спросил я.
- Дедушка-дедушка, - передразнил он. - Хочу посмотреть, как я выгляжу, ясное дело! Ну-ка тащите сюда зеркало, да поживее!
Мы помчались за ручным зеркалом в оправе из вишневого дерева - дедушка сам его сделал для бабушки. Зеркало лежало в ящике с ее украшениями. Чего там только не было: щетки, расчески, пудра, кольца и серьги, а еще - флаконы с дорогими духами. Но нам некогда было это разглядывать.
Мы слетали туда и обратно в мгновение ока.
А когда вернулись, дедушка сидел и рассматривал фотокарточку: охотник на бизонов верхом на лошади.
- Быстро мы сгоняли? - спросил Перси.
- Ну, ничего, - проворчал дедушка. - Давайте сюда зеркало, да поднимите жалюзи.
Солнечный луч ворвался в форточку, и дедушка зажмурился: его глаза отвыкли от света. Так бывает после дневного киносеанса, когда выходишь из темного кинозала на яркий свет.
- Ну-ка, теперь посмотрим, - сказал дедушка, поднял зеркало и стал рассматривать себя - долго и тщательно.
- Нравится? - спросил Перси.
- Нравится - не нравится, - пробурчал дедушка неуверенно. - Уж и не знаю. Что-то я себя не узнаю. Я что, и вправду такой?
- А какой же еще? - удивился я.
- Мне казалось, что лицо у меня подлиннее и похудее, - ответил дедушка. - А тут я похож на какую-то чертову фрикадельку! И куда, скажите, подевались мои волосы? И борода?
- Какие волосы? - переспросил я.
- Те, что развевались на ветру, - мрачно сказал дедушка.
- Их сдуло, - предположил Перси. - Но борода-то еще отрастет. Вон какая щетина уже появилась.
Перси провел ладонью по шершавому дедушкиному подбородку. Щетина кололась и царапалась.
- Верно, - согласился дедушка. - Надо только подождать.
Он вернул нам зеркало, потом снова откинулся на подушки, закрыл глаза и задышал ровно и спокойно, как будто заснул. Мы собрались уже опустить жалюзи и уйти, но дедушка вдруг открыл глаза.
- Ах, это вы ребятки, - проговорил он, словно мы только что появились из ниоткуда. - Вот какие дела: я лежал тут и думал, не принесете ли вы мне букетик настурции. А еще - стакан морской воды и ветку крапивы побольше.
- Зачем тебе?
- Хочу их вспомнить, - объяснил дедушка. - Понимаете, тот чертов камень, который я швырнул с обрыва, унес с собой много чего в придачу: запахи и вкусы, воспоминания и все такое.
- Воспоминания о чем? - не понял Перси.
- Ну, это вам еще не понять - умишка маловато, - сказал дедушка. - Ну же, возьмите рабочие перчатки и живо за дело!
И он махнул рукой, отсылая нас прочь.
- Но возвращайтесь поскорее.
- Куда это вы? - спросил папа. Он сидел в шезлонге у крыльца.