Всего за 329 руб. Купить полную версию
Вдобавок нас сразу застукали.
- Пия и Уффе - чики-чики! - крикнул Леффе.
- Это всё из-за тебя! - завопила Пия и вырвалась из моих рук. - Идите все сюда!
И все сбежались на ее зов. Перси явился с соломой в волосах, дыркой на майке и улыбкой от уха до уха. Пия разозлилась не на шутку. Она тыкала в меня пальцем и топала так, что, казалось, вот-вот начнется землетрясение. Игру пришлось прекратить.
- Больше никогда-никогда не стану играть, если он будет с нами! - кричала она. - Придурок несчастный!
- Да он же просто в тебя влюбился, - попытался урезонить ее Перси.
- Заткнись сейчас же! - огрызнулся я. - Я ей всего лишь анекдот рассказал, а она не захотела слушать.
- Да они такие скучные, что умереть можно!
- Вовсе нет, - возразил Перси. - Вот послушай. И он рассказал одну историю из тех, которые я прочитал ему накануне вечером. Одну из самых худших - об офицере, который должен был кинуть ручную гранату. И - надо же! - Пия смеялась до упаду. От ее хриплого смеха крапивные ожоги жгли еще сильнее - будто меня кололи тысячами раскаленных иголок. Перси похлопал меня по плечу и шепнул:
- Теперь ты давай! Расскажи тот, про полковника.
И я рассказал.
- Один полковник вышел перед строем… - начал я.
Но Пия даже не улыбнулась. Ни разу. А Классе смеялся. И Бенке с Биргиттой тоже. А Пия не сводила глаз с Перси и лишь под конец чуть пожала плечами.
- Ну разве не скукотища? Чушь какая-то! - заявила она. - Ничуть не лучше прежнего. Придете завтра плавать в бухту?
Хоть она и сказала "вы", но смотрела только на Перси.
- Придем, - пообещал он.
- Ну не знаю, - буркнул я. - Пошли уже.
- Выкинь ты ее из головы! - посоветовал Перси, когда мы вернулись домой. - Она просто юмора не понимает. По крайней мере, юмора в форме.
Мы раскачивались в гамаке взад и вперед, чтобы немного успокоиться. Дедушка чинил водосточную трубу. Брат держал ему лестницу.
- А должна бы понимать. У нее ведь отец - летчик, - сказал я. - Зачем ты перед ней выпендривался? Я же тебя предупреждал!
- Ничего я не выпендривался.
- А вот и выпендривался!
- Да мне она даже ни капельки не нравится. Знаешь, на кого она похожа? На пекинеса! Правда. Гав-гав!
Перси пошевелил ушами и залаял.
Я пихнул его в живот.
- Не смей так о ней говорить!
- Да что на тебя нашло?
Мне хотелось еще ему врезать, но Перси перехватил мою руку - как раз в том месте, где были волдыри от крапивы. Я так взвыл от боли, что дедушка чуть не свалился с лестницы.
- Чем вы там занимаетесь?! - заорал он, спустился на землю и выплюнул маленькие гвозди, которые держал во рту.
- Да это он крапивой обжегся, - объяснил Перси.
- И чего ты вопишь как резаный? - хмыкнул дед. - Я один раз ползадницы обжег о паровой котел. Потом целый месяц сидеть не мог. Но я нюни не распускал.
Он поднял меня и, перекинув через плечо, отнес к починенному стулу со львиными ножками. Потом достал вату и кофейную чашку с уксусом.
- А щипать будет? - спросил я.
- Пощипет, зато поможет, - ответил дедушка.
И протер сыпь уксусом. Защипало так, что у меня мурашки побежали по телу и слезы прыснули из глаз. Но я сдержался. Только губу закусил.
- Как же тебя угораздило так обжечься? - спросил дедушка.
- Вы что, никогда не влюблялись? - встрял Перси.
- Что ты такое городишь, парень?
Дед впился острыми взглядом в моего друга.
- Разве вы никогда не были влюблены по-настоящему? - повторил Перси.
Тут дедушка перевел взгляд на бабушку. Она сидела на своем стуле, курила и смотрела в окно - такая же красивая, как всегда, в серой кофте на пуговицах и с золотыми серьгами в ушах.
- Я до сих пор влюблен, - проговорил дедушка.
А когда проходил мимо бабушки, чтобы вылить уксус из чашки, наклонился и попытался погладить ее мимоходом по щеке своей мозолистой ладонью. Но она отстранилась - так резко, что серьги закачались в ушах.
- Прекрати свои глупости, - велела она.
Дедушка ушел, не сказав ни слова. И мы с Перси тоже. А жечь и вправду стало меньше.
Дед стоял у большого валуна. Камень возвышался среди грядок клубники - круглый и черный, словно надгробный памятник. Казалось, всё зло, печаль и отчаяние впитывались в него год за годом и делали только тяжелее и чернее. Дедушка прижался лбом к его шероховатой поверхности и тихо ругался:
- Как же я ненавижу этот чертов валун! Ну зачем, зачем он тут вырос?
- Это его Бог сбросил, - предположил я. Дедушка посмотрел на меня покрасневшими глазами, будто не узнавая. Потом протянул руку, словно хотел погладить меня по волосам. Но отвел ладонь и вместо этого вытер свой лоб.
- Может, и так, Ульф, - проговорил он. - Но послан он мне в наказание.
- Хотите, я почитаю про Буффало Билла? - предложил Перси.
- Нет, идите-ка лучше в дом. А я тут побуду немного один.
Мы оставили его у камня и ушли.
- С чего тебе взбрело, что этот камень от Бога? - спросил Перси.
- Пойдем посмотрим в Библии, - предложил я. - Сам убедишься.
Глава 11
Мы изучаем Библию. Перси тренируется в сухом плавании
Мы устроились в кормовом салоне, где ночью спали мама и папа. Здесь под хрустальной люстрой на круглом столе, покрытом кружевной салфеткой, лежала большая семейная Библия. Она была такая тяжелая, что я брал ее вместо гири, когда упражнялся в накачивании мускулов. Мне хотелось стать похожим на Каина на странице 7. Или на Самсона, который унес городские ворота на странице 335. Вот бы у меня были такие же крепкие и бугристые мускулы, как у них!
В бабушкиной и дедушкиной Библии было полным-полно картинок.
Их нарисовал какой-то Доре. Рисунки у него получились вполне ничего. Хотя им, конечно, далеко до тех классных обложек, которые делает Курт Ард для журнала "Аллерс".
Почти в самом начале была иллюстрация "Сотворение Евы", на которой Ева выходила из зарослей. Бог только-только сотворил ее, и теперь она направлялась к Адаму. Одежду в ту пору еще не придумали, так что она была нудисткой. Грудь у нее открыта, но низ живота заслоняет ветка.
Забавней всего был рисунок на странице 1051 - "Высохшие кости оживают". Ничего подобного я не видывал: толпы скелетов вылезают из-под земли и напяливают на себя свои черепа. Жуть! Мне после этой картинки кошмары снились.
Надо будет обязательно ее Перси показать.
А пока, опустив Библию на пол, я раскрыл ее на странице 287.
- Вот, посмотри сам, как Бог швыряет камни, - сказал я.
Картина называлась "Господь посылает дождь из камней на амореев". Мы улеглись на животы и стали ее рассматривать.
С неба градом падали огромные, смертельно опасные глыбы - прямо на головы сидящих на верблюдах амореев, а те тщетно пытались от них увернуться.
- Почему Бог забрасывает их камнями? - удивился Перси.
- Не знаю. Может, они лопухнулись как-нибудь, вот он и рассердился.
Перси коснулся пальцем упавшего верблюда.
- Так нельзя! Ну ладно, пусть он на этих дядек осерчал. Но чем верблюды-то провинились?
- Откуда мне знать! Видимо, под горячую руку попали. Бог - он как дедушка: рвет и мечет, чуть что не по нем.
В комнату вошла бабушка. Увидев, как мы тихонько устроились на полу и читаем Библию, она всплеснула руками и улыбнулась, словно стала свидетелем чуда. Она была немного религиозна.
- Вот молодцы! Как славно, что вы изучаете Библию, - похвалила она. - Я и не догадывалась, что вы так интересуетесь Священным Писанием.
- Да мы просто картинки разглядываем, - сказал я.
- Ну, не буду вам мешать, - кивнула бабушка.