Всего за 329 руб. Купить полную версию
К наступлению сумерек мы успели сколотить остов хижины. Мы построили ее на самом красивом месте: между двух скал, с видом на вечернее небо. Оно щеголяло своими самыми красивыми красками и раскрашивало ими залив. Легкий бриз надувал брезент, который мы натянули вместо еще не сделанной крыши.
Перси притащил два матраса, набитых конским волосом, а я - подушки, одеяла, фонарик и пачку журналов.
- Вы что, в самом деле решили здесь ночевать? - спросил дедушка. - Хижина-то еще не достроена. Всего четыре столба, пара досок и огроменная дыра.
- Ничего, ночи теплые, - отвечал Перси. - И у нас с собой одеяла.
- Ладно. А как же Буффало Билл? - спросил дед.
- Сегодня тебе придется обойтись без чтения, - сказал я.
- А хотите, я прочту вам стихотворение? - предложил Перси.
- Какое еще стихотворение? - спросил дедушка. - "Ночь тиха"?
- Нет, - ответил Перси. - Вот такое, - и выпалил:
Буффало Билл как пернет в тиши,
Словно раздался взрыв в глуши.
Это рассмешило чаек. И дедушку тоже. У него был необычный смех: кха-кха-кха - как автомобиль, простоявший на холоде и не желающий заводиться.
- Черт побери, Перси, а ты не дурак! - похвалил дед.
- Знаю, - согласился Перси.
- Спокойной ночи, - пожелал нам дедушка и приподнял шляпу.
- Спокойной ночи, - ответили мы.
И дед пошел прочь - прямо на закат. Со спины он был похож на ковбоя.
За городом, как отметил Перси, ночи темнее. И звезды светят ярче. А луна словно ближе к земле.
Хорошо было лежать, болтать о том о сем и следить - вдруг заметишь летающую тарелку. Но в тот раз мы ее так и не увидели. Зато наговорились вдоволь - о том, как достроим нашу продуваемую всеми ветрами хижину. В наших мечтах она вырастала высотой с небоскреб. А еще мы мечтали, какие понакупим гоночные яхты, когда вырастем. И представляли, как обомлеет отец Классе, когда тот предъявит ему жука, которого смастерил Перси.
- Да у него лицо вытянется длиннее половика в коридоре! - прыснул я.
Мне удавались сравнения.
А потом Перси долго разглагольствовал о том, как здорово жить на острове. И какой у меня классный дедушка.
- И вовсе он не такой, как ты рассказывал. Он добрый.
- Да. Не знаю, с чего он так переменился, - согласился я. - Может, начинается старческое слабоумие.
- Что?
- Ну, это когда слишком много кальция в мозгах, - объяснил я. - В старости такое случается.
- Только не у него, - ответил Перси. - У него скорее уран в голове.
И мы оба покатились со смеху. Но тут я вдруг вспомнил смех Пии. Я всегда его вспоминаю, когда сам смеюсь или кто-то рядом. И я снова сделался серьезным. Полная безнадега.
- Что с тобой? - спросил Перси.
- Болтай поменьше.
- Да я вроде говорю не больше обычного.
- Всё равно держи язык за зубами, - сказал я. - Ты уже и так достаточно натрепал, когда мы были в поселке. Впредь лучше помалкивай. По крайней мере, когда девчонки рядом.
Перси посмотрел на меня. Он видел меня насквозь, все мои горемычные страдания.
- Ты что, втрескался в ту девчонку в красной майке, которую мы встретили у почтового ящика? - спросил он.
- С чего ты взял?
- А то! Ну же, признавайся!
Он вывернул мне пальцы, так что они хрустнули. От боли у меня даже слезы прыснули из глаз.
- Ну да, да, черт тебя подери!
- Я так и знал! - сказал Перси и отпустил мою руку.
- Признания под пыткой не считаются, - буркнул я и подул на пальцы. - Так записано в Женевской конвенции… Мне просто нравится, как она смеется.
- Я однажды влюбился в девчонку, у которой было косоглазие, - признался Перси. - Из нашего подъезда. Мы тогда жили в Эребру. Так скоро я и сам начал косить - просто от любви. У меня даже головные боли начались, и мама отвела меня к доктору. Я из кожи вон лез, а этой девчонке было на меня плевать. Ну и постепенно это у меня прошло. Вот увидишь, и у тебя тоже пройдет.
- Может быть, - вздохнул я. - Но вряд ли. А теперь заткнись-ка, мне надо выучить несколько анекдотов.
Я достал журналы, зажег фонарик и стал листать раздел "Юмор в форме". Я читал про себя. Лишь подхихикивал тихонько, как папа, когда подберет правильное слово в кроссворде.
- Читай лучше вслух, я тоже послушаю, - попросил Перси.
Я прочел ему анекдот про сержанта.
- Ну что, смешно? - спросил я, когда закончил.
- Неплохо, - кивнул Перси. - Давай еще.
Я прочел еще про капитана. А потом - про генерал-майора. Я всё читал и читал, пока Перси не заснул. Тогда я погасил фонарик. Над моей головой перемигивались тысячи миллионов звезд. Я смотрел на них и думал о том, что завтра, может, снова услышу хриплый смех Пии. Если бы я только знал!
Глава 10
Любовь, крапива и уксус
Мы здорово наловчились играть в банку. Мы играли в эту игру каждое лето, как только Классе разделывался с очередным своим полезным заданием. Собирались на пустыре возле дома Эдлингов. Это самое подходящее место - там полно укромных местечек, где можно спрятаться. А внизу - заросший тростником залив, куда, если повезет, можно посылать мяч, которым мы заменили банку.
А еще там водились пиявки.
Я почистил зубы, вымыл голову, надел желтую махровую майку и синие короткие брюки - ну прямо шведский флаг! Перед выходом я попросил Перси вести себя потише:
- Старайся не привлекать к себе внимания.
- Ладно, - пообещал он.
Но когда мы пришли, все только на Перси и смотрели. Данне, Пия, Марианна, Биргитта, Классе, Бенке, Кикки, Бу-Стуре и Леффе с младшей сестренкой - все таращились на него, словно он Фантомас, Святой Дух и Эйнштейн одновременно.
Классе как раз успел растрепать про изобретательность Перси.
- Как же ты до такого додумался? - восхищенно спросила Пия.
- Додумался до чего?
- Собрать собственного жука, - пояснила Биргитта.
- Отличная идея! - похвалил Бенке.
- Да пустяки, - буркнул Перси. - А что, кстати, твой отец сказал?
- Что? Да он едва дара речи не лишился! - выпалил Классе. - Вскочил, схватил толстенную книгу и всё листал и листал ее, приговаривая: "Не этот, не этот". Потом помчался звонить каким-то специалистам. И с утра пораньше отправился в город, показать им жука. А перед этим дал мне двадцать пять крон.
Классе достал из кармана деньги и протянул Перси:
- Вот! Бери, они твои. По-честному.
- Оставь себе, - отмахнулся тот. - Я это не ради денег делал.
Тут уж ребята решили, что он еще и Иисус Христос в придачу. Каждый представился. Они чуть ли руку ему не жали. Смотреть было тошно.
- Рада новой встрече, - сказала Пия, махнув ресницами.
- Хватит уже, давайте играть! - крикнул я.
Мы посчитались. Леффе выпало водить. Как обычно. Он единственный из нас не способен рассчитать, куда встать, чтобы избежать этого. Вот и на этот раз Леффе, держа на руках сестренку, привычно поставил ногу на футбольный мяч Данне. Он закрыл глаза и стал считать до ста. А все остальные бросились врассыпную и попрятались - кто где.
Я не заметил, куда убежал Перси, потому что не спускал глаз с Пии. Когда Леффе выкрикнул: "Сто!", я метнулся к камню, за которым она спряталась.
- Ой, ты тоже здесь! - шепнул я. - Классное местечко!
- Тихо ты! - шикнула она.
Сперва Леффе нашел Биргитту - она, как обычно, решила перепрятаться, и Данне - он чихнул, потому что ему в нос залетел комар.
- Данне и Биргитта - чики-чики на банке! - крикнул Леффе.
Но тут из укрытия выскочил Святой Дух и стукнул по мячу так, что тот со свистом полетел вниз с крутого берега. Данне и Биргитта снова оказались на свободе, а Леффе пришлось начинать всё сначала. Так повторялось раз за разом: Леффе приходилось повсюду таскать за собой сестренку, поэтому он редко поспевал к мячу.
Всякий раз я прятался там же, где Пия.
- Прекрати! Опять куда я, туда и ты! - шипела она.
- Откуда я знал, что ты тоже здесь?
- Всё равно хватит!
Но я и в следующий раз снова оказался рядом с ней. Просто не мог удержаться. Меня к ней словно магнитом притягивало, а может, и силой всемирного тяготения или какие там еще есть силы. Когда Пия спряталась за уборной, я поспешил за ней.
И угодил в крапиву! Она там выросла большущая: такая высоченная, что доставала почти до локтей, если встать в полный рост.
Голые ноги и левую руку словно огнем обожгло. Я тихонько вскрикнул.
- Ты чего? - спросила Пия.
- Вот гадство, обжегся!
- Говорила же: не увязывайся за мной.
Она улыбнулась, увидев мои гримасы, и, казалось, вот-вот прыснет со смеху. Я решил, что настал подходящий момент.
- Хочешь, анекдот расскажу?
- Нет, спасибо.
- Почему нет?
- Потому что все твои анекдоты - скука смертная.
- А этот смешной. Вот послушай.
И я начал рассказывать про капрала. Но Пия лишь зевала, словно ее в сон клонило. Ну как тут пошутишь! Сам Чарли Чаплин с этим бы не справился.
- Хочешь, другой расскажу? - предложил я.
- Ты что, ничего не понимаешь?
- Нет.
Я решил пощекотать ее под мышками, чтобы хоть как-то расшевелить. Это вышло совсем по-дурацки. Но я не мог удержаться: мне так хотелось услышать ее хриплый смех! Я просто не мог уйти домой, не добившись этого.
Наконец она засмеялась, но это было совсем не то. В ее смехе не было радости.