Захарка привстал и при этом неловко задел рукой Камбура. Пес понял его по-своему и с лаем понесся к дерущимся, а они как раз едва удерживались на самом краю оврага, вот-вот кто-нибудь из них, а может, и оба вниз полетят…
Услышав лай и увидев большую лохматую собаку, лесник и его гость замерли на месте. Камбур тоже остановился, оглядываясь на хозяина. Мужчины медленно поднялись на ноги.
Захарка появился на тропинке и взял бросившегося к нему Камбура на сворку. Приезжий поднял с земли шляпу, посмотрел на лесника, потом на Захарку и вдруг почему-то расхохотался.
- Хороший пес у тебя, - наконец промолвил он, а лесник, глядя исподлобья на своего гостя, пробурчал невнятно:
- То-то и видно, что хороший: еще чуток - и разорвал бы…
- Хорошо еще, драться перестали, - сказал Захарка, подходя ближе. - Мой Камбур этого терпеть не может.
- Значит, твой Камбур нас за драчунов принял? - весело продолжал приезжий. - А это вон Фрол Сидорович споткнулся, а я бросился поддержать, да и упали оба. Наше счастье, что на куст наткнулись, а то бы… Овраг-то и в самом деле… Иди, мальчик, посмотри, какая глубина.
- Да ладно уж, я лучше пойду, - сказал Захарка.
- Иди, мальчик, иди, - прохрипел Садков. - Спаситель ты наш, откуда только взялся?
- Пошли, Камбур! - И Захарка зашагал прочь, а когда скрылся за поворотом, то немного пробежал по тропинке, потом юркнул в чащу и затаился. "Будь что будет, а надо следить за ними до конца", - решил он.
9
Утром все ребята снова собрались на берегу. Илемби, узнав, что Захарка был послан ее охранять, покраснела и некоторое время сидела надувшись, но события, свидетелем которых оказался Захарка, были так интересны, что к концу его рассказа она уже не помнила о своей обиде.
- Ну что, видела? - повернулся к ней Ильдер. - Твой-то командированный вон какой оказался, а ты вчера - "ученый"… Тоже мне, ученого нашла.
Тут Илемби впервые не нашлась что ответить. Только посмотрела виновато на Захарку, как бы спрашивая: "Правда ведь, не похож лесовод на плохого человека, скажи хоть ты".
Захарке показалось, что услышал эти слова, и он, повернувшись к Ильдеру, заговорил торопливее обычного:
- А что, Ильдер, я думаю, ты бы и сам принял его за ученого. Сначала я просто подумал, что зря время трачу, пока он о сломанной трубке не заговорил…
- Слушай, Захарка, - сказал Кестюк, - а как ты думаешь: когда они подрались, кто из них начал первым?
- Наверно, лесник… А вообще не знаю… Не видел, врать не буду.
Оказалось, что человек с желтым портфелем ушел от Садкова только под вечер. Угнел в сторону станции. А потом мимо Захарки с Камбуром пробежала Маюк. Захарка даже подумал, не выйти ли к ней: может, она в доме что-нибудь услыхала из разговоров лесника с приезжим, но побоялся, что Маюк испугается собаки, и не объявился.
- А с Трезором-то познакомился? - спросил Ильдер.
- А как же? - Тут Захарка широко улыбнулся. - Собака - она и есть собака. - И он ласково потрепал Камбура за шею. - Теперь Трезор - наш… Все будет делать, что скажу.
А Кестюк подумал, что, выходит, он не ошибся: этот молчун и вправду надежный парень.
Тут ребята стали обсуждать, что же делать дальше, как вдруг раздался крик дозорного Геры или Гены.
Оказалось, от станции идут двое с вещами, они уже повернули на проселок к кордону!
Близнецы сегодня принесли большой бинокль, который им подарил их дядя - офицер Черноморского флота. Поэтому Геру и Гену поставили в дозор.
Тут, конечно, все моментально были на вершине пригорка, где стояли Гера с Геной. За это время Никон научился различать близнецов. Если как следует приглядеться, то Гера будто весь был чуть-чуть посветлее. И глаза, и волосы, и лицо. Да и веснушек вроде больше.
- Бери немного левее, - буркнул Гера, когда Кестюк поднес бинокль к глазам.
- Ну и здорово же видно! - восхищенно сказал Кестюк, отнимая бинокль от глаз. Он еще немного подержал бинокль в руках, разглядывая его. - Хорошая штука.
Наконец Кестюк отдал бинокль прыгающему от нетерпения Ильдеру, а потом и другие ребята посмотрели и увидели двух поспешно шагающих мужчин. Похоже, что один из них - тот змееглазый в коричневом плаще, которого Ильдер провожал на поезд. В руке у него чемодан, и, видно, довольно тяжелый. Тащит с трудом, согнулся, семенит, еле успевает за своим спутником.
Другой, длинный как жердь, идет с сумкой впереди. Важно так вышагивает. По сторонам смотрит. На большого начальника похож. "Наверное, это Евсей Пантелеевич и есть, - подумал Кестюк. - Что, если это и в самом деле не просто воры? А может, вовсе и не их ждет Садков? Ведь командированный сказал, что Евсей Пантелеевич приедет через неделю".
- Вот что, - сказал Кестюк, когда все возгласы удивления наконец утихли. - Дайте-ка мне еще раз взглянуть. Ага, подходят к мостику. Ну, им еще шагать километра два, если они идут на кордон. А за это время мы кое-что успеем сделать…
Вскоре на пригорке остались только Гера с Геной, вооруженные биноклем.
10
Кестюк с Захаркой быстро бежали по тропинке. Они еле поспевали за Камбуром. Вот и опушка, а там за оврагом и дом лесника. Немного отдышавшись, перешли овраг, обогнули сарай и, присев на корточки около забора, заглянули во двор. Похоже, здесь и вправду не ждут гостей. Сушится белье на жерди, перекинутой от колодца к забору, лохматый Трезорка позевывает в тени ворот, куры ковыряют лапами землю возле калитки.
- Давай спрячемся в сарае, а смотреть будем через щель возле двери, - прошептал Кестюк.
Захарка кивнул.
- Только как бы нам зайти в сарай, чтоб Трезор нас не заметил? - продолжал Кестюк.
- Чего ж ему замечать-то, - ответил Захарка. - Пойдем к калитке. А Камбурку лучше оставить здесь. Лежать, Камбур! - скомандовал он, и мальчики направились к калитке.
Захарка сунул в рот два пальца и тихо-тихо свистнул. Трезор тут же вскочил на ноги, повернулся к сараю и оскалил зубы. Но не успел он залаять, как свист повторился еще тише и протяжнее.
- Смотри-ка ты, идет сюда и хвостом виляет, - удивился Кестюк.
А Трезор тем временем подбежал уже к самой калитке и, совсем забыв о своих обязанностях сторожа, уставился на ребят.
Захарка присвистнул еще раз, и тогда Трезор не выдержал, ткнулся мордой прямо в Захаркины руки.
- Здорово ты его обработал. И как это у тебя получается? - спросил Кестюк и прибавил: - А меня-то он не тронет?
- При мне - будь спокоен, - ответил Захарка. - Ну, пошли.
Они открыли калитку и прошмыгнули в сарай. Едва успели закрыть за собой дверь, как Трезор со злобным лаем бросился к воротам. Маюк вышла на крыльцо с ведром в руке. Она стала звать собаку, но Трезор, сатанея от злобы, метался у ворот. Маюк набрала в колодце воды и вернулась в дом.
Вот дверь дома снова хлопнула, и на крыльце появился сам лесник. Он обругал собаку, но Трезор и его не стал слушать: бросался на ворота как бешеный. Тогда Садков сошел с крыльца, схватил собаку за ошейник, затолкал в конуру и запер дверцу на вертушку. Потом он открыл ворота и вышел на дорогу перед домом.
Вскоре послышались голоса мужчин и топанье ног по ступенькам крыльца.
Не успели ребята огорчиться, что им не удалось увидеть приехавших поближе, как те уже снова спустились во двор. Остановились возле колодца.
- Быстро что-то они вышли, - прошептал Захарка.
- Наверно, с дороги помыться хотят, - ответил так же шепотом Кестюк.
Захарка промолчал.
Теперь ребята смогли как следует разглядеть гостей лесника. Один помоложе, в шляпе, конечно, тот самый, которому Садков покупал билет до Москвы. Держится он теперь явно заискивающе: чемодан на землю не ставит, стоит чуть в стороне и выжидательно взглядывает на высокого пожилого человека.
Ребята уже не сомневались, что это и есть Евсей Пантелеевич.
Он стоял спиной к сараю и что-то строго выговаривал Садкову. Лесник, переминаясь с ноги на ногу, похоже, оправдывался. Наконец они, видимо, о чем-то договорились. Евсей Пантелеевич вынул из кармана платок, вытер лоб, и все трое направились… к сараю.
Ребята переглянулись и, одновременно повернувшись, бросились в глубь сарая, к лестнице на сеновал. Мигом оказались они наверху. Здесь было просторно, а в углу лежала куча прошлогодней соломы.
Кестюк приподнял пыльный слежавшийся пласт.
- Полезай, - шепнул он.
Захарка заполз под солому, а потом туда же забрался и Кестюк.
- А если они сюда полезут? - зашептал Захарка.
- Да ладно уж, молчи!..
- Вот тута у меня погребок, - послышался голос Садкова. - Можно, конечно, туда положить, но там у меня сыровато. Вот здесь в углу, под дерюжкой, в самый аккурат будет…
- В Москве, Евсей Пантелеевич, я от них оторвался, - Кестюк узнал голос змееглазого. - Пришлось такие петли на такси выделывать, три раза пересаживался.
- Но все же полной уверенности у нас нет. Надо побыстрее отсюда выбираться, - произнес Евсей Пантелеевич.
- Значит, выходит, и за моим домом могут следить? - прохрипел лесник.
- Я же, кажется, ясно сказал: долго мы у тебя не задержимся. Понял? - голос Евсея Пантелеевича звучал жестко. - Скажи лучше, можно ли через этот лес выбраться прямо на Кенашское шоссе?
- На Кенашское шоссе? - все так же хрипло переспросил лесник.
- Ну да, чтобы не возвращаться в город.