Садков почему-то ответил не сразу. Видно, задумался. А в это время наверху у Захарки ужас как засвербило в носу. "Все пропало, сейчас чихну", - подумал бедный Захарка. Он прикусил нижнюю губу и зажал нос пальцами.
- Пешком придется топать, - сказал внизу лесник.
- Ладно, - согласился Евсей Пантелеевич, - может, так даже и лучше. Сегодня переночуем, а завтра пораньше тронемся дальше.
- Ну, сами знаете, как вам надо, - тихо отозвался лесник. - А теперича идемте в дом…
- Постой! - остановил его Евсей Пантелеевич и тихо-тихо так прошипел: - Если что случится, станут тебя спрашивать, чтобы ни-ни!.. Понял?
- Как не понять, - промямлил лесник.
- Не то придется вспомнить твои гродненские грехи. И поминай как звали… Так-то, голубчик, - заключил Евсей Пантелеевич.
Наверху слышно было, как во время разговора открывали погреб, наверно, прятали вещи.
Между тем Захарка уже задыхался, корчился в пыльной соломе.
- А-апчхи! - наконец не выдержал он.
- Кто-то чихнул? - донесся снизу встревоженный голос Евсея Пантелеевича. - Слышали?
- Точно, - ответил змееглазый. - Вон там, в курятнике.
Слышно было, как скрипнула дверь, потом чиркнули спичкой и удивленный голос сказал:
- Что за чертовщина! Здесь никого нет!
На этом, может быть, все бы и кончилось, но Захарка, красный и потный от волнения, чихнул еще, а потом и еще два раза.
И тут же змееглазый проревел на весь сараи:
- Он там, наверху!..
Нижние перекладины лестницы заскрипели. Захарка понял, что надо вылезать. Нарочно громко шурша и продолжая чихать, он выбрался из-под соломы, быстро прикрыл Кестюка получше и, придвинувшись к краю навеса, спустил ноги вниз. Лестница оказалась немного левее Захарки. На ней стоял змееглазый… Захарка, опершись о край помоста руками, лихорадочно соображал, что бы ему наврать там, внизу. Стал нашаривать правой ногой верхнюю ступеньку лестницы, висящей вдоль стены на толстых железных крючьях. В это время змееглазый схватил Захарку за ногу и сильно дернул. Мальчик чуть было не загремел с двухметровой высоты, но все-таки ему удалось удержаться. "Плохо дело, - мелькнуло у него в голове, - но еще хуже будет, если они и Кестюка найдут". И тут же заныл, захлюпал носом.
- Ой, дяденька, больно, не дергайте так, я сам спущусь, тут котенок такой хорошенький, я сейчас вам все расскажу…
Медленно спускаясь по лестнице, он все ныл и приговаривал:
- Не думайте, дяденька, я не за яйцами на сеновал залез, я там котеночка видел.
"Вот это артист, - сказал про себя Кестюк, - я бы, наверно, так не смог…"
Серенького котенка Захарка действительно видел еще вчера, когда сидел в кустах возле забора. "Только бы не напутать чего, не сбиться", - подумал он и, спустившись с лестницы, еще несколько раз звонко чихнул.
Захаркино нытье, видимо, несколько успокоило гостей лесника. Может быть, они приняли мальчишку за какого-нибудь его родственника.
- Ну-ка пойдем на свет, посмотрим, кто ты есть? - и змееглазый схватил мальчика за руку.
Захарка не стал сопротивляться. Шмыгая носом и заикаясь, он продолжал:
- Вот посмотрите, дяденька, карманы… пустые у меня. Честно говорю, за котенком туда залез. Серенький такой…
Змееглазый молча ткнул его кулаком в спину, и Захарка оказался перед Евсеем Пантелеевичем. Высокий, худой, со страшными черными глазами навыкате, он больно схватил Захарку жесткими пальцами за ухо.
- А ну говори, кто ты такой? Зачем туда залез?
От боли Захарка на миг забыл не только о вчерашнем котенке, но и вообще обо всем. Евсей Пантелеевич дернул за ухо еще раз, и, как ни странно, от этого Захарка пришел в себя.
- Говори! А не то оторву совсем!
Захарка с мольбой посмотрел на Садкова.
- Я… я не хотел воровать яйца… Увидел в лесу котенка серенького… вот и… хотел домой к себе унести. Погнался за ним, а он в сарай… Я… котят очень люблю…
Тут Захарка заметил, что лесник как будто смотрит на него с сочувствием. Это ободрило его.
- Я… побежал за ним в сарай, а тут собака ваша залаяла… И вы сами вышли… Я спрятался на сеновале, а тут вы все в сарай пришли… - И он как мог робко взглянул на Евсея Пантелеевича, все еще державшего его за ухо. Потом перевел взгляд на лесника. - Простите меня, дяденька, я больше и близко к кордону не подойду!..
- А где же твой котенок, черт возьми! - чуть ослабив хватку, спросил Евсей Пантелеевич.
- Убежал, в щелку выскочил… Не успел я его поймать…
- Евсей Пантелеевич, - заговорил вдруг лесник, - мальчишка-то вроде не врет. Я тоже видел, бродил тут какой-то котенок. С поселку, что ль, его кто-то подбросил… Ладно уж, пущай идет себе домой. Мальчонка-то, похоже, не из воришек. А ты смотри… Чтоб забыл, как по чужим сараям лазить!
Захарка уже было обрадовался, что так все хорошо оборачивается, но Евсей Пантелеевич усмехнулся и оттолкнул Захарку подальше в сарай. А сам поворотился к леснику и отрезал:
- Слишком ты легко веришь людям. Садков! А если он подслушивал наш разговор?.. Знаю я этих пионеров: через час сюда милиция заявится! Так ведь, а?
- Не понимаю, чего вы… - пробормотал Захарка, потирая горящее ухо. - Откуда мне понять, о чем вы говорили…
- Значит, не понимаешь? Так-так… А ну-ка говори, кто тебя подослал?! - Страшные глаза Евсея Пантелеевича впились в Захаркино лицо.
- Ну вот что, - не выдержал наконец змееглазый. - Вон погреб. Пусть посидит там пару суток.
Лесник явно не одобрял такое предложение.
- Так мне ж придется ответ держать, - буркнул он. - Малец же не без языка. Всем потом расскажет, что я его в погребе держал. Да и искать придут. Что я скажу людям?
- Скажите, какой совестливый стал, - скривился в усмешке Евсей Пантелеевич. - Объяснишь, что решил наказать мальчишку за воровство. Можешь для убедительности бросить ему в погреб несколько яиц. Вот и все. Ясно?
"Неплохо все выходит", - решил Захарка. И когда его заталкивали в погреб, он бубнил что-то и сопротивлялся лишь для виду. "Дальше видно будет, сколько суток я здесь просижу", - почти с радостью подумал он, спускаясь по узкой лестнице в сырую темноту погреба.
Кестюк, лежа в соломе, хорошо все слышал. У него тоже от пыли першило в горле и зудело в носу.
- Перекусим немного, чуток отдохнем и в путь. Напрямик через лес, - послышался голос Евсея Пантелеевича.
- Уж больно скоро, - сказал Садков. - Куда ж на ночь-то глядя?
- А вот ты нас и проводишь через свой лес. Может, и лучше ночью-то. У меня что-то душа не на месте. В нашем деле, как у саперов, ошибаются только раз… Ладно, пошли.
Стукнула дверь сарая, потом слышно было, как протопали по ступенькам крыльца, хлопнула входная дверь дома, и все смолкло.
"Надо быстро бежать в город, - решил Кестюк, спускаясь с сеновала. - Самим нам с этими бандитами не справиться. Сейчас выручу Захарку - и дунем напрямки. Эх и дернуло же нас залезть в сарай! Сейчас бы уже на полдороге были. Хоть бы они погостили у лесника часика два…"
Спустившись, Кестюк увидел, что на крышке погреба что-то лежит. Оказалось, мешок с какими-то железками. "Тяжелый какой, - прошептал Кестюк, пытаясь сдвинуть мешок. - И чем это он набит?"
- Кестюк! - донеслось снизу. - Это ты?
- Сейчас я тебя выпущу, тут они мешок сверху положили, - отозвался Кестюк.
- Ты беги лучше быстрее в город, - сказал Захарка, - а я тут посижу пока, а то они хватятся меня, так и утекут мигом.
Кестюк хотя и понимал, что Захарка верно говорит, но оставить товарища в погребе не мог. Он снова взялся за мешок, внутри которого что-то сильно звякнуло. Кестюк замер. Но было уже поздно. Дверь сарая отворилась:
- То-то, гаденыши! Я так и думал: уж больно легко полез он в погреб! - хохотнул змееглазый.
Одной рукой сдвинул мешок, откинул крышку погреба и пинком скинул Кестюка вниз.