7
Когда вечером Илемби подошла к условленному месту сбора на берегу речки, там уже были Кестюк с Ильдером и близнецы. Все выжидающе смотрели на Илемби, а она, чувствуя себя в центре внимания, не торопилась начать свой доклад.
- Иди садись сюда, Илемби, - сказал Кестюк, уступая ей свое место на пеньке, - устала, наверно.
Илемби села на пень, сняла сандалии и стала вытряхивать из них песок. У Ильдера лопнуло терпение.
- Говорил же я тебе, Кестюк… - начал он.
- Что, думаешь, не выполнила задание? - произнесла наконец Илемби.
- Если выполнила, так что ж молчишь?
- И задание выполнила, и ягод наелась досыта. Вот, глядите! - она высунула язык - он был весь черный от черники.
- Какие ягоды? - Кестюк посмотрел на нее с недоумением. - Что это ты городишь?
- А то, что чепуха все это… Не похож дом лесника на место, где прячутся преступники. И во дворе у них ничего подозрительного нет.
- А ты что думала, во дворе пулемет выставят? - съехидничал Ильдер.
- Ага, пушку мечтала увидеть, - ответила Илемби. - Помолчи уж лучше, фантазер.
- Ты расскажи все по порядку: познакомилась с ней? - спросил Кестюк, делая вид, что не замечает их перебранки.
- А ты как думал… Все про нее узнала. Зовут Маюк. У нее отца нет, а мать больная, так она дома все-все по хозяйству делает. А сейчас мать в санаторий отправили, вот она у тетки и живет. Я ей сказала, что у меня друзья - одни мальчишки. Она удивилась, но разрешила и вам приходить. Пригласила на завтра. Пойдемте? Да, чуть не забыла. Для Захарки узнала, как собаку звать: Трезором. Огромный, страшный, чужих за километр чует.
Услышав имя Захарки, Кестюк с Ильдером переглянулись.
- Ну что, значит, завтра идем все вместе! - закончила Илемби и обвела взглядом ребят: - А где же остальные?
- А про того… ну про Евсея-то Пантелеевича слышала? - спросили хором Гера с Геной. Они сегодня были без задания и, конечно, чуть-чуть завидовали Илемби.
- Про Евсея Пантелеевича Маюк ни разу не упомянула. А сама я спросить не решилась.
- А про сломанную трубку ничего не говорила? - спросил Ильдер.
- Нет.
Ребята загалдели, начали обсуждать дальнейшие действия. Каждый что-то предлагал. Илемби надела сандалии, посидела молча, наблюдая за мальчишками, и вдруг вспомнила:
- Ой! Ребята! Знаете, кто помог мне познакомиться с Маюк?
- Кто?!
Все смотрели на Илемби.
- Один человек с желтым портфелем!
Ребята насторожились.
- А может, это и есть Евсей Пантелеевич? - вдруг сказал не то Гера не то Гена.
- Эх, говорил же я! - начал снова Ильдер. - Девчонка и есть девчонка: цветочки, ягодки, а самое-то главное…
- Погоди ты, - оборвал его Кестюк и обратился к Илемби: - А ты расскажи, как выглядел этот с портфелем.
Илемби подробно описала молодого командированного и свой разговор с ним.
Ребята снова загалдели. В общем шуме было слышно: "Ну и провел он тебя! Вот так разведчица! Даже, как звать, не узнала!"
Илемби виновато развела руками и сказала негромко:
- Думайте что хотите, а только, по-моему, не может этот человек быть преступником.
А про себя подумала: "Если кто-то хочет спрятаться в доме, разве будет он по дороге разговаривать с незнакомой девчонкой?" Вслух говорить этого не стала. Тут Кестюк сказал:
- Обождите. Кажется. Никон сюда спешит.
- Что-то важное случилось, - заметил Ильдер, - никогда не видел, чтобы Никон так торопился. Сейчас узнаем…
- Ребята, - сказал Никон, - лесничиха только что была у нас дома…
И он передал все подробности подслушанного разговора. После этого Илемби громко сказала, посмотрев почему-то на Ильдера:
- Ну что, слыхали? Евсей Пантелеевич должен быть старше лесника, а мой лесовод совсем молодой! - Она повторила для Никона свой рассказ и в конце спросила: - Ну разве я не права?
- Трудно сказать, - ответил Никон, - ведь если предположить, что лесник - преступник, то он своей жене может и не сказать правды…
Ребята помолчали. Потом Никон спросил:
- А где Захарка?
- Ушел к кордону, и вот нету все, - ответил Кестюк. - Может, скоро подойдет.
Однако Захарку в этот вечер ребята так и не дождались.
8
Захарка со своей собакой сначала держался шагах в ста от Илемби. Иногда он останавливался, внимательно осматривался. Человека в шляпе он увидел раньше, чем девочка. Захарка встревожился и решил на всякий случай подойти поближе к Илемби. Так он и следовал за ними до самого кордона. Илемби и незнакомец вошли в дом. Их облаял пес, с которым Захарке предстояло наладить отношения. Забор был щелястый, и Захарка хорошо все видел и даже слышал. Ну и звонкие голоса у этих девчонок!..
Когда же наконец донеслось: "А как собаку вашу величают?" - толстые губы Захарки сами собой расплылись в улыбке. "Для меня Илемби старается, - сказал он про себя. - Значит, Трезором зовут. Ладно…"
Вскоре девчонки прошли по тропинке совсем рядом с Захаркой, так что ему пришлось даже придержать Камбура - ведь встречаться с Илемби здесь ему не полагалось. И вообще… стеснялся ее Захарка. А все потому, что нравилась она ему, просто нравилось смотреть на нее, а почему, он и сам не знал.
Захарка за ними не пошел. "Может, и лучше так будет, - рассудил он. - Илемби до поселка и сама дойдет, а пока ягоды собирать будут, еще что-нибудь у Маюк разузнает. А за этими уж я сам послежу. Поглядим, что за "ученый" объявился".
Захарка устроился в кустах поудобнее.
Через некоторое время он увидел, что лесник и его гость спустились с крыльца и вышли на тропинку перед домом.
- Ну, пора и нам с тобой в путь, - сказал Захарка Камбуру, - вставай-ка! - И он ласково прижал голову собаки к своему бедру.
Пройдя за лесником и молодым "ученым" с километр, Захарка понял, что они направляются в сторону длинного глубокого оврага, который имел свое название: "Бездонный". Возле этого оврага как раз и росли самые старые в округе дубы. Среди них был и "дуб Пугачева" - старый богатырь в семь обхватов.
Захарка вспомнил, как они приходили сюда в прошлом году всем классом. Сам-то он бывал здесь не один раз - места эти знал хорошо. Вот и овраг. Дальше тропинка поворачивает направо и идет почти по самому краю. Посмотришь вниз - голова закружится.
Захарка прошел немного вдоль оврага. Вон там, за кустом бузины, начнется поляна. Вокруг нее и растут те самые дубы. Мальчик осторожно раздвинул ветви с красными кистями.
Лесник водил человека с желтым портфелем от одного дуба к другому, что-то показывая и объясняя. Приезжий, то и дело снимая шляпу, задирал голову, потом снова смотрел на лесника. Вот он уселся на пенек, вынул из портфеля тетрадь и, кажется, рулетку. Точно! Теперь лесник ходит измеряет толщину деревьев. А этот в шляпе сидит на пеньке и записывает.
"Похоже, и вправду ученый, - подумал Захарка. - Только о дубах и говорят… Хотя кто их знает… Как бы к ним поближе подобраться… Место-то совсем открытое".
Тут приезжий засунул тетрадь обратно в портфель и встал. Лесник подошел к нему и отдал рулетку. Ученый посмотрел на часы и что-то сказал леснику.
"Однако быстро они. Как будто возвращаться надумали", - мелькнуло в голове у Захарки. Он повернулся спиной к поляне.
- Где бы нам спрятаться? Лучше бы этих пропустить вперед… Правда, Камбурка?
Последние слова он произнес вслух и поспешил к заросшей высоким папоротником низинке, которая находилась шагах в семи от тропы, перегороженной в этом месте упавшим стволом липы. Захарка раздвинул тонкие перистые листья и прижался к земле. Одной рукой он придерживал собаку за шею.
Минуты через две Захарка услышал невнятное бормотание лесника, а вслед за тем уже совсем громко прозвучал удивленный голос приезжего:
- Ну и глубина! Вот это овраг…
- Потому его и назвали Бездонный, - сказал лесник. - Свались в него спьяну али ночью - и не мечтай остаться в живых. Сказ тут ходит, будто местные чуваши из отряда Пугачева потом в этом овраге скрывались…
Они остановились как раз перед стволом липы. Помолчали немного, и вдруг человек с портфелем предложил:
- Закурим, Фрол Сидорович!
- Спасибо. Десять лет, как бросил баловаться.
- А я хотел угостить вас табачком из Гродно…
- Ка-а… каким табачком? - заикаясь, переспросил лесник.
- Не надо так волноваться, Садков, - спокойно произнес приезжий. - Я же понятно сказал: табаком из Гродно. Или ты уже забыл, чем он пахнет?
- Не забыл, только у меня… трубка сломалась, - тяжело дыша, ответил лесник.
"А ведь это пароль!" - сообразил Захарка и еще сильнее вжался в землю - только бы не заметили!
- Интересно, и у меня тоже трубка сломалась, - пробормотал приезжий как бы про себя.
- Когда приедет Евсей Пантелеевич? - вдруг спросил лесник.
- Через неделю.
- А я его ждал через два дня.
- Он немного задержится в Москве…
- А-а-а… Ну, вот что, товарищ "ученый", - уже более спокойным тоном произнес лесник, - давайте теперь ближе к дому. Не то, сами знаете, поле видит, а лес слышит.
Голоса стали удаляться.
- Ну и трус же ты, Фрол! - глухо донеслось до Захарки.
- Был трус, да весь вышел, - громко прозвучало в ответ.
Захарка, опираясь руками о землю, поднял голову. Вот так да! Дерутся! Сцепились! Сейчас в овраг покатятся!