5
- Я за то, чтобы начать расследование как можно скорее, - произнес Очкарик, намазывая мармелад на хлеб.
Было это уже на следующее утро. Тетушка не стала поднимать нас спозаранку, чтобы дать нам выспаться. Они с дядей уже позавтракали, так что мы с Очкариком сидели в столовой одни.
- Вполне вероятно, что дело-то не столь и таинственное, - продолжил он с набитым ртом, - но попытаться разобраться стоит. А если даже оно и окончится ничем, у нас есть на примете еще другое.
- Ты имеешь в виду полицейских? Он кивнул.
- Пока светло, организовать за ними слежку не так-то просто, - засомневался я.
- Это точно. Но, может быть, они и сами ничего не станут предпринимать до наступления темноты. Одному из нас нужно сегодня же вечером последить за ними и попытаться выяснить, чем они намерены заняться. Посмотри, не осталось ли в кофейнике еще на чашечку кофе?
Я пододвинул к нему кофейник. Мысли мои были заняты планами на сегодняшний день. Вскоре мы должны встретиться вчетвером в хижине. Катя обещала позаботиться об обеде и приготовить что-нибудь такое, что можно было бы просто подогреть над костром. А когда тетя узнала, что мы планируем провести весь день на природе, то собрала для нас целую корзинку со съестным, не забыв о посуде, ложках и вилках.
- Знаешь ли, - сказал Очкарик, - судя по всему, в нынешние каникулы нам придется немало потрудиться. Надеюсь, что ты потом напишешь о них!
- Постараюсь. А теперь надо побыстрее добраться до хижины, ибо первый каникулярный день уже начался.
Допив кофе, мы отнесли посуду на кухню, попрощались с тетей и вывели свои велосипеды. Поскольку было еще рано, решили заехать за остальными.
Когда мы подъехали к дому Эрика, он уже направлялся к калитке.
- А я собирался как раз к вам. Давайте заедем за Катей. Есть что-нибудь новое?
- Разве только что мы отлично выспались, - ухмыльнулся Очкарик.
- Надо надеяться, что бандиты тоже не страдали бессонницей, - пошутил Эрик. - Они должны быть свеженькими и здоровенькими, когда мы их изловим. А я вот всю ночь не сомкнул глаз, лежал и все раздумывал. Друзья, насколько все это захватывает! Ну так поехали.
В это время его мать открыла окно и крикнула вдогонку:
- Возвращайся не слишком поздно, Эрик! Мы ведь тебя сегодня утром едва добудились!
Мы с Очкариком, услышав это, лишь с улыбкой переглянулись.
- А ты говорил, что всю ночь не сомкнул глаз, - иронически произнес я.
- Это я просто делал вид, что все еще сплю. Мой девиз, как вам известно: быть всегда начеку! Поэтому-то меня и называют Орлиным Глазом! Как вы полагаете, Катя уже встала?
Ответа на его вопрос не последовало. Очкарик, ехавший немного впереди нас, в этот момент резко затормозил. Чтобы не наскочить на него, мы тоже тормознули.
- Ты что, дурацкая башка, не знаешь дорожных правил, - проворчал Эрик. - Для чего, по-твоему, они существуют?..
- Заткни свою пасть, старая обезьяна, - цыкнул на него Очкарик.
- А при чем тут обезьяны? - возмутился Эрик. Но тут и мы заметили, почему так резко затормозил Очкарик. В нескольких десятках шагов впереди нас шел один из тех двоих полицейских из Копенгагена.
- Пусть отойдет немного подальше, прежде чем мы последуем за ним, - предложил Очкарик. - Надо посмотреть, куда он направляется!
- Думаю, он просто идет в магазин, - предположил Эрик. - Ведь сотрудники уголовной полиции начинают, как правило, действовать только с наступлением темноты.
- Об этом мы с Кимом тоже говорили, - заметил Очкарик. - Но тем не менее приглядеть за ним нужно. Ну теперь он, пожалуй, отошел достаточно далеко. Поехали за ним, не торопясь.
Полицейский двигался в том же направлении, куда было нужно и нам. Таким образом, он шел явно не в магазин, так как тот находился совсем в другой стороне.
Вот страж закона завернул за угол. Мы прибавили ходу. Но когда туда подъехали, полицейского уже не было видно.
- Куда он делся? - недоумевал Эрик.
- Может, вошел в один из домов, - предположил я.
В одном из ближайших домов жили и Катя с отцом.
- Не думаете ли вы?..
Да, мы все подумали об одном и том же. Но, к сожалению, делать было нечего. По всей видимости, полицейский направился переговорить с Катиным отцом. Наверно, потребовались еще какие-то документы.
- Ну вот, - сказал Очкарик, - история-то вышла глупая.
В ответ мы только кивнули головами.
Но сейчас это было, собственно, не так уж и важно. Ведь у нас в резерве есть другая таинственная история!
Мы медленно подъехали к Катиному дому, чтобы забрать ее с собой, пока у них будет находиться этот полицейский.
- Нет, - прошептал Эрик. - Проезжаем мимо, не останавливаясь!
Мы так и сделали, а когда отъехали подальше, он пояснил нам, в чем дело.
- Он стоит в саду и смотрит на дом.
- Полицейский, что ли?
- Ну да. Он не пошел к дому, а стоит у калитки и наблюдает, что там делается. По сути, повторяется то же, что было летом. Они что, не могут оставить бедного профессора в покое?
- Внимание, теперь он отошел от калитки и направляется в нашу сторону.
- Давайте останемся на своем месте, - предложил Очкарик. - У нас совесть чиста и бояться нам нечего!
Мы остались там, где были. Когда полицейский подошел поближе к нам, Эрик улыбнулся и сказал:
- Не передадите ли вы от нас привет господину Бруну?
Страж порядка остановился и удивленно взглянул на Эрика.
- К сожалению, я не знаю никого, кого бы звали Бруном.
- Простите, пожалуйста, - не смутился Эрик, - по-видимому, мне следовало бы сказать: господину обервахмистру Бруну!
Полицейский тоже улыбнулся, но как-то неуверенно.
- Я не совсем вас понял.
- Вы можете говорить с нами совершенно откровенно, - снова заговорил Эрик. - И не беспокойтесь. Мы не скажем никому ни слова. Хотелось бы просто предупредить вас о Киме - вот он-то опасен. Он не может спокойно видеть полицейских: обязательно подойдет к ним и что-нибудь отчебучит. Ведь правда, Очкарик?
- Да. Обервахмистр Брун наверняка рассказывал вам о нас. Он со своим коллегой - к сожалению, не могу вспомнить, как его звали…
- Мадсен, - подсказал я ему.
- Да, да, именно Мадсен. Так вот, оба этим летом были здесь. Проверяли, как живет профессор. А нам тогда в голову почему-то пришла мысль, что то были плохие люди, собиравшиеся причинить ученому вред. Мы совсем не подумали, что это могли быть полицейские. Ну а вечером, когда те вошли в сад, мы были начеку. И Ким ударил господина Бруна подвернувшимся ему под руку толстым суком по голове.
- А не поленом ли? - попытался уточнить Эрик.
- Да нет, это точно был сук, - подтвердил я.
- Полено все же звучит лучше, - возразил Эрик. - Само слово более увесистое!
Не обращая внимания на вмешательство Эрика, Очкарик продолжил:
- В ответ господин Мадсен тоже нанес удар. А в дальнейшем все выяснилось. Мы узнали, что имеем дело с полицией, ведающей делами иностранцев, а те поняли, что мы ошиблись. Так все по-хорошему и окончилось.
Полицейский засмеялся.
- Так это были вы? Да, да, эту историю я знаю хорошо.
- Стало быть, вы знаете господина Бруна?
- Конечно. Это-то я должен признать. Надеюсь…
- Пожалуйста, не беспокойтесь, - заверил его Эрик. - Обещаем, что не скажем никому ни слова. Ваши секреты будут нашими секретами. Так что будьте спокойны. Мы свое слово держим!
- Это очень хорошо, - ответил полицейский. - Но как вы узнали, что я из полиции?
- Мы заметили вас и вашего коллегу еще вчера на Центральном вокзале в Копенгагене, - объяснил я. - И сразу решили: вы полицейские. Мы были уверены, что вы просто не могли быть никем иным.
- Это почему же?
- Сотрудников полиции всегда можно распознать, - ответил Эрик. - Почти всегда, - сразу же добавил он.
Мужчина громко рассмеялся.
- Что ты говоришь?! Я что-то об этом никогда не слышал. А вы, ребята, мне нравитесь. Глаза-то у вас, как видно, острые!
- Вы его не слушайте, - проговорил Очкарик, - он иногда говорит лишнее. Не правда ли, Ким?
- Да, да, - подтвердил я. - Его даже собственные родители переносят с трудом и просили нас приглядывать за ним.
- К тому же он подчас не совсем правильно понимает, что мы дружески относимся к нему, - продолжил Очкарик.
- И даже становится нахальным, - добавил я, - или слишком фамильярным.
- Вы что-то сочиняете, - возразил Эрик. - Не далее как сегодня утром, когда я умывался, отец предупредил меня, чтобы я не общался с плохой компанией. Конечно, я никуда не годный сын, так как нарушил свое обещание не связываться с прощелыгами. Извините, пожалуйста, я имел в виду не вас, а вот этих двоих типов, так называемых друзей. Но послушайте, почему полиция все еще докучает бедному профессору? Он ведь ничего плохого не сделал.
- Мы ему совсем не докучаем, - возразил полицейский.
- Может быть, и нет. Но вы следите за ним.
- Этого слова я слышать бы не хотел, - ответил тот. - Мы не следим за каждым его шагом, но не выпускаем из поля зрения, как, впрочем, и всех иностранцев, не получивших еще датского подданства. Особенно людей, которые что-то собой представляют.
- Стало быть, профессор - выдающаяся личность?
- В том-то и дело. Он - известный физик, специалист по ядерным проблемам. Здесь нет никакого секрета. И я хотел бы, чтобы вы поняли: мы желаем ему только добра… Ну, а теперь мне нужно идти. Следовательно, я могу на вас положиться: вы никому ничего об этом не скажете?!