- Вполне, - ответил я. - Мы ничего говорить никому не будем хотя бы по той причине, чтобы не нервировать Катю - дочь профессора, с которой дружим.
Он кивнул, сказал "До свидания!" и ушел. Мы долго смотрели ему вслед.
- А этот полицейский оказался очень любезным человеком, - подвел итог Эрик. - Ведь он так долго простоял с нами за беседой, хотя мог бы этого и не делать. Да, приятный парень!
- Обервахмистр Брун будет рад, когда он передаст ему наш привет, - сказал я. - А вон и Катя. Как хорошо, что он уже ушел!
7
Почти целый день мы провели в хижине. Был воскресный день, и, хотя мы находились в лесу, воскресенье навеяло и на нас то дремотное и несколько благодушное настроение, когда весь мир представляется радушным и приветливым. Подогрев прихваченный с собой обед на костре, мы поели с большим аппетитом. Затем разлеглись на одеялах и завели разговор о Свенде и Кае, наших общих знакомых.
Катя сказала, что видела обоих не так давно в гавани. Они вступили в недавно основанное товарищество рыбаков. Я спросил ее, не приходилось ли ей за это время разговаривать с местным полицейским Ларсеном. Катя ответила, что видела его как-то раз, но он был явно не в духе, поэтому она к нему подходить не стала.
Поразмыслив, я пришел к выводу, что недовольство Ларсена в общем-то было оправдано. В течение всего лета он поддерживал с нами очень добрые, даже дружеские отношения. Но после последнего выкинутого нами номера его отношение к нам резко изменилось. Дело в том, что нам удалось изловить двух воров, но вместо того, чтобы сообщить ему о всех связанных с их поимкой обстоятельствах, мы ограничились лишь передачей ему отобранных у них денег. И сколько он ни старался, не мог узнать, кто же эти воры. А ими были Свенд и Кай, которых мы так и не выдали. Вот за это Ларсен на нас и рассердился.
И все же было досадно, что так получилось. Что же нам делать, если в том таинственном доме, который обнаружила Катя, мы столкнемся с каким-нибудь крупным преступлением? Без помощи Ларсена мы многого предпринять не сможем.
Вы спрашиваете, как прошло то воскресенье?
Очень хорошо, хотя за весь день не случилось ничего имеющего какое-либо отношение к таинственному световому сигналу.
Очкарик ушел навестить Штоффера, старого автомеханика, мастерская которого находилась неподалеку от нашей хижины. Нашего друга интересовало, как продвигается дело с установкой изобретенного им карбюратора на старую автомашину. Все остальные отправились посмотреть на таинственный дом.
Вблизи он не производил такого впечатления. Дом как дом, ничего особенного. Мы подошли поближе и заглянули в пустой гараж. Ставни на окнах были закрыты, так что дом выглядел совсем нежилым.
Когда мы возвращались в хижину, навстречу нам неожиданно выскочил Шнапп. Я до сих пор удивляюсь, как это ему удалось нас разыскать. По-видимому, пес тоже недоумевал, как это получилось: ищейка-то он был никудышная, о чем и сам хорошо знал.
Вечером тоже ничего не произошло. Мы еще раз побывали у таинственного дома, но в нем опять никого не оказалось.
По пути домой Катя выглядела расстроенной. Я стал ее утешать, говоря, что это - не ее вина.
- Но, Ким, в доме действительно происходило что-то необычное. Я… я… была так в этом уверена! И радовалась: когда вы приедете, мы займемся расследованием и изловим преступников, кто бы они ни были!
- Не думаю, что это преступники, - произнес Очкарик.
- Нет, нет, это наверняка преступники, - возразила она. - Может, только они уже уехали.
Ты учти, Катя, нельзя же от них требовать оставаться здесь только для того, чтобы мы могли установить за ними слежку, а потом и задержать. А почему бы и нет, - ответила она и засмеялась, ней вновь возвратилось хорошее настроение.
И все же было немного грустно, что вдруг тайны не стало. Расследование, едва начавшись, оказалось более не нужным. На всякий случай мы продолжали держать тот дом в поле своего зрения и наведались туда в понедельник, а затем и во вторник, но в нем по-прежнему никого не было.
Несколько раз нам случайно встретились оба полицейских, которые все еще жили в гостинице. Но с ними все было ясно, и нечего было ожидать от них чего-либо необычного. Постепенно я даже свыкся с мыслью, что нынешние осенние каникулы вряд ли дадут нам какой-то материал для новой книги.
Вслед за понедельником и вторником так же безрезультатно прошла и среда. Вплоть до вечера, когда все неожиданно пришло в движение.
8
Сидя в мансарде, я от скуки читал какую-то книгу. Очкарик опять ушел к своему автомеханику. Вдруг я услышал, как внизу постучали. Дверь открыла тетя и с кем-то поздоровалась. Затем послышались шаги на лестнице, и на пороге появилась Катя.
- О, рад тебя видеть, - галантно встретил я нашу подругу. - Входи же, входи!
- Добрый день! - поздоровалась она. - Куда это ты спровадил Очкарика? - И присела на краешек кровати. - Ты очень занят?
- Да нет.
- А не пойти ли нам прогуляться? Я сидела дома и скучала. Отец в своем кабинете все читает и читает. Вот я и решила пойти к тебе и вытащить на улицу.
- Совсем неплохая идея, - ответил я, вставая. Когда мы выходили из дома, тетушка крикнула нам вдогонку, чтобы я возвращался не слишком поздно, пообещал быть дома вовремя. Мы побрели к гавани и посмотрели на застывшие суда. Хотя погода стояла прекрасная, людей на берегу было немного. Затем прошли мимо гостиницы и заглянули в окно ресторана. Заведение пустовало, музыка не играла: летний сезон закончился. Потом мы направились к пляжу, болтая о том о сем. В это время взошла луна, еще ущербная, тускло освещая округу.
- Скажи, а твой отец доволен своей жизнью здесь? - поинтересовался я.
Этот не особенно умный вопрос вырвался у меня лишь потому, что я не знал, о чем говорить с Катей. По непонятной мне причине, оставаясь с ней наедине, я чувствовал себя каким-то глупым и никчемным и не мог преодолеть чувства неполноценности и робости. Это сковывало меня, и я шел рядом с ней, не в силах вымолвить ни слова.
Конечно, это глупо, но я не мог ничего поделать с собой. К тому же мне очень приятно быть с Катей. И так хочется сказать ей что-нибудь веселое и умное, но у меня никак не получается. Поэтому-то я и начал разговор об ее отце.
- Да, он очень рад, что находится здесь, - ответила она.
- Он ведь физик-атомщик или что-то в этом роде, не так ли?
- Да-а, - подтвердила она.
- Почему же тогда он поселился здесь? Я имею в виду, что ему тут должно быть скучновато. Куда интереснее для него было бы жить в Копенгагене, где он мог бы встречаться с великим физиком Нильсом Бором и другими большими учеными.
- Видишь ли, не знаю, понятно ли это тебе или нет, - он просто больше не хочет заниматься этими делами.
- Вот это-то мне и непонятно. Он что же, больше вообще не интересуется ядерной физикой?
- Интересоваться-то интересуется, но не хочет этим заниматься. Поэтому и живет здесь уединенно. Но, как мне кажется, часто скучает по работе.
- Если бы он только пожелал переселиться в Копенгаген!
- А для чего, Ким?
- Тогда бы мы могли встречаться с тобою и зимой.
- Тебе этого очень хочется?
- Да, - ответил я.
- И мне тоже, - проговорила она.
Так мы шли, разговаривая и все больше удаляясь от поселка. На береговые камни с тихим шорохом набегали небольшие волны. Шум прибоя действовал успокаивающе.
Вдруг Катя схватила меня за руку.
- Смотри-ка, Ким! Опять световой сигнал!
Тут и я увидел яркий луч, похожий на свет мощной автомобильной фары, исходивший откуда-то сверху, с холма. Осветив море, он через какое-то мгновение потух.
Мы сразу же побежали по пляжу в ту сторону, откуда только что появился этот луч.
- Это здесь, - прошептала Катя, - около схода к прогулочным лодкам.
Подойдя туда, мы оказались напротив того таинственного дома, что стоял на холме. Но, к нашему удивлению, он сейчас нисколько не выглядел таинственно. В одном из окон горел свет, пробивавшийся через задернутые шторы.
- Может, подойдем поближе? - тихо спросила она.
Я согласно кивнул. И через несколько минут, вскарабкавшись по довольно крутой и длинной деревянной лестнице, которая вела с пляжа на вершину холма, мы очутились в саду, окружавшем дом.
Задержавшись на верхней ступеньке лестницы, чтобы убедиться, все ли спокойно, мы проскользнули через одичавший сад к дому.
Дорожки густо заросли травой, поэтому наши шаги были не слышны. Я шепнул Кате, чтобы она оставалась на месте, а сам направился к окну. И при этом делал вид, что нисколечко не боюсь. Не знаю только, поверила ли мне Катя, так как на самом деле страх одолевал меня.
Опасался я не тех, кто находился в доме. Ведь услышать меня они не могли. Но человек, посылавший световые сигналы? Не скрывался ли он так же, как и мы, в саду? Может быть, он нас заметил и теперь наблюдал за каждым нашим шагом?
Однако, приложив ухо к окну, чтобы услышать, что делается в доме, я немного успокоился.
В комнате находилось двое мужчин, и из их разговора я понял, что прожектор, луч света которого мы видели, находился там же.
Один из мужчин сказал:
- Черт бы тебя побрал, прекрати, наконец, свое брюзжание! Кто мог заметить наш сигнал? Ведь вечером на пляже никого не бывает.
- Этого я утверждать бы не стал. А кроме того, в гавани постоянно находятся различные суда и лодки. Будоражить всю округу нет никакого смысла. Это ведь не игрушки!