Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
- Звоните, когда хотите и сколько хотите.
- Аннушка, ты, конечно, захочешь первая с бабушкой говорить? - вдруг жалобно спросила она сестру.
- Я только скажу, что у меня все в порядке, а потом ты, Юля, говори сколько хочешь.
- Спасибо тебе, сестрица!
- Только не забудь сказать бабушке, что это ты заставила меня косу обрезать!
Юлькин восторг сразу утих, и она возмущенно уставилась на Аннушку.
- Что, вот так прямо сразу и сказать? С этого начать знакомство с родной бабушкой?!
- Юля! Ты мне это обещала, когда уговаривала меня волосы резать.
- Да, обещала, было дело… А вдруг бабушка не захочет со мной после этого разговаривать?
- Бабушка все поймет и все простит.
- Ладно, посмотрим, - вздохнула Юлька. Жанна фыркнула, отставила недопитый чай и вышла из-за стола.
Аннушка и Юлька встали, повернулись лицом к иконе Спасителя, и Аннушка громко прочла благодарственную молитву. Папа тоже встал - он быстро привыкал к православному порядку, и, похоже, порядок этот ему даже нравился.
Телефон у Юльки был со всяческими, как она говорила, "прибамбасами", и Аннушка все эти хитрости еще не успела освоить, поэтому дозваниваться до Пскова принялась Юлька. Она нажала какую-то кнопку, и гудки стали раздаваться громко, на всю комнату.
Аннушка слушала их, склонив набок голову.
- Что-то долго никто не отвечает, - сказала Юлька. - А вдруг бабушки дома нет?
- Может, она во дворе. Подождем еще.
И вот раздалось громкое, на все комнату: "Я слушаю!". Мгновенно струсив, Юлька сунула трубку Аннушке.
- Бабушка, это я, Аня. Здравствуй, бабушка!
- Здравствуй, Аннушка. Как хорошо тебя слышно, милая, будто ты рядом.
- Как ты себя чувствуешь, бабушка? Ты здорова?
- Все слава Богу, дорогая, все слава Богу. Ну, рассказывай, как ты там живешь?
- Хорошо живу.
- Папу слушаешься?
- Слушаюсь. Это совсем не трудно, бабушка, он такой добрый!
- Балует он там тебя, наверно, сверх всякой меры?
- Еще как балует, бабушка!
- Вот я ему задам при встрече!
Девочки засмеялись.
- Это там Юленька рядом с тобой смеется? - спросила бабушка. - Дай-ка мне с ней поговорить. Сколько уж лет я ее голосок не слышала!
Юлька ахнула и запрыгала на месте, протягивая обе руки к телефону. Сестра, улыбаясь, передала ей трубку.
- Бабушка, здравствуйте!
- Здравствуй, Юленька!
- Ой, бабушка, я ужасно рада, что у меня теперь есть и Аня, и вы! Это так здоровско!
- Мне это очень приятно слышать, детка.
- Бабушка, а вы меня помните?
- Конечно, помню. Только ты не кричи, дорогая, я ведь совсем не глухая и даже еще не очень дряхлая. И говори мне, пожалуйста, "ты".
- И на "ты" можно?!
- Нужно, Юленька! Ведь это ты меня не помнишь, ты совсем маленькая была, когда папа увез тебя в Ленинград, а я-то тебя, проказницу, очень даже хорошо помню.
- А какая я была маленькая?
- Ты была такая юла, что все смеялись: "Ну и имечко подобрали!".
- Ой! А еще что-нибудь про мое счастливое детство?
- У нас тогда был пес Дозор, и ты очень любила спать у него в конуре.
- Класс! Бабушка, а может быть, это была Аня, а не я?
- Ты, ты! Я-то вас никогда не путала. У тебя, между прочим, есть отличительный знак.
- Какой, бабушка?
- На левой лопатке маленькое родимое пятнышко.
- Ань, срочно подними мне сзади майку - есть там что-нибудь?
- Есть, есть! Маленькое пятнышко как раз посредине лопатки.
- Левой?
- Левой!
- Ура! Бабушка меня помнит!
- Конечно, Юленька, я тебя помню и люблю. Я за тебя молюсь каждый день, а молитвенная память у людей самая крепкая.
- Ясное дело: если каждый день твердить Богу про какого-нибудь человека, так и не захочешь, а запомнишь его… Бабушка! А вот если вы… если ты взаправду меня любишь, то обещай не сердиться за один мой страшный-страшный грех.
- Какой еще такой "страшный-страшный грех"? Что ты там выдумываешь?
- Бабушка, я Аньке косу отрезала!
Аннушка сделала страшные глаза и отчаянно замотала головой.
- Юленька, нехорошо сестру Анькой звать… Погоди, как это косу отрезала? Это еще зачем? Кто разрешил?
- Так уж получилось. Понимаешь, бабушка, у меня-то волосы короткие, а тут приезжает моя сестра с длиннющей косой! Представляешь, какой ужас?
- Не понимаю, какой ужас! Такая прекрасная была коса…
- Ну как же ты не понимаешь, бабушка? Мы ведь оказались неодинаковые: лицо одно, а прически разные. А тут еще папа пообещал меня выдрать как егорову козу.
- Сидорову, наверно?
- Точно, Сидорову!
- А почему это папа собирался тебя выдрать? За дело поди?
- За дело, бабушка, за дело, - успокоила ее Юлька. - Вот тогда мы и решили стать совсем одинаковыми, чтобы папа не мог угадать, кого драть надо. Он запутался и на всякий случай простил обеих. Прости и ты, бабушка, а то ведь я завтра в первый раз на исповедь иду, так пусть у меня хоть на один грех будет меньше, ладно?
- Ладно, проказница, придется тебя простить. Но епитимью наложу на обеих: теперь вы обе забываете, где там у вас ножницы лежат, и обе отращиваете косы. Договорились?
- Договорились, бабушка! - дуэтом закричали девочки.
- Юленька, так ты завтра причащаешься?
- Да, только не завтра, а послезавтра. Так отец Георгий решил.
- Правильно решил, ведь у тебя послезавтра именины.
- Ой, бабушка, ты даже мои именины помнишь!
- Конечно, помню. Ну все, девочки, хватит нам тратить свое время и папины деньги.
- Бабушка, я тебя очень, очень люблю!
- Я тоже очень люблю тебя, Юленька. Нет, ты все-таки ни капельки не изменилась! А теперь дай-ка мне на минутку Аннушку.
- Подожди, подожди, бабушка! Я тебе еще покаяться хочу.
- Ну, покайся.
- Знаешь, бабушка, Аннушка меня все время воспитывает, воспитывает - прямо святую из меня хочет сделать!
- Ну, это у нее определенно не получится, не беспокойся. Это и есть твое покаяние?
- Да! А теперь даю тебе Аннушку! Аннушка взяла трубку.
- Бабушка, это я.
- Аннушка, ты там не переусердствуй, воспитывая Юлю в христианском духе. Не жми на нее очень-то: душа человеческая - дело тонкое.
- Ой, класс! - пискнула Юлька в полном упоении.
- Да нет, бабушка, Юля у нас умная и очень хорошая. Она сама все понимает, когда успевает подумать, - сказала Аннушка, улыбаясь сестре.
- Как же мне на нее хоть одним глазком глянуть хочется… Может быть, когда папа повезет тебя обратно в Псков, он захватит с собой и Юленьку?
Юлька завизжала от восторга.
- Хорошо, бабушка, мы попросим папу взять Юлю в Псков. Слышишь, как она радуется?
- Слышу, слышу. Ну, храни вас Бог, внученьки мои дорогие. Папе поклон от меня передайте.
- Передадим. Храни тебя Господь, бабушка! - сказала Аннушка.
- И твой Ангел Хранитель! - крикнула Юлька в трубку сбоку.
Когда зазвучали короткие сигналы и трубка была положена на место, сестры, не сговариваясь, взлетели на кровать и, взявшись за руки, принялись прыгать, распевая:
- Мы поедем вместе в Псков! Мы поедем вместе в Псков!
Ангелы радовались, глядя на них.
И никто из них не подозревал, что подлый Прыгун, сидя на своем обычном месте на карнизе, весь их разговор с бабушкой подслушал, запомнил и помчался докладывать Михрютке. Ну, а тот, выслушав Прыгуна, тут же побежал с доносом к Жанне и Жану.
- Юльку в Псков пускать нельзя, ее там окончательно испортят, в церковницу превратят, - решила Жанна. - После Пскова она еще и в Келпи не захочет ехать.
- Не пустим Юльку в Псков, - согласился Жан. - А вот от Анны надо бы поскорей избавиться - слишком уж от нее светло в Доме. У тебя на этот счет нет никаких идей, хозяюшка?
- Нет. Нам остается только терпение и смирение…
- Жанна, что ты несешь!
- Успокойся - ПОКАЗНЫЕ терпение и смирение. Скоро отец повезет ее в Псков, а Юльку я отвезу в Ирландию пораньше. И тогда…
- И тогда Мишин окажется целиком в твоих нежных и цепких коготках.
- Ясное дело! А домового надо бы наградить. Эй, Михрютка, ты где там прячешься? Хочешь со мной на дискотеку поехать?
Счастливый Михрютка свалился с потолка и заплясал перед хозяйкой.
- Еще бы не хотеть! В дискотеке музыка грохочет, люди скачут, и все на бесов похожи! Повертишься там - ну будто на исторической родине, в аду побывал!
- Вот и поедешь, оттянешься. Служи только хорошенько, все мне доноси, что услышишь, а награда тебе всегда будет.
- Рад служить, хозяюшка!
Назавтра отец Георгий встретил Акопа Спартаковича с сестрами в воротах Лавры.
- Вы с Аннушкой идите в храм, - сказал он Акопу Спартаковичу, - а мы с отроковицей Юлией покамест в тенечке побеседуем.
Отец Георгий повел Юльку по дорожке между высоких деревьев, мимо старинных надгробий, подвел к скамейке под большим кленом, там усадил ее и сам сел рядом.
- Ну, расскажи мне, отроковица Юлия, как ты к исповеди готовилась? - спросил он.
- Сначала мы с Аннушкой долго-долго молились, а потом она дала мне список грехов. Вот я и стала вспоминать все-все-все грехи моей жизни и отмечать в книжечке.
- И много отметила?
Юлька молчала, опустив голову.
Молчал и священник, неспешно перебирая четки.
- Почти все отметила, батюшка, какие в списке были, - прошептала наконец Юлька. - У меня только одного греха нет из этого списка.
- В самом деле? - удивился отец Георгий.