Повесть "Февраль - дорожки кривые" посвящена послевоенному детству: взросление подростков происходит трудно, непросто складываются их характеры. Как бы ни было тяжело, надо найти в себе силы противостоять злу, не сломаться в жестких, а подчас и жестоких жизненных ситуациях.
Альберт Анатольевич Иванов
Февраль - дорожки кривые
Не знаю, где как, а в Подмосковье весной рыбалка, с некоторыми оговорками, фактически запрещена, жди до 10 июня. Есть только одна отдушина - Шатура. На шатурских озерах разрешается удить и в мае, там весь нерест проходит на месяц раньше обычного. Вода теплая, даже зимой озера не замерзают, первенец ГОЭЛРО всю акваторию почему-то греет. За счет сбросов, наверное.
В общем, весной удильщику, если он не хочет нарваться на протоколы и штрафы, некуда деться, кроме Шатуры. А так там ничего, нормально. Карась, окунь, судак, щука… И рыболовная база на берегу озера Святого неплохая - дом на несколько комнат, койки, причал с лодками. Неподалеку от дамбы, на соседнем озере - Заморном - второй, более скромный домик базы, тоже и койки, и лодки. В будни всегда устроишься.
Туда и поехал.
Выехал я электричкой ночью, чтобы добраться засветло. Был я один, хотя в одиночку даже на рыбалке скучно. Да дружки-товарищи только по воскресным дням свободны. Вообще у нас лафа для тунеядцев и лиц так называемых свободных профессий: и в магазинах днем посвободней, и в кино, и на тех же рыббазах в будни просторно.
На конечной станции обнаружился и попутчик. Щуплый, моего возраста, тоже под пятьдесят. Повизгивающие сапоги с непомерными ботфортами, зачехленные удочки, рюкзак. Сначала мы шли независимо по темному еще городку, а возле парка Гагарина он заскрипел позади, догоняя, и по-свойски заметил:
- А холодно все же!.. Закурим, что ли?
Я не совсем понял и предложил ему сигареты, но у него были свои. Просто он набивался в компанию.
- Кури свои, дешевле обойдется, а? - неловко рассмеялся он. И я сразу вспомнил эту далекую поговорку, когда после войны мы сшибали на тротуарах бычки. - А ты знаешь… - панибратски начал он.
Одногодки, тем более рыболовы да охотники быстро сходятся.
- …иду я однажды вечером, поздно - все закрыто, и выходит из такси у гостиницы этакий лорд, я к нему: закурить не найдется?.. Он не спеша вынимает массивный портсигар чистого золота, музыкально отчиняет, а на внутренней крышке, таким, представляешь, полукругом, выложено мелкими бриллиантами: "Кури свои!" По-английски, - пояснил мой попутчик. - В Англии это было. В Кэмбридже.
- В Конотопе, - усмехнулся я. Эту байку я слышал еще в пятом или шестом классе в далекой школе.
- А, - и он вновь рассмеялся. - Вот как можно миллионером стать. На что ловить думаешь? - спросил про самое важное.
Я рыбацкие секреты не таю:
- На манку с корвалолом.
- Угу… Манку - карасю, а корвалол - себе?
Вот умора! Собственно, как все. Думают, заливаю.
- Запах стойкий, - терпеливо вразумил я. - Привлекает. Вон знаменитый Сабанеев и керосином предлагал тесто сдабривать. А уж корвалол… Несколько капель, и хорош.
- Правда? - теперь всерьез заинтересовался он.
- Неделю не выдыхается!
- А я анисовые капли применяю.
- Это все делают. Карась уже привык.
- Ну, корвалол всегда при мне, - ищуще охлопал он боковые карманы.
По грязной, хлюпкой тропке мы наконец выбрались из городка и пошли по твердой насыпи. Слева и справа еле угадывались чащи тростника, пахло гнилым болотом и развороченным торфом.
- А помнишь, какие тут пожары были, когда даже всю Москву хмарью заволокло!
- В отпуске? - спросил я.
Он по-мальчишески хмыкнул:
- Не-а. - И доверительно сообщил: - В командировке. Я там в одной конторе работаю. Сейчас все наше поколение, куда ни плюнь, - либо в "одной конторе", либо в НИИ. Ну и направили вдруг сюда, на ГРЭС. Приятное с полезным! - восхитился он.
- И в таком виде пойдешь? - Я давно уже ничему не удивлялся. - Как мушкетер?
- А у меня и костюм, и туфли с собой. Зорьку отсижу - и на ГРЭС.
Впереди во тьме послышалось, нарастая, какое-то слабое бряканье.
- Э-эй! - вдруг сердито закричал мой спутник. - Фонарик включай!
- А я вижу, - откликнулся свысока чей-то встречный голос.
Попутчик сдернул меня в сторону, мимо нас, потрескивая, прошелестела по воздуху, словно не касаясь земли, какая-то фигура. Я не сразу догадался, что велосипедист.
- Видит он! Как они тут шею не ломают? Себе-то ладно, - возмущался мой спутник, чавкая сапогами и возвращаясь на твердый путь. - Прошлым летом иду я с электрички, наших много было, растянулись впотьмах цепочкой… Слышу: впереди вдруг чертыхаются поочередно, топают, а в последний миг тот, кто прямо передо мной шел, сиганул вбок - тут меня как саданет что-то в грудь, я аж взвыл, а велосипедисту чертову хоть бы хны. Ручкой руля меня задел, да крепко! И даже не кувыркнулся, так и укатил молча, - сокрушался он. - Вот честно, ни машин, никакого транспорта не боюсь, а велосипедистов - притягиваю, что ли… В Воронеже бывал?
- Бывал, не раз.
- А я там жил. Чернавский мост знаешь?.. Шел я с пляжа через реку. Мне тогда лет двенадцать было, только что новые шкеры мне справили, такие брючата - серые в елочку, клеш, из немецкого шевиота. По тротуару себе вышагиваю, сбоку. Гляжу, не пойму, впереди все отскакивают - и на тебе, как в яблочко, врубился в меня пацан на велике - прямо против движения! Оба кубарем! Коленка-то ладно, штанину мне всю изорвал. И сколько таких случаев было… Мать меня тогда весь вечер потом по всем улицам у реки водила, чтоб я того велосипедиста опознал и мои бы штаны оплатили… - Он махнул рукой. - Даже трехколесные на меня наезжают.
Действительно, и мне вспомнилось: под машину, тьфу-тьфу-тьфу, ни разу не попадал, а под велосипед приходилось.
Мой попутчик, судя по всему, был из тех застенчивых, но разговорчивых людей. Попадаются такие по натуре тихие, которые болтливы. Это помогает им как-то преодолеть себя… Он к тебе доверчиво - того же и от тебя ждет. И пожалуй, зачастую не обманывается. Как ты к кому-то, так и тот к тебе.
- Что ж это мы?.. - внезапно спохватился он. - Идем-идем, а все еще незнакомы. Я Анатолий. По-старому Толик.
Я тоже назвался. Мы пожали, не сразу найдя, руки друг другу.
Вскоре и развидневаться стало. Тростник выступил, приблизившись к насыпи. Редкие деревья определились… И за буграми, поросшими кустарником, тонко проступила высокая, из двух надставленных жердей, телеантенна над крышей базы.
Пока мы промыкались с оформлением и устройством, совсем рассвело. Нас поселили не в главном доме на берегу Святого, там шел ремонт, а в домике у озера Заморного, где тоже свой причал с лодками. Правда, на Заморном карася почти и нет, в основном щука, но можно отплыть, а затем втихаря перетащить волоком лодку через низкую дамбу на Святое. Не впервой, опытные.
Мы выбрали себе двухкоечную комнату. Сонный дежурный, тем не менее пытливо окинув нас взором и потускнев оттого, что не тот клиент, медленно выдал нам ключи от лодок, весла, черпаки и спасательные пояса. Затем все же обреченно спросил:
- А больше там никто не идет?.. Жаль, - и вновь завалился на рыхлый диванчик.
- Глянь, во всех комнатах напрочь вырезаны замки, - негодовал Анатолий. - Знаешь, ничего в номере не оставляй. В прошлом году у меня спиннинг увели и трехколенную удочку, на полчаса всего отлучился. Безобразие!
- А чтобы не запирались и втихую не выпивали, - послышался с лежанки мстительный голос дежурного. - Пословицу слышал: "В огонь не лезь, а воде не верь"? Вчера один такой умный нафуздырился, перевернулся на лодке и утонул.
- Совсем?.. - по-глупому спросил Анатолий.
Дежурный показал ладонью:
- Весь. Еле нашли.
- А что же вы…
- У нас не пляж, - строго перебил дежурный. - У нас спасателей по штату нет. У меня тут тридцать лодок, уследи! А пояса на что?.. - Он вздохнул. - Его дома ждут, а он там, - кивнул за окошко, - лежит.
- Что - здесь? - Анатолий потыкал пальцем вниз. Здесь, мол, на базе.
- Почему - здесь… Там! - вновь показал дежурный за окошко. - У второго крылечка. - И встал.
Мы двинулись вслед за ним посмотреть. Зачем?..
- Сколь же я их, глупарей, переспасал… - бубнил дежурный.
У второго крылечка, горбясь, лежал брезент, накрыв что-то вроде набитого мешка - утопленники почему-то кажутся короткими. Там, где брезент не примыкал к земле, жужжали мухи.
Странно, глупо, неловко - и что тут еще скажешь? Хотелось вызвать в себе сочувствие, но было просто неуютно, зябко - и все.
- Милиция ночью приезжала, акт составляли, сегодня машина придет… - Дежурный погрозил нам, кивая одним только пальцем, а сама сжатая ладонь не двигалась. - Глядите у меня, осторожней! От вас только неприятности… - Тут силы его иссякли, он ушел в конторку мучиться дальше.
- Я тоже как-то одного спас, - задумчиво пробормотал Анатолий, подняв воротник. - Давно…
Утро мы провели на Святом, поймав по десятку мерных белых карасиков. Потом Анатолий что-то крикнул мне издали со своей лодки и поплыл назад, очевидно торопясь на ГРЭС. А вечером мы опять встретились в нашей комнатке.