VII
Обычно Подшаффэ обедал прямо у себя в мастерской. чтобы не упустить клиента, если таковой объявится. Было известно, однако, что в это время дня такого не случалось никогда. Таким образом, обед в мастерской таил в себе двойное преимущество: во-первых, клиент отсутствовал, а во-вторых, благодаря во-первых, Подшаффе мог спокойно заморить червячка. Последний, как правило, безропотно отдавал концы от горячей порции рубленого мяса с картофельным пюре которую приносила Мадо Ножка-Крошка около часу дня, сразу после схлыва нахлыва посетителей.
- А я думал, сегодня будет требуха, - сказал Подшаффэ, наклоняясь за спрятанной в углу бутылкой красного вина.
Мадо Ножка-Крошка только пожала плечами:
- Требуха? Размечтался!
Подшаффэ и сам это прекрасно знал.
- Ну, что там хмырь?
- Доедает. Молчит пока.
- Вопросов не задает?
- Нет.
- А Турандот с ним не разговаривал?
- Нет, робеет.
- Какой-то он нелюбопытный.
- Да любопытный, любопытный! Только не решается.
- Мда.
Подшаффэ приступил к уничтожению своего месива, температура которого тем временем понизилась до разумных пределов.
- Что-нибудь еще принести? - спросила Мадо Ножка-Крошка. - Сыр бри? Камамбер?
- А бри - хороший?
- Не так чтобы очень.
- Тогда этого - того.
Мадо Ножка-Крошка уже направилась было к выходу, когда Подшаффе спросил:
- А что он ел?
- То же, что и вы. Нуфточнасти.
И Мадо молниеносно преодолела десять метров, отделявшие мастерскую от "Погребка". Более обстоятельно она ответит потом. Подшаффэ счел поступившую информацию в высшей степени недостаточной. Но создавалось впечатление, что до возвращения Мадо пищи для размышления ему тем не менее хватило. Официантка протянула ему тарелку с тоскливым кусочком сыра.
- Ну что? - спросил Подшаффэ. - Что хмырь?
- Кофе допивает.
- Чего говорит?
- Молчит по-прежнему.
- Хорошо поел? Как у него с аппетитом?
- Нормально. Глотает не жуя.
- А с чего он начал? С большой сардины или салата из помидор?
- Я же вам сказала, фточнасти, как вы, нуфточности. Нисчего ни начал.
- А пил что?
- Красное.
- Маленький стакан или большой?
- Большой. Все выпил.
- Мда, - сказал Подшаффэ с явным интересом. Перед тем как приступить к сыру, он ловким сосательным движением не спеша извлек пук говяжьих волокон, застрявших у него в нескольких местах между зубами.
- Ну а в туалет? - спросил он еще. - Он в туалет ходил?
- Нет.
- Даже не писал?
- Нет.
- И руки не мыл?
- Нет.
- А выражение лица какое?
- Никакого.
Подшаффэ принялся за объемистый бутерброд с сыром, которые был приготовлен им с чрезвычайной тщательностью. Он отодвинул корочку камамбера к дальнему краю ломтя, оставляя, таким образом, лучшее на потом.
Мадо Ножка-Крошка рассеянно наблюдала за ним. Она почему-то уже никуда не спешила, хотя ее рабочее время еще не истекло. В "Погребке" наверняка сидели клиенты и требовали счет. Одним из них мог быть и хмырь. Она прислонилась к будочке и, пользуясь тем, что рот у Подшаффэ был набит и он тем самым был лишен дара речи, перешла к обсуждению своих личных проблем.
- Человек он серьезный, - сказала она. - Со специальностью. И специальность хорошая - таксист, правда ведь?
...(Жест.)
- Не слишком стар. И не слишком молод. Здоровье в порядке. Крепкий парень. И денежки наверняка водятся. Одно плохо - романтик он.
- Этушточно, - едва успел вымолвить Подшаффэ между двумя заглатываниями пищи.
- Но как он все-таки меня бесит! Копается в этих брачных объявлениях, упивается письмами читательниц в каких-то дурацких женских журналах. Я ему говорю: "Ниужелишвы думаете, ниужелишвы думаете, что откопаете там птичку вашей мечты?" Если бы птичка действительно была так хороша, ее б без всяких объявлений откопали, правда ведь?
...(Жест.)
Подшаффэ проглотил последний кусок. Покончив с бутербродом, он не спеша выпил стаканчик вина, после чего поставил бутылку на место.
- Ну а Шарль? - спросил он. - Что он на это говорит?
- Только отмахивается. "А тебя-то, птичка моя, что, часто откапывали?" Шутит в общем. (Вздыхает.) Не хочет меня понять.
- Ты бы ему честно во всем призналась.
- Я уже думала об этом, но как-то все не складывается. Вот, например, встречаемся мы с ним иногда на лестнице. Перепихнемся по-быстрому, прямо там, "на ступеньках замка, на ступеньках замка", знаете, как в песне поется? Только в эти минуты я не могу с ним серьезно разговаривать, я о другом думаю (пауза), не о том, чтоб с ним серьезно поговорить (пауза). Надо бы мне пригласить его как-нибудь на ужин. Как вы думаете, он пойдет?
- Во всяком случае, с его стороны было бы нехорошо тебе отказывать.
- Тото и оното, что Шарль не всегда себя хорошо ведет по отношению ко мне.
Подшаффэ жестом выразил свое несогласие. Тут на пороге "Погребка" с криком "Мадо!" появился Турандот.
"Сейчас, минутку!" - крикнула она в ответ, вложив в свои слова энергию, обеспечивающую им нужное ускорение и интенсивность звуковых колебаний при прохождении через воздушную массу.
- Интересно все-таки, - добавила она уже тише, обращаясь к Подшаффэ, - на что он в конечном счете рассчитывает, чем эта девица из газеты может быть лучше меня? Что у нее, жопа из чистого золота или еще чего?
Турандот издал очередной клич, не позволив ей тем самым сформулировать следующую гипотезу. Она унесла посуду, оставив Подшаффэ наедине с башмаками и улицей. Но он не сразу принялся за работу. Медленно скрутив одну из своих пяти ежедневных сигарет, он спокойно начал курить. Глядя на него, можно было почти с полной уверенностью сказать: создается впечатление, что он как будто о чем-то думает. Когда сигарета была почти докурена, он загасил окурок и аккуратно засунул его в коробочку из-под мятных таблеток - эта привычка сохранилась у него еще со времен оккупации. Потом он услышал вопрос:
"Не найдется ли у вас случайно шнурка для ботинок, а то мой только что порвался?" Подшаффэ поднял глаза - чтоб ему провалиться на этом месте! - но это и в самом деле был хмырь, который продолжил так:
- Нет ничего отвратительней разорванного шнурка, не правда ли?
- Не знаю, - ответил Подшаффэ.
- Мне желтые нужны, ну, если хотите, коричневые. Но не черные.
- Сейчас посмотрю, что у меня вообще есть, - сказал Подшаффэ. - Я не уверен, что тут у меня найдутся все нужные вам цвета.
Однако он не сдвинулся с места и продолжал разглядывать своего собеседника. Последний же делал вид, что ничего не замечает.
- Я же у вас не требую шнурков всех цветов радуги?
- Каких, каких?
- Всех цветов радуги.
- Именно радужных у меня как раз в данный момент и нету. Как, впрочем, и других цветов.
- А вот там, в той коробке, у вас случайно не шнурки?
Подшаффэпрашшиппел:
- Послушайте, мне не нравится, когда у меня тут все вынюхивают.
- Но вы же не откажете в шнурке человеку, которому он действительно нужен! Это все равно, что отказать голодающему в корке хлеба!
- Хватит. Не пытайтесь меня разжалобить.
- А пару ботинок? Вы и ботинки мне продадите?
- Ну знаете ли! - воскликнул Подшаффэ. - Вы - нахал!
- Почему это?
- У меня ремонт обуви, а не обувной магазин. "Не сутор ультра крепидам", как говорили древние. Вы случайно по-латыни не понимаете? Ускве нон асцендам анк'ио сон питторе адиос амигос аминь. Вот так-то. Хотя вы не можете этого оценить, вы ведь не священник, а легавый.
- Откуда вы взяли, скажите на милость?
- Легавый или извращенец.
Хмырь спокойно пожал плечами:
- Оскорбления! Вот награда за то, что я привел домой заблудившегося ребенка! Сплошные оскорбления, - сказал он неуверенно, без малейшей горечи в голосе. И добавил, тяжело вздохнув: - А родственнички-то одни чего стоят.
Подшаффэ оторвал задницу от стула и спросил угрожающе:
- Чем вам родственники-то не угодили? Что вам не нравится?
- Да так, ничего. (Улыбнулся.)
- Нет уж, скажите. Скажите! Чего уж там.
- Дядюшка-то голубой.
- Не правда! - заорал Подшаффэ. - Не правда! Я запрещаю вам так говорить!
- Вы ничего не можете мне запретить, дорогой мой. Вы мне не указ.
- Габриель, - сказал Подшаффэ напыщенно. - Габриель честный гражданин, порядочный, всеми уважаемый человек. Его, кстати говоря, все здесь любят.
- Соблазнительница он.
- Надоели вы мне, только и знаете, что всех осуждать. Повторяю, Габриель не голубой, неужели не ясно?
- А вы докажите, - парировал хмырь.
- Нет ничего проще, - ответил Подшаффэ. - Он женат.
- Это ничего не значит. Вот Генрих Третий, например, тоже был женат.
- На ком же это? (Улыбнулся.)
- На Луизе де Водемон.
Подшаффэ испустил смешок.
- Если бы эта тетка и вправду была королевой Франции, это было бы давно известно.
- Это и так известно.
- Наверное, это по ящику передавали (гримаса). Вы что, верите всему, что они говорят?
- Не только по ящику. Это и во всех книгах есть!