Всего за 69.9 руб. Купить полную версию
У окошка рейса Москва-Ашхабад толпились пассажиры. Митька выбрал одного из них - серьезного, усатого, чем-то похожего на их папу.
- Дядя! - позвал его Митька.
- Вы меня? - удивился усатый.
- Вас! - сказали мы вместе.
Усатый подошел.
- Вот у нас тут в варежке черепашонок Кроха, - сказал Даня. - Возьмите его с собой.
- Зачем? - не понял усатый. - Я в Каракумы, там этих черепах полно!
- Понимаете, у него… ностальгия. Ему как раз тоже в Каракумы надо.
- Ну что ж, - покачал головой усатый, - надо так надо.
Он записал их адрес. Митька отдал ему варежку.
Потом мы видели, как он прошел в стеклянные двери, сел в автобус и уехал.
А через три дня пришла телеграмма:
КАРАКУМАХ ЦВЕТУТ ТЮЛЬПАНЫ
САМОЧУВСТВИЕ ХОРОШЕЕ НЕ СКУЧАЙТЕ
ВАШ КРОХА.
Голова профессора Шишкина
Нет на свете, скажу вам, человека серьезнее моего папы. Даже среди родственников по его линии. Хотя в нашем роду люди наисерьезнейшие, кроме дедушкиного брата - дяди Вани из Витебска. Этот наш дядя Ваня, во-первых, единственный блондин. А во-вторых, он всегда был с причудами и любил надевать на голову капроновый чулок.
В этом смысле у папы с нашим дядей Ваней - ничего общего. Папе не то что в зрелом возрасте, в детстве такое бы в голову не пришло. Достаточно взглянуть на его детскую фотографию: стоит на стуле: в коротеньких штанах, майке, пухленький такой, а лицо - настоящего взрослого человека.
Раз только в день своего совершеннолетия папа поступил легкомысленно. Он упросил старушку - соседку по их коммунальной квартире - сделать ему брюки-клеш. В новой тельняшке и в таких вот брюках с клиньями из другого материала папа куда-то ушел и на свой день рождения не явился.
Напрасно ожидали папу бабушка, дедушка и друг дедушки Кошкин, который, зная, что папу беспокоят исключительно судьбы стран и народов, принес ему в подарок трехтомник Карла Маркса.
- К тебе гости пришли! - кричал потом дедушка на папу. - Карла Маркса подарили!..
С этого момента папа до того сосредоточился на общественных науках, что во все остальное просто не вникал.
Спросишь у него:
- Пап! Это что за дерево?
- Не клен.
- Да это ж бузина, - говоришь ему, - разве ты не знаешь?!
А он не знает и обижается.
Когда мне исполнилось двенадцать лет, и мы с папой поехали на море, я так решила: папу не обижать, наоборот, если что - защищать, ведь он у меня такой ранимый.
И вот мы на море! И я кормлю чаек вместо зарядки. А море - гладкое, как бритва, с острым горизонтом. Ни волн, ни ветров, одни чайки рано утром шумят на берегу.
Но в основном тут штормит, не зря гранитный мол загораживает от моря город. И не всегда волнорезы теплые и сухие. И ящерицы так бесстрашно замирают на солнце у самой воды.
Мы сняли комнату на краю города. За нами росли гигантские эвкалипты, чайные кусты и пальмы с узким основанием и таким расширенным к верху стволом, что напоминали морковку.
К морю от нас идти вдоль чугунной ограды санатория "Прибой". Эту ограду, не переставая, все лето красили два аджарца в пилотках из газет. Чинно сидя на стремянках, они покуривали папиросы, болтали ногами в скособоченных башмаках и вели неторопливую беседу на своем языке.
Все вокруг они заляпали и забрызгали, но мне нравится стоять возле них и нюхать, как пахнет краской. Я вообще бы хотела учиться на маляра. Там ученики - так написано в объявлении - "обеспечиваются парадной формой"! А?! ПАРАДНАЯ ФОРМА МАЛЯРА?! А крутящиеся на палках щетки - под названием "холява"?! Малярный каток с узорами! Ведра красок! А полеты в люльке?!
Но папа против.
- Мой тебе совет, - говорит, - шагай по стопам своего отца. А то будешь безалаберной, как наш дядя Ваня: родился в Гомеле, учился в Житомире, живет в Витебске - восемьдесят лет человеку - ничего в жизни не понимает.
Не знаю, с дядей Ваней у меня было не так уж много встреч, но я его без памяти любила. Именно за то, что дядя Ваня никогда не шагал ни по чьим стопам. В любом деле - чем бы оно потом ни кончалось - дядя Ваня прокладывал собственный необыкновенный путь. Притом с ним можно говорить о всякой всячине: все он прекрасно понимает - и в жизни, и везде!
Уйдя на пенсию, дядя Ваня научился играть на гитаре. Он поставил задачу - осваивать в год ровно по одному аккорду. Спустя три года дядя Ваня свободно себе аккомпанировал и сделался признанным в Витебске самодеятельным шансонье.
А его коронный номер - голова в чулке?! Никогда не видела ничего чудеснее. И по правде говоря, мне жалко, что папа, почти прямой дядиванин потомок, ничем на него не похож.
Ну и что, я на папу не жалуюсь. Он ведь не виноват, что родился серьезным. Бежит папа утром по улице трусцой, в одних только плавках! А с каким солидным видом! Два аджарца-маляра приподнимают газетные пилотки и почтительно приветствуют его:
- Доброе утро!
- Здравствуйте, товарищи, - отвечает им папа и скорей, пока жители города не повысыпали из домов, мчится дальше, на море, в этих своих, как я уже говорила, плавках.
Раз в сто лет попадаются такие плавки - с пожеланием! Прямо на трусах мелкими буквами написано: "Счастливой вам носки!"
- До чего доброжелательный народ, - сказал папа, приобретая их в пляжном киоске.
И лето, правда, вышло счастливое. На каждом углу продавали кукурузу!.. Земляные орешки, спелые абрикосы!.. Я с ластами плавала, в маске и с трубкой!.. Я обгорела!.. А папа - ничего. Это потому, что он смуглый.
Я заметила: чем человек чернее, тем он, как правило, упорнее загорает. Рядом, например, со мной и папой загорали двое негров. Муж и жена - из Африки приехали отдыхать. Целыми днями они лежали на лежаках - им даже врач из медпункта сделал в мегафон замечание.
Все шло прекрасно. Откуда нам было знать, что наша с папой беззаботность висит на волоске.
Однажды к хозяину, у которого мы жили, дяде Георгию, пришел его друг, культорг из санатория "Прибой". В маленькой, увитой "граммофончиками" беседке за чашкой виноградного сока дядя Георгий открыл другу, что его квартирант по профессии лектор.
Тогда культорг - внушительная фигура, весь в зеленом, один пиджак в лиловых листьях пальм - возник в наших с папой дверях и сказал: - Валерий Борисович! Попрошу! Прочтите лекцию у нас в "Прибое"!
Назавтра ближе к вечеру по городу и побережью расклеили афиши. В программе обещали: "Доклад "Значение изучения истории для наших дней". Читает В. Б. Шишкин, профессор из Москвы".