Тяп-ляп
Боря Светляков прочёл в "Пионерских ступеньках": "Сделай одну-две вещи, полезные для дома" - и решил сколотить табуретку.
Табуретка у него получилась быстро. Но с неё сначала папа свалился, а потом бабушка. Свалилась и заохала:
- Ох, тут и костей не соберёшь!
Тогда Борька поправил у табуретки подкосившиеся ножки, поставил её в угол и написал на бумаге, как в музее: "Не садиться".
А когда к нему пришли ребята из класса, он спрятал эту бумажку, показал всем табуретку и похвалился:
- Во! Моя! Это значит, что я уже поднялся на одну ступеньку!
Он осторожно сел на своё "изобретение" и стал незаметно себя ногами поддерживать.
А ребята ему сказали:
- А ты ноги от пола оторви! Оторви ноги!
Боря на сантиметр приподнял свои ноги, и вдруг табуретка рассыпалась на части!
И все увидели, как Борька действительно поднимался. Только не на "пионерскую ступеньку", а с пола!
Записка
Федю Зайцева с позором выгнали с урока. И мало того, что выгнали, - Клавдия Сергеевна ещё написала записку отцу: "Уважаемый товарищ Зайцев, прошу обратить внимание на поведение вашего сына. За последнее время Федя очень разболтался: на уроках подсказывает, много разговаривает со своей соседкой, а сегодня пытался кукарекать из-под парты".
- Покажешь эту записку папе, - сказала Клавдия Сергеевна, - и пускай он на ней распишется. Понял?
- Понял, - угрюмо ответил Федя и стал собирать книжки. "Ох и вредная у нас учительница!" - подумал он.
Но кто его дёрнул кукарекать? Сидел бы себе спокойно, и от отца бы не влетело. А теперь пойди покажись ему со страшной запиской! Отец такой выговор закатит - не обрадуешься. И во всём виновата Софка. Это она всё подбивала: "А ну-ка, Федя, кукарекни! Все мальчишки должны быть смелыми". Ну, Федя и показал себя. Софка-то осталась в классе, а он… ох и жизнь пошла!
Вообще эта Софка была какая-то странная девчонка. Федя сидел на задней парте один, а Софка взяла переложила к нему свой портфель и заявила: "Мне отсюда лучше на доску смотреть. Я дальнозоркая. Теперь будем вместе".
Федя хотел было взбунтоваться, но, увидев, что у Софки на руке настоящие часы, смирился. С часами хорошо сидеть, можно в любое время узнать, сколько минут остаётся до конца урока.
Ну и с тех пор у них и пошло: что ни урок - то сплошные разговоры с Софкой и сплошные замечания от учителей.
Отец у Феди работал мастером на заводе. Человек он был строгий, молчаливый. А если скажет слово - как топором отрубит. Всё будет по-отцовскому. Например, запретил он Феде два дня выходить на улицу за то, что Федя сказал бабушке, что она разбирается в пионерских делах, как свинья в апельсинах, - и Федя сидел дома как миленький. Или вот другой случай. Федя взял и на своём велосипеде стал выделывать разные фокусы: управлять ногами, ездить задом наперёд - и врезался в дерево. На колесе образовалась "восьмёрка", руль был свёрнут, а рама поцарапана. Отец посмотрел на велосипед и сказал: "Хватит! Раз не умеешь беречь вещь, не будешь кататься целый месяц". И всё было, как сказал: Федя не катался ровно тридцать один день.
А какое наказание отец теперь выдумает - неизвестно.
Да, впрочем, не так было страшно для Феди наказание, как мысль о том, что отец опять разволнуется и у него будет болеть сердце. Ему врачи давно запретили волноваться, и дома, например, мама всегда создаёт для него покой. И Федя отца бережёт: не топает ногами в комнате, не поёт, а Вовку-соседа бьёт только на улице. А сегодня он не удержался - сорвался.
Федя бродил по улице после школы и долго раздумывал, идти ли домой или не идти. Может быть, сесть на какой-нибудь поезд и уехать на целинные земли? Или вот неплохо было бы, если бы его легонько сбил автобус. Ударил бы крылом не сильно, и Федя пролежал бы дома дней десять, и всё бы забылось: и его кукареканье и записка. А к нему могла бы приходить Софа с конфетами и печеньем, каким она всегда его угощала на уроках.
Но когда уже начало смеркаться, Федя решил, что лучше всё-таки не сталкиваться с автобусом, и пошёл к своему переулку.
Дома мамы не было, и Федя, съев холодный обед - это его пускай девчонки разогревают, а он не хозяйка? - уселся за телевизор. Но мысли о записке не давали ему покоя. Показать ли её папе или не показать? А вдруг отец разволнуется и с ним опять плохо будет?
"Ну, Софка, погоди - я тебе тоже что-нибудь подстрою!"
А что, если пойти и отлупить Софку? Раз с ним произошло такое несчастье, пускай она тоже поплачет.
Сказано - сделано. Федя быстро оделся. Девочка жила через переулок. Он поднялся к ней на второй этаж и позвонил.
- Федя, это ты? - сказала Софина мама, маленькая черноволосая женщина, открывая дверь. - А Софы нет дома. Что ей передать?
- Скажите, что я приходил… по делам.
- А может быть, ты её в комнате подождёшь, если что-нибудь важное…
- Нет, спасибо, - ответил Федя, а сам решил, что дождётся Софку у парадного.
Он вышел на улицу и вдруг увидел, что навстречу идёт Софка. Она шла, размахивая чёрной папкой с нотами, и гнала, как мячик, перед собой консервную банку.
- Софка, стой! - Федя схватил её за рукав и наступил на банку ногой. - Ты что меня подговаривала, чтобы я кукарекал?
- Ничего. Отдай банку!
- Банку… А вот как я тебе дам сейчас, тогда будешь знать!
- Ха, подумаешь, какой храбрец нашёлся: на девчонках силу пробовать! Да мало ли что я тебе скажу! Вот бросься с десятого этажа - ты бросишься, да?
- С десятого не прыгну, а со второго могу.
- Ну вот прыгни!
- Ты мне зубы не заговаривай! Нашла дурачка! Я пойду прыгать, а ты - домой?
И Федя что есть силы дёрнул её за рукав. Потом он хотел стукнуть Софку по голове, размахнулся, но тут она вывернулась, и Федя, стоявший одной ногой на банке, чуть-чуть не шлёпнулся на землю. Девочка понеслась к дому. Федя растерялся, а когда сообразил, что надо догонять её, Софка уже была у своей двери.
М-да-а… теперь дела совсем плохи. Теперь Софка со зла разболтает, что он получил записку, а её мама возьмёт да и позвонит Фединой маме - и тогда каюк!
Федя побежал к себе домой в надежде, что его мама не пришла с работы и он сможет выключить телефон. Но когда он подошёл к своей двери, он почувствовал, что на их лестничной площадке пахнет чем-то жареным.
Мама хлопотала на кухне. Увидев Федю, она его поцеловала, потрепала волосы и весело спросила:
- Ну, как дела?
- Ничего, - нарочито бодрым голосом ответил Федя, а про себя добавил: "Ничего хорошего!"
С горя он пошёл в чуланчик и принялся проявлять свои снимки. Вчера было воскресенье, и Федя снимал папу и маму на фоне стоявшей в переулке чужой "Победы".
Но в чуланчике также не повезло, Федя засветил три плёнки и облил себя проявителем. На белой рубашке появились коричневые пятна. Федя опять разозлился на Софку. Это она была во всём виновата! Но тут пришёл контролёр из газовой конторы и попросил маму расписаться в своей книжке.
- Федя, у тебя есть карандаш? - спросила мама.
- Есть! - крикнул Федя из чулана. - Возьми в моём портфеле!
Мама расписалась. Но как только контролёр ушёл, она немедленно позвала сына в комнату.
- Что это значит? - спросила она. В руках у неё была записка от Клавдии Сергеевны.
Вот чёрт дёрнул Федю сказать, что у него есть карандаш в портфеле!
- Да так… - сказал Федя. - Нам всем такие написали.
Мама прочла записку один раз, потом второй и вдруг тихо сказала:
- И ты считаешь, что это - ничего особенного?
- Ну, мама, ведь сама-то учительница не ругает меня, а просто сообщает о моём поведении. Так что ж тут такого!..
- Это безобразие, Фёдор! - повысила мама голос. - Ну, погоди, придёт папа…
- Мама, - тихо сказал Федя, - я тебя очень прошу - не говори папе.
- А ты почему себя так ведёшь? Почему?
У Феди тряслись коленки - докукарекался!
Мама ещё долго кричала, а потом хлопнула дверью - зашла на кухню.
И вскоре пришёл отец. Федя слышал, как он, моя руки на кухне, разговаривал с мамой. Но она о записке пока не говорила. "Наверно, скажет после обеда, чтобы аппетита не портить", - подумал Федя. Он принялся за уроки. Но, конечно, ни одна задачка ему не шла в голову. Он всё время ловил обрывки разговоров отца с матерью. Однако мать ни слова о записке.
И вдруг раздался телефонный звонок. Папа подошёл к аппарату.
- Да, это я, - сказал он. - А что такое. Софа? Я тебя слушаю.
Федя быстро-быстро побежал в переднюю и хотел улизнуть на улицу, но здесь его задержала мама.
- Куда пошёл? Сиди дома! - строго сказала она.
- Не может быть! - продолжал свой разговор папа с Софой. - И его выгнали?!
Расплата приближалась. И как Федя эту Софку ещё раньше не пристукнул?! Отец, закончив разговор, положил трубку и хмуро посмотрел на Федю:
- Где записка?
Федя принёс свой "камень".
Отец прочитал записку, вынул из верхнего кармана пиджака тонко очинённый карандаш и быстро расписался на ней. Потом он медленно погладил себя рукой по груди.
- Ну что? - тихо спросил он. - Взгреть?
- Как хочешь, - ответил Федя, отводя взгляд в сторону.
- Ты сегодня приходил к Софе?
- Приходил.
- И вы действительно договорились о том, что с завтрашнего дня будете хорошо себя вести? Был такой разговор?
Федя хотел сказать "был!", но потом, решив быть до конца честным, сказал:
- Нет, папа… Но завтра будет!