Сержант, кинув взгляд на дежурного, который прислушивался к разговору, понял, что его авторитет находится под угрозой. Он поправил пояс, принял официальный вид и строго спросил:
- Так ты только для этого меня искал?
- Я хорошо знаю вкусы пана сержанта, и поэтому хотел вас лично оповестить. Матч будет редкий.
- Ну ладно, приду, если будет время, - согласился участковый.
Но Манюсь мгновенно весь как-то сник и до того помрачнел, что сержант поразился, глядя на него.
- Ну вот, - пробормотал парнишка, - а ведь неизвестно, состоится ли вообще этот матч.
- Почему неизвестно?
- Все зависит от уважаемого гражданина сержанта.
- От меня?- Сержант вытаращил глаза.
- Ну да, от пана сержанта, потому что пан сержант ослабил нашу команду.
Тут участковый понял всю игру Чека. Вспомнив о четырех мальчишках, которые сидели сейчас в милиции за скандал в "Маргаритке", он схватил Манюся за плечи:
- Не выпущу их, мой милый, пока за ними не явятся родители. И не будет у меня жалости к этим хулиганам!
- Это лучшие игроки, - несмело ввернул Чек.
- Это безобразники и скандалисты! - гремел сержант. - И слушать о них не хочу!
Манюсь потянул носом и скривился, точно собирался заплакать:
- Значит, в воскресенье матч не состоится…
- Не состоится! - Сержант ударил кулаком по перегородке.
- Значит, пану сержанту безразлично…
- Безразлично! - последовал второй удар.
- Значит, с футболом у нас на Воле полный провал.
"Полный провал", - уже вертелось на языке участкового, однако сержант воздержался и удивленно спросил:
- Почему провал?
- Потому что народная власть не заботится о развитии спорта. - Заметив, что участковый смутился, Манюсь разыграл из себя обиженного. - Провал по всему фронту. Команда разлетится. Ребята, вместо того чтобы играть в футбол, начнут шататься по улицам. Спортивных мероприятий не будет. Всеобщая катастрофа. Пан сержант… В последний раз… За Загорского и Пухальского я ручаюсь своей честью. В конце концов, если пан мне не доверяет, пусть он справится у Вацека Стефанека из "Полонии": он над нами шефствует.
Фамилия лучшего игрока "Полонии" произвела на сержанта впечатление. После минутного размышления он произнес:
- Ладно, этих двух выпущу, но дам знать о них в домоуправление, а за теми пускай явятся родители.
- Наши не виноваты, это не они начали! - закричал Чек вне себя от радости. Он был готов броситься сержанту на шею.
Жемчужинка уже потерял надежду увидеть Чека. Уверенный, что его тоже задержали в комиссариате, он уже собрался возвращаться домой, когда увидел в воротах троих ребят. На минуту он онемел от радости, а потом бегом кинулся им навстречу:
- Ну как, удалось?
Манюсь прищурился:
- Удалось, брат. Уж если Чек что скажет, будет порядок.
Спутники Чека еще носили на себе явные следы недавних происшествий. Оба шли бледные, расстроенные. У Тадека Пухальского на память о схватке со Скумбрией остался синяк под глазом; у Манджаро был расцарапан лоб. Но лица их светились улыбкой. Еще бы, ведь все закончилось благополучно!
Жемчужинка изо всех сил хлопнул Манджаро по плечу.
- Твое счастье, брат! Говорил я тебе, что Чек мировой товарищ!
Манджаро как-то криво усмехнулся. Ни слова не сказав, он неловко пожал руку Манюсю.
5
Так неудачно закончилась попытка объединить "Сиренку" и "Ураган". Однако, несмотря на доводы пана Лопотека и надежды Манджаро, большинство игроков "Сиренки" были рады такому исходу. "Обойдемся как-нибудь сами", - думали ребята. Объединение с "Ураганом" не обещало ничего хорошего и могло лишь прибавить хлопот и неприятностей.
Утром во вторник на совещании всей команды была избрана делегация, которой предстояло отправиться на Маршалковскую, в редакцию "Жиця Варшавы". В состав делегации вошли Манджаро, Чек и Кшись Слонецкий. Тадек Пухальский был в обиде, что его, знаменитого знатока футбола, снова обошли, однако ребята ему объяснили, что слишком много народу в редакцию посылать нельзя. Без четверти пять ребята были уже у входа в здание "Жиця Варшавы".
- Вам куда? - спросил швейцар, подозрительно глядя на вытертые штаны Манюся и продранную на локтях рубашку Манджаро.
- Мое почтение! - приветствовал его как всегда любезный и улыбающийся Чек. - Мы по делам спорта. Хотим записаться на турнир.
- Второй этаж, комната двадцать: три.
Ребята взбежали на второй этаж и остановились пораженные. В широком коридоре стояли шум и толкотня, как у ворот стадиона во время международной встречи.
- Говорил я, что нужно торопиться! - волновался Кшись.
Чек почесал за ухом.
- Пропали мы, братцы! Очередь больше, чем в универмаге на Вольской. Надо справиться, не дают ли номерков. - Нахлобучив шапку на лоб, подтянув спадающие штаны. Манюсь, работая локтями, нырнул в толчею.
- Не пропускайте его! - раздались сзади возмущенные крики.
- Становись в очередь, а то по уху заработаешь! - предупредил его рослый парень в купальной шапке.
- Спокойствие, граждане, я только за справками и советом.
- Не пускайте его! - верещал кто-то в конце коридора.
Но Чек был уже недалеко от желанных дверей. За матовым стеклом, на котором виднелась надпись "Отдел спорта", двигались тени. Рядом с. собой он увидел равнодушное лицо Королевича и широкие плечи Скумбрии.
- Почтение! - приветствовал он их насмешливой улыбкой. - Как вы себя чувствуете после отпуска?
Королевич скривился и неопределенно пожал плечами: его трудно было вывести из равновесия. Скумбрия окинул Чека полным ненависти взглядом.
- И вы сюда? - Он насмешливо улыбнулся.
- И мы сюда, - рассмеялся Манюсь ему в лицо.
- Эту мелюзгу не запишут, - пробормотал Королевич, обращаясь к Скумбрии.
Тот рассмеялся:
- Ничего, пригодятся: будут нам мяч подавать.
- Когда будете его из своих ворот вытаскивать, - нашелся Манюсь и весело расхохотался.
Вслед за ним рассмеялись несколько подростков. Им понравилась веселая рожица Манюся, его лукавые глаза и острый язык.
- Ты из какой же команды? - покровительственно похлопав его по плечу, спросил здоровый верзила.
- Я с Воли, с Гурчевской улицы. Наш клуб называвши "Сиренка", запомни хорошо, еще не раз о нем услышишь.
- А я с Жолибожа. У нас команда первый класс, - похвастался детина.
Манюсь не хотел остаться в долгу. Состроив важную мину, он бросил мимоходом:
- У нас тоже солидная организация. Имеем хорошего тренера.
В глазах верзилы зажглось любопытство:
- Кто у вас?
- Стефанек. Вацлав Стефанек.
- Этот, из "Полонии"? Не может быть! - воскликнул верзила, с уважением взглянув на Чека.
- Брехня! - вмешался Скумбрия. - Нет у Стефанека другой работы, как такую мелюзгу тренировать!
Манюсь прищурился:
- Не веришь - приходи в среду в пять часов к нам на поле. Убедишься сам.
- Брехня! - повторил Скумбрия. - Ты стащил у него мяч, а он же тебя будет тренировать?
Манюсь весь ощетинился, точно готовясь к драке. Его раздражало то, что Скумбрия вмешался в разговор, и вместе с тем он чувствовал, что перехватил малость, рас: сказывая о тренере. Ведь на самом деле Стефанек только пообещал прийти к ним на поле, а о том, что собирается их тренировать, он не обмолвился ни словом. Это он сам. Чек, в своем воображении уже назначил Стефанека тренером "Сиренки". Да, нехорошо вышло! Но не мог же он не поднять брошенной перчатки.
- Что ты можешь знать, - крикнул он Скумбрии, - если два дня просидел в милиции? Стефанек подарил нам мяч и пообещал, что будет у нас тренером.
- Все равно вам ничего не поможет, - презрительно усмехнулся Королевич.
Манюсь уже собирался ответить острым словцом, но дверь с матовым стеклом широко распахнулась, и на пороге появился высокий, плечистый мужчина.
- Пять следующих! - закричал он.
Несмотря на шум, все его расслышали. У двери образовалась такая давка, что никто не мог протиснуться в комнату.
- Потихоньку, друзья, потихоньку, - стоя в дверях, успокаивал их журналист. - Не толкайтесь, а то мы прекратим запись. Прошу входить в порядке очереди.
Однако ни просьбы, ни угрозы редактора спортивного отдела не помогли. Толпа ребят с шумом продолжала напирать к заветной двери. Образовалась пробка. Темперамент юных футболистов взял верх над рассудком. Началась давка, подобная той, что бывает при опасном положении у футбольных ворот на соревнованиях в пригородах Варшавы.
Если бы не трезвый ум и не спокойствие журналиста, юные любители футбола разнесли бы весь коридор с. его сверкающими на дверях табличками.
Редактор Худынский загородил своей могучей фигурой вход в комнату и вытащил из кипящего котла пятерых растрепанных мальчишек. В числе их оказался и Манюсь. Обрадованный, что ему удалось так быстро пробиться к двери, он в то же время беспокойно озирался по сторонам, ища глазами остальных членов делегации. Вскоре, однако, мальчик успокоился.
"Неужто я настолько неграмотный, что не сумею записать команду в турнир?" - подумал он, комкая в потных руках шапку.
Очутившись перед широким, гладко выбритым лицом редактора Худынского, он по всем правилам щелкнул каблуками, откашлялся и, состроив приветливую и озорную улыбку, зачастил:
Мы, пан редактор, с Воли, с Гурчевской. Хотели бы записаться в этот турнир "диких"… Но мы, собственно, и не "дикие"… Мы организовали команду, которая называется "Сиренка".
Редактор, чуть приподняв лохматые брови, внимательно взглянул на Чека.