Но бабушка Ульяна и так махала с удивительным проворством: теперь головня, раздуваемая ветром, пылала ярким пламенем. Саша, держа ружьё наготове, бежал за дедом Никитой, поминутно оглядываясь. Бабушка Ульяна шла последняя. Волки держались с боков и сзади, огонь отражался в их глазах, они отворачивались от него и молча скалили зубы.
Однако головня уже гасла, искры сыпались меньше, и волки снова начали приближаться.
- Гаснет! - с отчаянием крикнула бабушка Ульяна. - Ой, бегите скорей!
- Не отставай, бабушка! - закричал Саша. - Вперёд иди! Я останусь!
Но тут от сильного взмаха головня вырвалась из рук старухи и с шипеньем упала в сугроб. Бабушка Ульяна с криком кинулась за ней, но выхватила из сугроба лишь мокрую тлеющую обугленную палку. В ту же минуту волки, как по команде, загородили тропинку, ведущую к дому. Они сторожили каждое движение людей.
- Теперь стреляй, Сашок, - твёрдо сказал дед Никита и остановился. - Цель в переднего и беги к дому, не оборачивайся!
Саша поднял ружьё. Передний волк остановился и присел для прыжка. Но тут дверь хаты широко открылась и из неё вылетела пылающая головешка.
- Прочь! - крикнул дрожащий детский голос. - Прочь пошли!
Волки с визгом отскочили с тропинки в снег. Дед Никита кинулся вперёд. Бабушка Ульяна и Саша за ним. На бегу Саша приложился и выстрелил, почти не целясь. Страшный визг и рычанье показали, что заряд попал в цель.
- Сашок, Сашок! - отчаянно кричала бабушка Ульяна, уже стоя на пороге. - Беги!
Одним прыжком Саша оказался у двери, втолкнул бабушку Ульяну в избу, обернувшись, захлопнул дверь и, задвинул тяжёлый деревянный засов.
И было пора: что-то тяжёлое ударилось снаружи в дверь, послышались злобное рычанье и грызня. Волки, разозлённые исчезновением добычи, которую они ужа считали своей, дрались как свора собак.
Дед Никита положил Андрейку на нары и сел около него, опустив голову и тяжело дыша. Бабушка Ульяна обхватила руками Сашину голову и заплакала. Тонкий голосок вторил ей: плакала Маринка. Одни близнецы так разоспались в тепле, что даже шум в хате не смог, их разбудить.
Немного успокоившись, старики раздели и осмотрели стонущего Андрейку. Волчьи зубы сдавили ногу сквозь толстый меховой чулок, и она уже начала опухать.
- Ладно, я ещё подоспел, - сказал дед Никита, пока бабушка Ульяна прикладывала к ноге мокрую тряпку.
- Спасибо, - тихо ответил Андрейка. - И тебе спасибо, Сашок, что ты меня не покинул.
- Как это не покинул? - переспросил дед Никита, но бабушка Ульяна замахала рукой, чтобы все утихли, и нагнулась, прислушиваясь.
- Это кто там такой? - спросила она.
Под нарами что-то зашевелилось, и опять послышался тихий стон. Бабушка Ульяна опустилась на пол и прилегла, заглядывая под нары.
- Гришака! - удивилась она. - Что ты там делаешь?
- Лежу, - послышался не сразу упрямый голос Гришаки.
- А ну вылезай оттуда! - распорядился дед Никита и, не дождавшись ответа, нагнулся, засунул руку под нары.
Показалась маленькая съёжившаяся фигурка Гришаки. Он лежал на спине, подняв кверху руки с растопыренными пальцами. Бабушка Ульяна всмотрелась и вскрикнула:
- Дитятко ты моё, да что это ты сделал с руками?
- Головешку… - медленно, как всегда, проговорил Гришака, но тут же не удержался и застонал. Обожженные руки его покрывали большие пузыри.
Дед Никита хлопнул себя ладонью по голове:
- А мы и не подумали - кто это нам помощь дал? Головешкой-то! Не будь Гришаки - ни один бы до крыльца не дошёл.
- Хлопчик ты мой, - засуетилась бабушка Ульяна с перевязкой. - Да чего ж ты голыми руками за головешки хватался?
- А чтобы вас волки не съели, - ответил Гришака.
- Чего ж ты под нары запрятался? - допытывалась бабушка Ульяна и, обняв Гришаку за плечи, ласково заглянула в упрямые глаза.
- Плакать! Чтобы не видали! - сердито отозвался он, но вдруг, не выдержав, уткнулся головой в руки бабушки Ульяны и горько заплакал.
Глава 13
ПИСЬМО ПОМОГЛО
Утром перед избушкой на вытоптанном и залитом кровью снегу остались только обрывки шкуры и чисто доглоданные кости. Волки поужинали убитыми и исчезли так же внезапно, как и появились. Следы показывали, что они долго кружили около сарая и даже забирались на крышу, но дедова постройка выдержала испытание.
- Шкур жалко, - сказал Саша огорчённо. - На память бы сохранить. Ковры можно было бы сделать. - Ему было очень обидно, что так бесславно пропали трофеи его первой охоты.
- Хорошо, что твоя-то цела, - отозвался дед Никита.
Они стояли возле дома: Саша с ружьём, дед Никита с топором в руках.
- Бабка, сегодня из дому ребят никуда не пускай, - сказал дед Никита, возвращаясь в хату. - Может, волки ещё за кустами лежат, нас караулят. С них станется. И Шейку привяжите, зря может пропасть собачонка.
- А как же скотину кормить будем? - бабушка Ульяна остановилась около печи с ухватом в руках. - Корову молоко подпирает, доить надо…
- Сашок с тобой пойдёт с ружьём. А Андрейке выходить ещё не нужно, пускай в хате сегодня посидит. На охрану довольно тебе и Сашка.
Андрейка от обиды Саше даже язык показал и, прихрамывая, подошёл к окну. Саша притворился, что ничего не заметил, но не утерпел и в отместку несколько раз звонко щёлкнул затвором ружья, будто проверяя, хорошо ли ходит.
Андрейка в это время посмотрел в оконце и вдруг, вскрикнув, бросился к двери, распахнул её и побежал по тропинке вниз.
- Папа! - крикнул он отчаянно. - Папа!
- Сашок, куда это он? Тронулся что ль? - И дед Никита приставил козырьком руку к невидящим глазам. - Гляди скорей, Сашок!
Но Саши тоже уже не было. Забыв про ружьё и про волков, он выскочил из избушки: из леса на горку поднимались два человека в белых полушубках и белых шапках-ушанках.
Передний остановился и, подхватив Андрейку на руки, высоко поднял его над головой.
- Сынок! - произнёс он громко и повторил совсем тихо: - Сынок… Сынок…
А Андрейка, прижимаясь к отцу, громко плакал и сквозь слёзы твердил:
- Папа… папа…
Волки были забыты. Все выскочили из хаты кто в чем и окружили их.
- Степан! Степан! Да пусти ж ты Андрейку! Да откуда ж ты явился? - говорил дед Никита, задыхаясь от быстрого бега.
Опустив Андрейку на землю и продолжая держать его одной рукой, Степан другой обнял деда за плечи и прижал его так, что тот охнул.
- Отпусти, костолом, - крикнул он сердито, но все видели, что дед не сердится, а только пыхтит и трёт глаза, будто в них что-то попало. И Степан тоже не испугался, потому что, опустив Андрейку, опять обнял деда Никиту крепче прежнего…
- Знаю, Николай с Федоской говорили. Один он у меня остался, - сказал Степан дрогнувшим голосом. - Сохранил же мне сына, дед! - И тут он так прижал к себе деда Никиту, что тот уже по-настоящему закричал и забарахтался.
- Отстань, полоумный, - отбивался дед. - Это же не я, не я! То его Сашок из лесу на спине приволок, даром старые рёбра ломаешь!
Саша взглянул в голубые глаза Степана, так похожие на Андрейкины, и растерялся.
- Я только, я только его похоронить хотел, - забормотал он. - И лопату взял. А как же его хоронить, когда он живой?..
Степан не выдержал, рассмеялся. Смеялись и дед Никита, и молодой разведчик, а Саша покраснел и опустил голову.
Наконец Степану стало жалко мальчика.
- Ну, довольно, - скомандовал он шутливо. - Там разберёмся. Марш до хаты, голытьба!
- А мамка моя не пришла? - раздался около них низкий детский голос.
Степан обернулся. Маленькая фигурка в рубашке с забинтованными руками стояла перед ним. Широко раскрытые глаза смотрели с такой тоской, что все замолчали и опустили головы.
Молодой разведчик опередил Степана: нагнулся и осторожно взял за локти маленькие дрожащие руки.
- Ты, Гришака? - серьёзно спросил он. Мальчик кивнул головой, не отводя взгляда от его глаз.
- Мы твоё письмо нашли, - объяснил разведчик. - Вот и пришли. Твоя мамка тоже… - голос его дрогнул, - тоже вот так, может, придёт. Ты… ты, Гришака, надейся, ладно? - добавил он и почувствовал, что руки мальчика перестают сопротивляться, поддаваясь ласке.
- Я-то надеюсь… даже ночью, - тихо ответил Гришака и опустил голову, но, почувствовав, что разведчик осторожно поднимает его на руки, сразу выпрямился и отступил. - Маринку возьми, - сказал он отрывисто. - Она маленькая. А я, я сам большой. - И, повернувшись, зашагал к дому. По тому, как он осторожно приподнимал вытянутые руки, можно было понять, как они мучительно болят.
Бабушка Ульяна плакала, припав к груди Степана, точно всё её спокойствие и мужество сломились от радости неожиданной встречи.
- Стёпа, Стёпушка, вот как довелось свидеться! - повторяла она.
- Не плачь, бабуся, - тихо сказал Степан. - Вы вон сколько птенцов от смерти спасли. Этим утешайтесь. Ещё-то кто есть с вами?
- Наталкин Ванюшка, - отвечала бабушка Ульяна. Она вытерла глаза и выпрямилась: напоминание о детях сразу возвратило ей силы. - Да вот, кого видишь, все мы тут. А ты-то как тут оказался?
- По заданию, бабушка. Потом расскажу. А в Малинку начальник разрешил наведаться. Не терпелось узнать, как вы там. И вот узнал… - Степан опустил голову, замолчал. Между тем молодой разведчик, подхватив на руки близнецов, бегом донёс их до избушки и поставил на нары. Шёпот в углу заставил его обернуться. Гришака опередил его и теперь, нагнувшись к самому уху Маринки, говорил: