- Дай, теперь я попробую так пройти, - предложил он, чтобы выиграть время, - а там что-нибудь придумаем.
Но Саша был тяжелее Андрейки, и двигаться ему было ещё труднее. За ним тянулась глубокая дорожка, и вскоре, задыхаясь, он прислонился к дереву.
- Жарко как-то стало, - проговорил он смущённо. - Давай постоим немножко, хочешь?
- Давай уж и поедим заодно, - предложил Андрейка и, не сходя с лыж, присел на корточки и засунул руку за пазуху. - У тебя зайчатина не замёрзла?
- Распарилась, - через силу улыбнулся Саша и осторожно присел на уцелевшую Андрейкину лыжу. - Только долго сидеть не будем: смотри, солнце уже до самого верха добралось и скоро вниз пойдёт.
Андрейка вскинул голову, и рука его с куском мяса так я застыла в воздухе.
- Уж никак второй час пошёл, - испуганно проговорил он. - Ой, Сашок, скорее пойдём, как бы нам темноты не захватить. Пропадём!
Саша с завистью посмотрел на Андрейку. Ему и часы не нужны. Как странно! Раньше он смотрел на деревенских мальчиков свысока и считал, что всё знает лучше. Но сейчас было не до рассуждений. Мальчики спешно проглотили свой завтрак и встали.
Теперь они менялись лыжами через каждые четверть часа: на большее не хватало ни сил, ни дыхания. И всё же солнце двигалось быстрее, чем они, и, видимо, должно было их обогнать.
Вдруг Саша крепко ударил себя по лбу рукой.
- Какой же я дурак! - воскликнул он. - Андрейка, становись ко мне на лыжи сзади. Скорей! И шагать будешь со мной разом. Держись за кушак! Крепче!
Андрейка даже взвизгнул от удовольствия.
- Вот теперь пойдёт! - вскричал он.
Однако взобраться на лыжи из глубокого снега оказалось не так-то легко, и мальчики несколько раз кувыркнулись в сугроб, пока Андрейка, придерживаясь за тонкую сосенку, наконец примостился на лыжи за Сашей.
- Раз-два, раз-два, - считал Саша. - Шагай в такт, Андрейка.
Лыжи, несколько оседая в снег, всё же послушно двигались по уже проложенной мальчиками лыжне. Теперь они шли, хотя и медленно, но гораздо быстрее, чем раньше, и, главное, не тратили столько сил.
- Раз-два, раз-два, - повторял Андрейка, держась за Сашин пояс, и вдруг вздрогнул так сильно, что Саша чуть не упал с лыж.
- Ну, что тебе? - с досадой спросил Саша и с удивлением почувствовал, что рука Андрейки продолжает дрожать. -Что с тобой? - повторил он.
Вместо ответа Андрейка протянул из-за его спины свободную руку и указал вперёд.
- Слышишь? - тихо спросил он.
Тонкий, чуть слышный жалобный звук послышался где-то далеко и замер. Ему ответил другой, такой же жалобный и тоже замер.
Звук возникал так же незаметно, как и замолкал, и трудно было определить, в каком направлении.
- Идём, - наконец прошептал Андрейка. - Ты что? Не понял? Волки это… охотятся.
- Охотятся? За кем? - спросил Саша и вдруг сам почувствовал толчок в сердце.
- Идём же скорее! - только, и ответил Андрейка.
- Раз-два, раз-два, - торопливо шептал Саша, и лыжи заскользили по снегу быстрее.
Раз-два, раз-два. Но мальчикам казалось, что солнцу тоже кто-то считает. И быстро. Оно спускалось над лесом всё ниже и ниже, точно прыгало по ступенькам, вот-вот коснётся верхушки лохматой сосны.
- У-у-у-у… - тоненько плакало то с одной, то с другой стороны.
И мальчики молча убыстряли шаг. Вот уже и берег Малинки-реки, вот и чёрные трубы Малинки-деревни и плывущее над ними бледное солнце.
- Сашок, - зашептал сзади Андрейка и дёрнул его за рукав. - А давай мы через реку да в печку запрячемся. Оттуда нас нипочём не достать. А мы их из печки… в морду. А?..
Саша колебался. Ночью, в тёмной печке… и думать о тех, что в школе…
- Не могу, Андрейка, - также тихо ответил он. - До темноты мы дома будем. А из печки и не выстрелишь. Тесно и темно. Как целиться будем? А если они сразу все в печку полезут?
Андрейкина рука, теребившая кушак, притихла.
- Ну, ладно уж, - проговорил он и тихонько всхлипнул. - Коли так, то бежим до дому.
- Раз-два, раз-два, - снова считал Саша.
- У-у-у-у… - тоненько пели-плакали волки. Так им удобнее было окружать и следить за странными маленькими человечками там, на тропинке.
Они давно уже подошли бы поближе, но тонкий нюх докладывал им, что за плечами у мальчика висит не палка, а штука, пахнущая железом и порохом - опасная в человеческих руках. И, кроме того, шли мальчики как-то странно, непривычно. А во всём непривычном можно подозревать хитрость и опасность.
- Смотри-и-те… смотри-и-иите… - подвывали волки уже ближе. И от этого мальчики чувствовали, как шевелились под шапкой волосы.
Берег Малинки давно остался позади. Солнце зацепилось-таки в полёте за вершину одной из сосен и как будто сразу нырнуло вниз, оказавшись уже между верхними её ветвями.
На тропинку легли голубые тени, заголубели сугробы между тонкими сосенками-привидениями, и вдруг мальчики, как по команде, остановились. Саша схватил с плеча ружьё: из-за сугроба, справа, блеснули два жёлтых огонька.
- Сашок, не стреляй, нельзя, - тихонько охнул Андрейка. - Терпи… до последней крайности.
- Слева - тоже…
- Только не стреляй, - снова тихо зашептал Андрейка. - Идём скорее!
А в хате на Андрюшкином острове старики давно уже не находили себе места. Дед Никита то и дело открывал дверь и прислушивался. Выходила и бабушка Ульяна, и дед её спрашивал:
- Ты ничего не видишь, Ульяна?
И со вздохом качал головой, когда она отвечала:
- Да много ли тут увидишь, дед? Тропка-то вон за ближними соснами прячется. Дальше и увидать нельзя.
А в это время Андрейка, дёргая Сашу за кушак, шептал ему:
- Идут сзади, Сашок, наддай ходу, только не стреляй… пока. Дай мне твой нож, Сашок!
Сняв рукавицу, закусив губу, мальчик крепко зажал в кулаке нож, который Саша протянул ему, не оборачиваясь.
- Береги заряд, Сашок, - шептал он, - на переднего. Как спереди какой станет и с дороги не сойдёт…
А у Андрюшкиной хаты дед Никита постоял, приложив руку к уху, и вдруг быстро открыл дверь, схватил топор, лежавший около печки.
- Доходят! - торопливо проговорил он. - Слышишь, Ульяна? Обошли наших и уж близко.
- Побойся бога, Никита, - крикнула бабушка Ульяна, хватая его за руку. - Ты же не увидишь!
Дед Никита повернул голову.
- Что? - переспросил он. - Не увижу, как зверь моего ребёнка рвать будет? - И быстрыми шагами, какими не ходил уже много лет, почти побежал вниз по тропинке.
- Близко? - часто и тихо спрашивал Саша. Сам он боялся оглянуться, чтобы не наткнуться лыжей на какое-нибудь препятствие и не упустить движений тех, кто, шёл по бокам. Потому что волки уже почти не прятались, шли, постепенно сближаясь, точно зажимая мальчиков в клещи, и молчали: в переговорах уже не было нужды. Мальчики были близко, и волки знали, что им нужно делать. Но запах оружия и странная ходьба вдвоём на одних лыжах всё ещё удивляли и сдерживали их.
- Близко? - опять спросил Саша, не оборачиваясь.
- Близко! - ответил Андрейка одним дыханием. Огромный тощий волк, недавно появившийся на тропинке позади них, двигался, как будто не замечая их, но постепенно сокращая расстояние.
- Один поворот! Один поворот остался, Андрейка!
Но, сделав этот поворот, Саша остановился так резко, что Андрейка ткнулся грудью в его спину. В том месте, где тропинка выходила на остров и поднималась вверх, к дому, сидел, не глядя на них, волк, самый большой и тощий. Он не двинулся и не обернулся при приближении мальчиков, а лишь слегка оскалил зубы, Саша поднял ружьё. Волк оскалился ещё сильнее и вскочил. Раздался выстрел и страшный вой: волк подскочил, упал и судорожно задёргал лапами. В ту же минуту волк, шедший сзади, бросился на мальчиков.
- Сашок! - успел только крикнуть Андрейка и направил лыжу, которую нёс в руках, волку в грудь. Удар с разбега был так силён, что на землю покатились оба: волк и мальчик. Саша обернулся, но выстрелить ему не пришлось: перед его глазами что-то мелькнуло, и волк упал на снег. Из разрубленной шеи хлынула кровь, волк захрипел и затих.
- Домой бегите! - кричал дед Никита, размахивая топором. - Домой, пока они не опомнились!
Андрейка, пытаясь встать, вдруг отчаянно вскрикнул от боли в ноге. Дед Никита нагнулся и одной рукой вскинул Андрейку на плечо.
- Домой! Домой скорее! - Но разноголосый вой и рычанье заглушили его голос.
Тёмные тени выскочили из кустов, отрезая им путь вверх по тропинке. Волков было трое. Передний оскалился и медленно зевнул, не сводя глаз с деда Никиты, стоявшего с Андрейкой на плече. Поднимая мальчика, старик выронил топор и теперь стоял в нерешительности, боясь нагнуться.
- Андрейка, можешь стоять? - спросил дед Никита,
- Не могу, - ответил Андрейка.
В эту минуту раздался такой пронзительный крик, что даже волки вздрогнули и обернулись: увязая в сугробах, навстречу бежала бабушка Ульяна.
- Прочь ступайте, проклятые! - крикнула она, размахивая пылающими головнями, с которых роем сыпались сверкающие в вечернем сумраке искры.
- А-а-а-а… - И она швырнула одну головню прямо в переднего волка. Тот с визгом увернулся и отскочил в сторону.
- Домой! Домой! - кричала бабушка Ульяна. - Бегите, пока горит!
Дед Никита с Андрейкой на плече кинулся вверх по тропинке. В этом месте снег сдуло ветром и бежать было легко.
- Не стреляй, Сашок! Они у самого дома хуже остервенятся. Бабка, а ну маши, маши!