Шейка, маленький чёрный комочек, лежала на снегу, как упала, отброшенная медвежьей лапой. Глаза её были открыты, но она не пошевелилась даже, когда Саша осторожно поднял её. Она только чуть-чуть простонала и слабо дёрнула передними лапками. На боку тянулась рваная рана, из которой продолжала сочиться кровь.
- Ты ж кровью перемазался, - сказал Андрейка, но тут же, всхлипнув, протянул и свои руки, чтобы Шейке было удобнее лежать.
Так они и понесли её вдвоём, осторожно ступая, навстречу Гришаке и плачущей Маринке. Они стояли перед избушкой, Маринка, в одной рубашонке, со слезами вырывалась от бабушки Ульяны, которая крепко держала её за руку.
- Шейка! - кричала она. - Шейка моя милая! Ой, несите её скорее в хату, бабушка её травкой полечит!
Бабушка Ульяна осмотрела неподвижную собаку и вздохнула.
- Положите её под нары, - сказала она. - Выходить её надо, детки. Если б не она - не собрать бы ваших косточек! Маринка, лезь на печку, грейся, дурная твоя головушка, пока хворь не взяла.
Маринка вытерла заплаканные глаза и послушно полезла на печку. Но вечером, когда собрались ужинать, Маринки не оказалось.
- Ой, да что же это за беда такая? - встревожилась бабушка. - Гришака, беги искать её скорее!
Но Гришака не двинулся с места.
- Куда бежать-то? - сказал он спокойно. - Под нарами она, с Шейкой лежит. Вот где.
Никакие уговоры не помогли. Маринка забилась с Шейкой в самый дальний угол и со слезами отвечала:
- Она лапочкой подвигать не может. Она хвостиком махнуть не может. Ей страшно без меня. Не пойду!
- Ну и сиди там, нескладная, - сердито сказала бабушка Ульяна, но тут же просунула под нары старый полушубок. - Ляг на него, а то вовсе озябнешь.
Прошло немало дней, пока Шейка снова весело забегала около дома. Но к месту битвы с медведем подходить не соглашалась, как её ни уговаривали. Она махала хвостиком, извинялась, стыдилась, но, дойдя до знакомого места, всегда делала обход, даже по самому глубокому снегу.
Бабушка Ульяна с тех пор ни разу не помянула про лишний рот, и Шейка вскоре так разжирела, что дед Никита стал сердиться:
- На сало кормишь собачонку, бабка? Скоро и на волка не тявкнет, хоть он к самой хате подойди, до того разбалуется.
Как ни топтал Мишка медведя, всё-таки мяса и сала, на нём осталось достаточно. А куски шкуры в бабушкиных умелых руках превратились в тёплую подстилку на нарах для ребят.
- Не иначе как его сраженьем с берлоги стронули, - сказал дед Никита. - Такие шатуны всегда злющие от голоду, зимой-то в лесу им корму нет. А стронулся он недавно, сала на нём как на хорошем кабане. Да, близко, близко война около нас ходит.
Гришака молча гладил рукой лохматую шкуру.
- Несчастливый я, - проговорил он задумчиво. - Один я медведя не видал, какой он был живой. Медведь-то!
- Дурачок ты, Гришака, - отозвалась бабушка Ульяна, и около глазу неё побежали весёлые морщинки. - Дай тебе бог вовсю жизнь такого несчастья не видать, в злую беду не попадать.
Глава 12
ВОЛКИ!
Саша попробовал, хорошо ли ходит затвор у ружья, потуже перевязал ремнями заячьи чулки и протянул руку к шапке, но Андрейка проворно схватил её и спрятал за спину.
- Ты что? - удивился Саша.
Андрейка весело мотнул головой в сторону бабушки Ульяны: она только что отодвинула заслонку, и из печки так и пахнуло тёплым душистым запахом печёного хлеба.
- Дайте остыть, а то за пазухой горячо будет. - С этими словами бабушка накидала на стол пышных румяных лепёшек и прикрыла их полотенцем. Аккуратно разломив одну лепёшку, бабушка подула на половинки и отдала их близнецам, следившим за ней очень внимательно. Те моментально повернулись лицом друг к другу и сложили половинки вместе.
- Динака, - проговорил Павлик.
- Динака, - повторила Наталка, что означало "одинаковая", и, довольные, оба закивали головами, стараясь откусить побольше.
- Мы сегодня, бабушка, в старый осинник пойдём, - объяснил Андрейка, торопливо прожёвывая лепёшку. - Мы там с дядей Матвеем силки ставили: два силка - два зайца, пять силков - пять зайцев.
- Много силков не ставьте - не донесёте, - серьёзно отозвалась бабушка, но глаза её заблестели так лукаво, что Андрейка не выдержал и засмеялся.
- Лыжи салом смазали? - спросил дед Никита и, наклонившись, вытащил из-под нар связку новеньких лаптей. - Эти наденьте, они не прошаркаются и с заячьими чулками будет тепло. Да смотрите - темноты не хватайте.
Мальчики быстро закончили сборы, сунули за пазуху по куску варёной зайчатины и тёплую лепёшку, а то замёрзнут - на морозе не разгрызёшь.
- Мы недолго, дедушка, - пообещал Саша, уже открывая двери. Одной рукой он поправил ремень ружья, в другой держал короткие лесные лыжи. Сегодня эти лыжи, сделанные дедом Никитой, особенно пригодились: за ночь выпал такой глубокий снег, что без лыж идти по лесу нечего было и думать.
Шейка с весёлым лаем выскочила из хаты, но Саша снова открыл дверь и скомандовал:
- А ну домой! Живо!
Вся весёлость собаки сразу пропала: с опущенным хвостом она перебралась через порог и, не отвечая на ласки близнецов, залезла под нары.
- Чего это ты её? - удивился Андрейка.
- А ты посмотри, снег какой выпал, - отвечал Саша. - Она за нами и полкилометра не пройдёт - задохнётся.
Быстро скатившись под горку, мальчики ступили на тропинку, покрытую толстым слоем снега. Болото прошли, как всегда, в полном молчании. Чахлые, заеденные мхом деревья и в такой весёлый солнечный день наводили грусть, Саша вздохнул облегчённо только тогда, когда миновали уже топь. Поправив ружьё, он весело засвистел: солнце светило почти по-весеннему, полушубок приятно оттопыривался на боку от тёплой лепёшки, и лыжи точно сами бежали по снегу.
Андрейка с завистью посмотрел на ружьё за Сашиной спиной.
- Давай наперегонки, кто перегонит, - тому два раза стрельнуть. Ладно? - предложил он.
Саша покачал головой:
- Ты же знаешь, мы обещали дедушке ни одного патрона зря не тратить. Пороху-то ведь у нас не прибавилось.
- Да-а, - обиженно протянул Андрейка и громко шмыгнул носом от досады. - Обещал, обещал. Так он тебе и будет сидеть да порох мерить. - Но сам понимал, что ответил неладно. Разогнавшись, он выскочил вперёд и шёл молча, сбивая с веток пушистые снежные шапки.
Саше стало тоже обидно: такое весёлое путешествие вдруг портилось.
Но тут из-за куста выскочил разбуженный заяц и с перепугу покатился прямо Андрейке под ноги. Тот только что размахнулся, стараясь достать прутиком заснеженную ветку над собой. От неожиданности и испуга он и сам подпрыгнул не хуже зайца и упал в снег, а снежная шапка от сотрясения рухнула с ветки и закрыла его с головой. Саша в это время поправлял ремень у лыжи. Выпрямившись, он растерянно огляделся: Андрейки нигде не было. Вдруг сугроб перед ним зашевелился и из него выглянула засыпанная снегом Андрейкина шапка. Он со смехом кинулся откапывать Андрейку. В весёлой возне оба забыли о ссоре и дружно побежали дальше.
- Как он только вывернулся! - удивлялся Андрейка. - Эх, из ружья бы его - хлоп!
Вскоре мальчики свернули с тропинки к старому осиннику. Короткие и широкие лыжи их легко поворачивали между деревьями. Андрейка лучше знал свои родные места и потому шёл впереди.
- Вот тут, - показывал он, - мы с дядей Матвеем и ходили. Ещё с полчаса ходу и озерко будет: рыбы там… как пойдём с бреднем или с саком, ну просто домой потом не донести. Мелкой мы не брали. На что она, мелкая-то. Только вот какую брали! - Андрейка показал руками, какая это была удивительная рыба.
Неожиданно крутой спуск перерезал им дорогу. Саша остановился в нерешительности.
- Горки напугался! - поддразнил Андрейка. - Ладно, гляди, как у нас, у деревенских. Ух ты!..
Облако снежной пыли взвилось в воздух. Андрейка в стремительном полёте ловко обогнул одну старую осину, другую и… с размаху налетел на третью.
Лыжа с хрустом разломилась на две половинки, Андрейка подпрыгнул и второй раз в этот день исчез в сугробе на дне оврага.
- Андрейка! - испуганно закричал Саша. - Я сейчас…
Но Андрейкина голова уже высунулась из сугроба.
- Не ходи! - отозвался он. - Утопнешь. Я сам.
Взобраться наверх ему оказалось нелегко. При падении Андрейка расшибся, но сознаваться в этом не хотел. Барахтаясь и утопая в снегу, он полз, хватался за деревья, таща за собой лыжи. Прошло немало времени, пока он дополз до верха обрыва и уцепился за протянутую Сашей руку.
- Хорош! - смеялся Саша, помогая ему выбраться на край обрыва. - Показал, как у вас в деревне… - Но тут он увидел на лбу Андрейки большую царапину и смолк.
- Что делать будем? - Андрейка протянул ему два обломка лыжи. У Саши пропала охота смеяться. Только сейчас он понял, что весёлого в их положении мало.
- Давай попробуем связать, - и он проворно вытащил из кармана складной нож и лыковую верёвочку.
"Без верёвочки да без ножа от дома и через дорогу не переходи", - любил приговаривать дед Никита. Как Саша был благодарен ему за науку! Но на этот раз верёвочка помогла мало: лыжа, связанная ею, прогибалась при каждом шаге и совсем не давала скользить. Через полчаса такой ходьбы от Андрейки даже пар пошёл и он, прислонившись к дереву, расстегнул полушубок.
- Не могу! - сказал он, задыхаясь, и виновато посмотрел на Сашу. - Что будем делать, Сашок?
Зайцы враз были забыты.
"Что делать? До дома не меньше десяти километров. На лыжах - это пустяк. Но просчитать весь этот путь шагами по глубокому снегу…"
Однако Андрейка смотрел на Сашу с такой надеждой, что он почувствовал: ответить "не знаю" просто нельзя.