Низенькая, крытая соломой кузница стояла на опушке леса, возле спуска к реке. Сквозь широко распахнутые ворота виднелся остывший горн. Тяжёлый молот прислонился к наковальне, на ней лежал маленький молоток-ручник рядом с клещами. В клещах зажата какая-то железка.
Дед Никита, тяжело дыша, остановился у входа.
- Полжизни молотом в этой кузне ковано, - проговорил он, будто самому себе. - Хорошо, хоть Николай-кузнец жив остался, - повернулся он к Саше. - Тот, за которым Федоска ушёл. Ему я кузнечный припас свой оставил. Золотые руки у парня.
Дед Никита вдруг поднял молот и с неожиданным проворством так сильно взмахнул им, что Саша невольно отскочил в сторону.
- Бывало, орешек расколю - ядрышка не попорчу, - усмехнулся дед. - Ну, Сашок, поворачивайся, кой-чего с собой заберём. Петли на дверь будет чем сделать. Опять и гвоздей наковать не лишнее.
В углу кузницы почти до потолка возвышалась груда мешков с углём. Саша повернулся, собираясь отыскать пустой мешок, и случайно взглянул в окно. Тихо охнув, он тут же отскочил в глубь кузницы.
- Дедушка, - зашептал взволнованно. - Опять! Сюда идут!
По дороге, хорошо видные в лучах утреннего солнца, шагали три фигуры в защитных комбинезонах. Они ещё были далеко, но выйти из кузницы на дорогу, было уже невозможно. Ближе, ближе… и вот ветер донёс до кузницы обрывки немецкой речи.
Дед Никита не успел ещё сообразить, что делать, как Саша схватил его за руку.
- Сюда, дедушка, сюда, прячься!
Они едва протиснулись между стеной и мешками, как шаги и голоса послышались у самого входа.
- Ну что? Разве не моя правда? - говорил один по-немецки. - Чистая работа, никого не осталось. Можем сразу отправляться обратно.
Голос показался Саше знакомым, он не выдержал: приподнявшись, осторожно выглянул в просвет между мешками и тут же быстро присел. Тот, который у дуба с филином был. Шрам стягивал левую щеку немца, казалось, что на лице его застыла зловещая кривая улыбка.
- Поворачиваем обратно, - продолжал тот же голос. - Путь не близкий, а эта глушь мне больше не нравится. Что ты делаешь, Куно? Стой!
- Маленький фейерверк, - со смехом отозвался другой голос, - чтобы старая развалина не портила вида.
- Глупее ничего не придумал! - раздражённо крикнул третий.
- На всю округу иллюминацию устроил. Здравствуйте, мы тут! Теперь уходите и побыстрее. Всё равно эту чёртову зажигалку уже не затушишь.
Голоса и шаги немцев зазвучали глуше и наконец смолкли вдали. В кузнице послышалось какое-то странное шипение, треск, и воздух сразу сделался нестерпимо горячим и душным.
Дед Никита осторожно выглянул из-за мешков и схватил Сашу за руку.
- Выбирайся! - крикнул он. - Горим!
Глотая дым, они выбрались из укрытия и бросились в другой угол кузницы. Мешки пылали. Дым клубами тянулся в открытые двери, в них ещё можно было выскочить, но немцы шли по дороге, непрестанно оборачиваясь.
- Окошко! - крикнул Саша. - К лесу вылезем, не увидят!
- Стой! - закашлялся дед. - Припас кузнечный выкину, не дам ему погореть! - И, закрываясь рукой от огня, он шагнул к наковальне, размахнулся. Тяжёлый молот с грохотом вылетел в окошко, унося за собой осколки рамы и стекла.
- Лезь! - приказал дед и, схватив неподвижно стоявшего Сашу, просунул его до пояса в окно. Мальчик вскрикнул от неожиданности и вывалился из окна головой в высокую прохладную траву, но тут же проворно вскочил на ноги.
- Дедушка! Сам лезь! Сгоришь! - отчаянно крикнул он, не думая, что его могут услышать немцы.
- Отступись! - послышался в ответ хриплый голос деда, и Саша еле успел уклониться от стремительно вылетевшего в окно ручника.
В густом дыму мелькала фигура старика. Закрываясь от наступающего огня большим кожаным фартуком, он хватал и выбрасывал в окно какие-то предметы. Они падали в густую траву, заглушавшую железный лязг.
- Дедушка! - со слезами кричал Саша, то подбегая к окну, то отскакивая. - Дедушка, сгоришь!
Наконец в окно просунулась багровая от жары и кашля голова деда Никиты.
- Не пролезу, - захрипел он.
- Плечом, плечом лезь! - крикнул Саша. - За руки меня хватай! Вот! - Уцепившись за руки старика, мальчик потянул, что было сил, упираясь ногами в стену…
Несколько минут борьба за жизнь шла в полном молчании, слышался лишь треск и гул огня в кузнице. Саше казалось, что его руки вот-вот оторвутся. Ещё, ещё… Вдруг дед Никита двинулся и, увлекая за собой мальчика, грузно вывалился на траву. Завивающийся язык пламени, смешанного с дымом, вырвался из окна, словно в погоне за ускользнувшей добычей.
- Вниз, к речке, ползи, - прохрипел дед Никита. Они скатились с откоса прямо в реку и окунули пылающие лица в прохладную воду Малинки. Она освежала обожжённую кожу, тушила тлеющую одежду. Задыхаясь, они поднимали головы и, глубоко вдохнув свежий воздух, опять опускали лица в воду.
Но вот дед Никита выпрямился, расстегнул воротник рубашки и, - Саша даже глаза вытаращил от удивления, - заботливо вытянул из-под неё бороду и перекинул её на плечо. Затем он погрозил кулаком в сторону, куда скрылись немцы, и произнёс:
- Не добрались до моей бороды, чёртовы дети! Чуть сам не сгорел, а её сберёг. - Дед Никита ещё раз окунул опалённое лицо в воду и, поднимаясь на ноги, сказал уже озабоченно: - Гляди в оба, Сашок, не вернулись бы те разбойники. Наше дело с огорода мешки забрать, пока они их не приметили, и домой подаваться. А за кузнечным припасом ужо другой раз придём, никуда он не денется, в траве полежит. Эх, жалко кузни, отцова память… Да людей тут сколько погублено, где уж об стенах печалиться.
- Они не вернутся больше, дедушка, - Саша подошёл к мешкам. - Старший очень бранил того, что зажигалку кинул. Говорил, дым покажет, где они находятся, а им надо было потихоньку. Наверно, партизан боятся.
- Может, и так, - согласился дед Никита. - А всё-таки от беды подальше.
Переносить мешки на другой берег было трудно: хотя Сашина курточка и дедова рубаха уцелели, но кожа на спине и плечах воспалилась и болела.
Дед Никита быстро перекинул мешок Саши на свои плечи.
- Иди, Сашок, вперёд, брод указывай, - сказал он твёрдо.
Саша ничего не посмел возразить.
Домой по знакомой дорожке Мишка с Рыжухой шагали охотно и проворно, точно не их вели, а они показывали дорогу.
Вот и конец тропинки. У самого берега острова стоит бабушка Ульяна и напряжённо всматривается вдаль.
- Слава богу! - только и вымолвила она, всплеснув руками. - Где же вы их встретили? Да как спаслись?
- От тебя, бабка, не скроешься, - опустил на землю мешки дед Никита и, пошатнувшись, присел сам.
- Не видали они нас, счастье наше. И ушли. Говорили, будто совсем. Сашок их клятую речь понимает. А что было, - дай передохнуть, всё расскажу. - И, прислонившись к дереву, дед опустил голову и закрыл глаза.
- Ложись, ложись и ты, Сашок, - заторопилась бабушка Ульяна и потянула Рыжуху за верёвку. - Счастье наше, живые добрались, и на том вам великое спасибо.
Глава 9
ВОЙНА ВОКРУГ НАС КРУЖИТ…
Подготовка к зиме шла своим чередом, и в дружной семье никто не оставался без дела. Бабушка Ульяна с Андрейкой ухитрилась выкопать погреб для картошки, пока дед Никита с Сашей её ежедневно копали в огородах Малинки, а Мишка и Рыжуха перетаскивали на остров мешок за мешком.
- Вот, добро, - сказал как-то дед Никита, привязывая на широкую спину быка перекидной мешок, - отработается бычок, а как станут морозы, зарежем и мяса наморозим на целую зиму.
Саша даже лопату из рук выронил. Что? Съесть Мишку? Нет уж, этого не будет!
- Дедушка, - заговорил он дрожащим голосом. - Дедушка, я сена сам наготовлю много. Только Мишку нельзя есть, дедушка. Мишка нам друг.
- Это бык-то друг? - удивился дед Никита. - Никогда такого не слыхал. Ну ладно, наготовишь сена, - сбережёшь своего друга.
- Спасибо, дедушка, - обрадовался Саша и, обхватив руками Мишкину шею, прижался щекой к его блестящей чёрной щеке. Он поцеловал бы его, да боялся дедовой насмешки. Мишка принял ласку благосклонно: наклонив тяжёлую голову, дружески подтолкнул Сашу широким лбом так, что тот отлетел шага на три в сторону и едва устоял на ногах.
- Не балуй! - строго крикнул дед Никита Саше и, размахнувшись лопатой, стукнул Мишку по широкой спине. - Где это видано - с быком в игрушки играть? Он тебе так наиграет, что костей не соберёшь. Скотина страх должна понимать!
Глухой рокот прервал их разговор. Ближе, ближе… Из-за леса вдруг выплыли две чёрные точки, они быстро увеличивались, рокот тоже нарастал.
- Самолёт! - закричал Саша. - Дедушка, самолёт! Как бы узнать - наш это или немецкий?
Самолёты промелькнули над их головами, шум моторов быстро замер вдали. Дед Никита подошёл к быку и взялся за верёвку, привязанную к его рогам.
- Идём, Сашок, - поторопился он. - Как бы ещё немцы к нам на головы не посыпались.
Уже подходя к острову, Саша вдруг остановился и прислушался.
- Дедушка, дети кричат, - проговорил он удивлённо, - слышишь?
Дед Никита приложил руку не к глазам, как обычно, а к уху.
- Ну и что? - проворчал он, продолжая идти за Рыжухой. - Им больше и делать нечего. Не плачут и то ладно.
- Слово какое-то повторяют, - вслушивался Саша. - А что - не разберу.
- Коска, коска! - донеслось уже отчётливее из-за поворота. - Ой, коска!
Саша обогнал Рыжуху и проворно взбежал вверх по тропинке.
- Дедушка, смотри! - крикнул он.
Гришака, Маринка и близнецы тесной кучкой столпились на лужайке перед домом вокруг чего-то маленького, пёстрого. Гришака присел на корточки, протянул руку.