Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Прямо за околицей учительница показала ребятам невысокую округлённую насыпь, по которой едва приметно вился выложенный камнем желобок - след древней дороги.
- Эти насыпи называются "жилища богатырей", - объяснила Ксения Герасимовна. - Кто знает, почему?..
Ребята молчали.
- Тут богатыри жили? - сообразил Пузан.
- Не просто жили, а русскую землю охраняли. И друг с дружкой перекликались. - Учительница вскарабкалась на насыпь и, поднеся ладонь рупором ко рту, закричала: - Ого-го!.. Спокойно ли у вас, други-витязи?.. Не тревожит ли рать вражеская?
Ветер взметнул и растрепал её седые волосы, но она будто не заметила, к чему-то прислушиваясь. И дождалась ответа - из бесконечной дали глухо, но твёрдо прозвучало:
- Нет спокоя нам, други-витязи!.. Тучей чёрной ползёт рать вражеская!..
Но, может быть, Юре Гагарину только почудился сумрачный голос далёкого предка?
Ксения Герасимовна сбежала вниз и подвела ребят к могильному кургану за колхозной ригой.
- Здесь покоятся русские воины, которые в семнадцатом веке гетману Жолкевскому путь на Москву заступили. Страшная была битва. Воевода Дмитрий Шуйский, царёв брат, чуть не всю рать положил. Но и от воинства гетмана не много уцелело. Жолкевский печалился: "Ещё одна такая победа, и нам конец". Так оно после и сталось… А вот скажите, ребята, кто ещё через Клушино на Москву шёл?
- Наполеон!.. - враз вскричало несколько учеников.
- Правильно, Наполеон! Вот какое историческое место наше Клушино, - с гордостью сказала учительница.
- Ксения Герасимовна, а Гитлер сюда не придёт? - спросил Пузан.
- С чего ты взял?
- Беженцы говорят, он уже под Гжатском.
- Москвы Гитлеру не видать как своих ушей, - твёрдым голосом сказала Ксения Герасимовна, уклонившись, однако, от прямого ответа…
- Ну, а к нам? - настаивал Пузан.
Ответа он не дождался. Из-за леса на низком, почти бреющем полёте стремительно вынесся немецкий самолёт и хлестнул пулемётной очередью.
- Ложись! - закричала Ксения Герасимовна.
Дети распластались на земле, где кто стоял. Им отчётливо видны были пауки свастик на крыльях и чёрные кресты на фюзеляже.
Самолёт пошёл на деревню. Громко, отгулчиво забили его крупнокалиберные пулемёты.
- Зажигалки! - крикнула конопатая девочка Былинкина. - Он кидает зажигалки!
Над избами занялось пламя. Столбом повалил чёрный дым.
- Школа горит! - отчаянно крикнул Юра.
Со всех ног ребята кинулись к деревне.
- Стойте!.. Куда вы?.. - тщетно взывала Ксения Герасимовна.
Никто её не слушал, и учительница, подобрав в шагу юбку, припустила вдогон.
Когда они достигли Клушино, воздушный разбойник, сделав своё чёрное и бессмысленное дело, убрался восвояси. Деревня горела с разных концов. Неподалёку от полыхающего здания школы лежала навзничь, головой в лопухи, молодая женщина. Её заголившиеся вывернутые ноги казались чужими телу.
- Дуня… почтальонша…
То была первая убитая в Клушино, и дети не решались к ней подойти. Ксения Герасимовна одёрнула на погибшей юбку и прикрыла ей платком лицо.
От конторы подбежали мужики, с ног до головы испачканные глиной - видать, отлёживались в огороде, - подняли Дуню и унесли.
И тут все услышали плач, прерывистый, взахлёб, похожий на кудахтанье.
На чурбаке, у школьного дровяного сарая, сидела незнакомая девочка и горько плакала, прижимая кулаки к глазам. Ребята окружили незнакомку.
- Ты кто такая? - спросила Ксения Герасимовна, присев на корточки.
Рыдания стали громче.
- Откуда ты, девочка?
Ксения Герасимовна сильно и умело отвела маленькие кулаки. Открылась рыжая пестрядь веснушек, на переносье сливающихся в одну сплошную веснушку. И понадобилось время, чтобы высмотреть нос кнопкой, круглые щёки, капризный рот и чёрные заплаканные глаза. Лицо девочки напоминало апельсин, в который на смех всунули два уголька. И дети сразу оценили это маленькое чудо.
- Вот это да! - восхитился Пузан. - Она пестрее Людки Былинкиной!
- Сравнил тоже! - подхватил чернявый, как жук, Пека Фрязин. - Людке до нее как до небес!
- Помолчите, ребята, - строго сказала Ксения Герасимовна. - Ты откуда, девочка?
- Мясоедовские мы, - по-взрослому ответила та.
- Как тебя звать?
- Настя.
- А фамилия?
- Жигалина.
- Постой, ты не предколхоза дочь?
- Ага!
- А как здесь очутилась?
- Меня мамка привела. К тётке Дуне жить.
- Дуня вам родная?
- Ага. Она тёти Валина дочка.
- А где же твои родители?
- Папка в этом… ополчении, а мамка в госпитале.
Ксения Герасимовна чуть помолчала, что-то соображая внутри себя.
- Слезами горю не поможешь, - сказала она решительно. - Пойдём, будешь со мной жить…
Клушинскую школу перевели в колхозное правление. Сюда же переколотили школьную вывеску.
После уроков, когда ребята гуртом выкатились на улицу, Пузан предложил Пеке Фрязину:
- Эй, Жук, давай из новенькой масло жмать!
- Лучше из тебя жмать, жиртрест! - огрызнулась Настя.
Ей бы помолчать - из новеньких всегда масло жмут, и ничего страшного тут нет, но её насмешка обозлила Пузана, а строптивость - Пеку Фрязина. И "жмать" её стали с излишним азартом.
- Да ну вас!.. Дураки!.. Пустите!.. - кричала Настя. - Да ну вас, черти паршивые!.. - В голосе её послышались слёзы.
Но её вопли лишь придали прыти "давильщикам", они разбегались и враз сжимали девочку с боков. Настя захныкала.
И вдруг, вместо податливого Настиного тела, Пузан встретил чьё-то колючее плечо, ушибся о него рёбрами и отлетел в сторону.
- Ты чего?.. - пробормотал он обиженно, но сдачи не дал, ибо отличался миролюбивым нравом и задевал лишь тех, кто был заведомо слабее его.
А с Юркой Гагариным - известно - лучше не связываться. Вот Пека Фрязин попробовал и распластался на земле. Вскочил, сжал кулаки и снова запахал носом в грязь. И главное, Юрка не злится вовсе, губы улыбаются, глаза весёлые, блестящие и… опасные. А крепок он, как кленовый корешок. Нет, лучше с ним не связываться. Да и на кой она сдалась, эта конопатая плакса? И Пузан пошёл себе потихоньку прочь, а за ним, ругаясь и грозясь, ретировался отважный Фрязин.
- Не плачь, - сказал Юра девочке. - Они же в шутку. Настя дёрнула носом раз-другой и успокоилась.
- Какой ты сильный! - сказала она восхищённо. - Здорово дал!
- Да это понарошку, - отмахнулся Юра.
Он глядел на её пёстрое черноглазое лицо, и ему было радостно. Он готов был сразиться за неё не с робким Пузаном и задирой Фрязиным, а хоть со всем воинством гетмана Жолкевского.
- Слушай, - сказал Юра, не зная, чем одарить это дивное существо. - Ты видела жилища богатырей?
- Н-нет, - сказала Настя подозрительно.
- Пошли!..
Юра поделился с Настей всем, что имел: жилищем богатырей, могильными курганами бесстрашных русских воинов, старым ветряком, где до революции водились ведьмы, заброшенным погостом - там по ночам мерцали зелёные огоньки, остовом сгоревшего самолёта, полузатонувшего в болоте. Настя принимала эти дары с вежливой прохладцей. Как выяснилось, её родное Мясоедово тоже не обойдено и памятниками русской славы, и таинственными огоньками, и всевозможной нежитью, вот только сгоревшего самолёта не было. К тому же её томили иные заботы.