Иванов Альберт Анатольевич - Деревянный хлеб стр 7.

Юрка поднажал. Воображаемые пули завизжали, взметая песок перед самым его носом. И вот Юрка уже за грядой, во впадине, в мертвой непростреливаемой зоне. Вдогонку ему Лысая Тетка бросает гранату - это разрывает воздух своим грохотом проснувшаяся землечерпалка на реке. Что делать? Секунда-другая - и Тетка огромными скачками пересечет открытое пространство и возьмет его, Юрку, в штыки. "В багинеты! - как пишут в старых романах.

Военная хитрость! Юрка раздевается. Одежду - в песок. Пригнувшись, мчится в сторону. Падает плашмя как лягушка. И делает вид, что загорает. Как раз вовремя.

- Мальчик, а мальчик! - зычно раздается коварный голос. Тетка стоит на пригорке с винтовкой наперевес, похожей на метлу, то есть с метлой наперевес, похожей на винтовку. - Ты мальчика не видел?

- Какого? - невинно отвечает Юрка.

- Такого, - она поднимает руку вровень с метлой. - Глазами так и шныряет!

- Аа-а… - "вспомнил" Юрка. - Он к вашему дому с другой стороны побежал.

Тетку словно ветром сдуло. Несколько раз она пыталась на полном ходу вскочить на метлу и полететь, как баба-яга. А может, обман зрения. Может, она просто спотыкалась о метлу.

У Юрки созревает молниеносный план. На такой скорости Тетка обежит свою полугектарную усадьбу не меньше, чем секунд за шесть. Ровно три секунды понадобилось ему, чтобы ворваться к ней во двор. Еще две - он влезает по лестнице в ржавую пустую бочку, стоящую на подпорках со ступеньками у самого забора: самодельный душ. Секунда - он уже сидит в бочке, а Тетка только появляется во дворе. Слышно ее шумное, тракторное дыхание.

В бочке тепло и сухо, сиди хоть весь день. Юрка поднимается на цыпочки и смотрит в дырочку, их тут много светится по верхнему краю бочки: вместо выпавших заклепок. Отличный круговой обзор! Еще когда Юрка обходил участок, бочка эта сразу ему приглянулась; он даже легонько постучал по ней палочкой и убедился, что пустая.

Тетка, обежав "поместье", в сердцах шваркает метлой оземь. И начинает заниматься хозяйством: кормит своих трех кур и одинокого сопливого индюка.

И тут… Юрка чуть не шлепнулся на дно бочки, но, к счастью, сообразил, что это прозвучит очень гулко.

Во дворе появляется - Пожарин! Здоровается с Теткой… Входят в дом… Стоят у окна… Пожарин передает ей пачку денег. Тетка пересчитывает их тридцать раз.

Кажись, сто тыщ и шесть рублей!

Тетка возвращает ему половину пачки…

Пятьдесят тыщ и трешку!

Они оба загадочно довольны, они секретно улыбаются, они таинственно похлопывают друг друга по плечу.

Пожарин идет в сарай, открывает дверь, берет рубанок и начинает обстругивать на верстаке те самые "хлебные" чурочки…

Приходит Тетка и ласково смотрит на него, как мать на сына.

- Устал, - говорит Пожарин. - На завтра хватит.

Она дает ему, не считая, еще рублей десять за труды.

- Приду под покровом ночной темноты, - обещает он.

Целует ей руку, она делает реверанс.

Пожарин уходит в город. А Тетка идет к колодцу. Громко жужжит, разматываясь с барабана, быстрая цепь.

Тетка почему-то посматривает на бочку душа. Юрка даже приседает - ему чудится, что он встретился с ней взглядом. Тихо скрипит, наматываясь на барабан, медленная цепь, поднимая с километровой глубины колодцы ведро. Тетка ставит его на сруб колодца, вода плеснула на руку. Она отдергивает руку и лихорадочно дует на пальцы, как после ожога первой степени.

- Клянусь! - говорит Юрка. - В воде колыхались куски льда!

Ужас! Тетка тащит ведро к душу. Лезет по лестнице. Сейчас, сейчас… сейчас.

Она, поднатужившись, подняла ведро обеими руками. И на Юрку обрушился обжигающий водопад! Куски льда застучали по голове, он взвыл и стремительно возник из бочки!

Тетка с душераздирающим криком сверзлась с лестницы, расплющив ведро в лепешку. Юрка спрыгнул вниз, отбив пятки, и, с налету проломив ограду, унесся прочь.

Выхватив из песка одежду и, размахивая ею, как флагом бедствия, он помчался к друзьям.

- Спасайтесь!

Вот что было с Юркой.

Она открывает огонь

Санька таращил глаза на возбужденного Юрку, не зная, чему верить, а чему нет. Но Коршун сразу ухватил суть:

- Мы тоже Пожарина видели, он откуда-то вон оттуда шел. Значит, это он помогает ей деревянный хлеб сбывать? Твоей разведке цены нет!

Юрка засиял:

- Конечно, бесценная разведка. Тетка ему две сотни заплатила - ясно за что.

- Ты же говорил: пятьдесят тыщ и трешку, - проворчал Санька. - Трепач. Бочка, лед…

- А ты мою голову потрогай, - обиделся Юрка. - Мокрая и ледяная. А откуда? Я ж не купался!

Санька придирчиво посмотрел на его голову. Она была мокрая. Затем недоверчиво потрогал. Она была холодная.

- Но не ледяная же? - заспорил Санька.

- Видали? - разволновался Юрка. - Так пока я бежал, она же подсогрелась! Тебя бы так, из колодца!

- Все, - отрубил Витька Коршун. - Ты, Сань, сгоняй за кошелкой с порохом. А мы с ним обсудим, что и к чему.

- А чего я?.. Я тоже хочу обсуждать, - сказал Санька. - Пусть он и сгоняет.

- Я уже сгонял, - мудро заметил Юрка.

- Ну, чего ты торгуешься?!

- А ты чего командуешь? - насупился Санька. - Сам сбегай.

- За меня не бойсь, - нахмурился Витька. - У меня и так самая опасная задача. - Ладно, - согласился Санька и нехотя убежал.

Кошелка с порохом была спрятана в бурьяне возле той лестницы, где они недавно промышляли крапиву. Он развел руками заросли - кошелка была на месте.

Схватил и побежал с ней назад.

Витька и Юрка сидели молча, ждали. Видать, уже все обсудили. "Озадачили себя", - как любил говорить Витька.

Коршун раскрыл кошелку, словно хотел убедиться, то или не то ему принесли. Порох пронзительно пах полынью.

- Настоечка, - напряженно улыбнулся Витька. - А теперь я и тебя озадачу: будешь с Юркой Тетку отвлекать.

- Он - из бочки, - хихикнул Юрка. - А я - из-за ограды.

- Нашел дурака. Уж лучше ты, тебе привычней…

- Все, - опять сказал Витька. - Будете отвлекать снаружи оба. Идите себе вокруг как ни в чем не бывало. А затем лезьте во двор, она вас все равно не догонит.

Поднялся ветер, он шуршал жесткими листьями мать-и-мачехи, заворачивая их белой изнанкой. Землечерпалка по-прежнему грохотала ковшами, и холмик на том берегу, по которому била ее густая струя, стал заметно выше.

Друзья двинулись к дому Лысой Тетки. Юрка и Санька шагали обреченно, не спеша, оттягивая роковой момент, а Витьке все время приходилось замедлять шаг, он сердито смотрел на них и рвался вперед. Может, и ему было страшно, и именно поэтому он спешил, чтобы поскорее встретиться с опасностью лицом к лицу. Одни от испуга медлят, другие спешат… Но и те, и эти, вероятно, храбрые, раз все-таки идут.

Витька залег за песчаной грядой, напротив входа во двор. А они, настороженно глядя на окна дома, пошли в обход "поместья". И только, свернув за угол, полезли через ограду, в окне выросла Лысая Тетка… с настоящим двухствольным охотничьим ружьем в руках.

- Редисочки захотелось?! - завопила она. - Лучку?!

Санька с Юркой тикать.

Б-бах! Б-бах!.. Гулкое эхо выстрелов раскатилось по саду, реке и, вероятно, по всему городу.

Санька и Юрка опомнились только на самом верху косогора, почти у самого дома.

- Я же говорил, с в-винтовкой! - удивлялся своему предвидению вконец ошалевший Юрка.

А Санька вдруг застонал и лег на живот. Его брюки сзади были усеяны дырочками, точно сито.

- А-а-а, - стонал он, подняв страдальческое лицо.

Юрка побелел и стал осторожно стаскивать с него брюки, трусы - посыпалась соль…

- Не смертельно, милорд, - повеселел Юрка и закатился смешком: - С солью патроны!.. Знаешь, и кровь выступила - точечками, - деловито сообщил он.

Санька продолжал стонать и скрипеть зубами.

- Хочешь, ножиком повыковыриваю? - сочувственно предложил Юрка.

- Иди ты… Тебе бы так!

- Товарищ называется… - произнес Юрка. - Я к нему по-хорошему, а он меня посылает. Хотел бы, чтобы и мне досталось?

- Ы-ы-ы… - продолжал ныть Санька.

- Пройдет. Рассосется… Соль - она даже полезная. Давай подорожника положу.

Юрка слюнил листья подорожника и заклеивал ранки. Саньке сразу стало легче. Жжение утихало, листья приятно холодили горящую кожу.

Юрка осторожно натянул ему штаны:

- Полежи - и ништяк. - Словно "ништяк" тогда означало что-то среднее между "ничего", "порядок" и "отлично".

На косогор вскарабкался расстроенный Витька и сунул кошелку в густые лопухи.

- Ништяк? - спросил Юрка.

- Не вышло, - нахмурился Коршун. - Сарай у нее на замке.

Напугал ты ее до смерти своей разведкой. Живой? - уставился он на Санькины брюки.

- Помираю, - слабо признался пострадавший.

- Дробины? Соль?

- Соль, - поспешно ответил Юрка.

- Помоги, - кивнул ему Витька. Они взяли и поставили страдальца на ноги.

Обхватив их за плечи, Санька, деревянно переступая, послушно проковылял с ними на пустырь. Здесь его осторожно опустили на траву. Витька развел крохотный костерчик и накалил на нем булавку, которой застегивал рубаху. Санька, притихнув, следил за ним.

- Будем оперировать пациента, - хладнокровно заявил Витька.

Пациент сразу вскочил, но его повалили на живот, и Юрка оседлал ему спину по приказу свирепого Коршуна.

- Будешь дергаться, насквозь проткну, - недобро предупредил Витька.

Санька безропотно подчинился и впал в какое-то полуобморочное состояние. Было больно, и было не больно, и снова больно…