Воскобойников Валерий Михайлович - Портрет Кати Е стр 5.

* * *

- Хорошо, что ты пришла, - встретил Катю Дорин, - а я думал, вдруг другой кто-нибудь.

И сразу закашлял и постукал себя по груди:

- Простудился, видишь. Мама не пустила.

В комнате Дорин открыл секретер, и Катя увидела две синие гантели. Такие, только побольше, всегда возил в своем чемодане Катин дядя.

- Вчера купил их. Мама мне денег дала, а еще вот этот эспандер купил.

- А он зачем?

- Чтоб рука была сильная. Сожмешь камень - пыль посыплется. Я теперь ежедневно занимаюсь спортом.

И он начал бить кулаками подушку.

- А мне черепаху дядя из Ферганы прислал, - сказала Катя.

- Черепаху? А зачем тебе черепаха?

Он продолжал бить подушку.

- Будет у меня жить.

- Собаку - это я понимаю. Воспитывается любовь к животным. И собака - она друг, если большая, конечно. - Он положил подушку на место. - А мне скоро никто не будет страшен. Некоторым, знаешь, во сколько раз удавалось увеличить силу? В пять и две десятых.

Тут вошла мама Дорина. Она, оказывается, давно уже пришла, раздевалась в прихожей и все слышала.

- Культурный человек, - сказала она, - не должен применять силу. Он должен действовать методом убеждения. Правильно я говорю?

- Правильно, - покраснел Дорин и убрал гантели в секретер, а подушку поправил еще раз.

- Катя, вам давно дали квартиру в новом доме? - спросила доринская мама.

- Давно. Три года назад.

- А мы скоро уедем.

- Да-да. Нас переселяют.

- Почему?

- По плану реконструкции микрорайона, - выговорил Дорин важно.

- По крайней мере, у нас будет ванна, - сказала его мама.

* * *

- Здравствуй, девочка, - сказал кто-то рядом с Катей на улице. Катя оглянулась: стоит парень, улыбается, и лицо у него знакомое.

- А я к вам иду все-таки вожатым. Весь цех ходатайствовал.

И Катя его узнала.

- А потом повезу вас в Выборг. Хотите в Выборг на экскурсию?

- Хочу, - сказала Катя, - я люблю в поездах ездить.

- На автобусе поедем. На нашем заводском автобусе.

- На автобусе я тоже люблю. А у меня черепаха есть. Хотите, покажу? Она из Ферганы.

- Да ну? - удивился парень. - Она не простудится?

- Не знаю, - испугалась Катя.

Она все-таки открыла портфель и вынула черепаху. Черепаха или спала, или просто съежилась от холода. Один панцирь, ни головы, ни ног.

- Талантливая у вас черепаха, - сказал парень и пальцем погладил черепаху по спине, - знает, когда выглядывать.

- А мы вас часто вспоминаем.

- Вспоминаете? - обрадовался парень, - меня друг отговаривал, а я - нет, говорю, пойду.

Тут подъехал автобус, и парень побежал к нему. Он встал на подножку, помахал Кате рукой, и автобус тронулся.

* * *

Через несколько дней Дорин выздоровел.

Он пришел в класс рано, посидел рядом с Катей просто так, ничего не делая, потом начал доставать учебники. И вдруг вместе с учебниками он вынул какой-то футляр, очевидно, с очками.

Вынул и сразу спрятал назад в портфель.

- Что это у тебя? Очки, да? - спросила Катя.

- Так, ничего особенного, - сказал Дорин и стал заталкивать портфель в парту.

Потом он спросил:

- А если бы я надел очки, что бы тогда было?

- Не знаю, - удивилась Катя.

- Может быть, у меня в самом деле очки?

- Ну и что?

- Может, мне их носить теперь нужно? Для исправления зрения.

- Носи на здоровье. Конечно, носи.

- Я тебе их покажу сейчас, только ты молчи.

Дорин снова достал футляр и раскрыл его под партой.

- Ой, какие интересные. Можно я примерю?

- Тихо, - оглянулся Дорин, - увидят.

На уроке он один раз надел эти очки, но сразу снял и оглянулся на класс. Никто на него не смотрел. Он надел снова. Снова снял.

- Лева Дорин, ты хочешь что-нибудь сказать? - спросила Василиса Аркадьевна.

- Ничего. Я ничего не хочу сказать, - испугался Дорин.

- Тогда не скрипи партой.

- Это я скриплю. Я нечаянно, - сказала Катя.

- Вот как? - удивилась Василиса Аркадьевна и повернулась к доске.

- Ты теперь как этот… - сказала Катя. Она никак не могла вспомнить какого-нибудь великого человека в очках.

- Как кто?

- Как Лобачевский, - сказала она, хотя ни разу не видела, как выглядит Лобачевский на портрете. Она только слышала о нем по радио вчера вечером.

На следующем уроке Дорин надел очки и больше уже не снимал. Но в коридоре и по улице он ходил без очков.

* * *

В классе давно просили Катю, чтобы она принесла скворца Петьку. И Катя решила принести. Она несла клетку осторожно, клетка была завернута в мамин вязаный платок, чтоб Петька внутри не замерз.

Петька все-таки замерз. Или настроение было у него плохое. Он ничего не говорил, сколько ни просила его Катя. И все ребята просили. Кричали вместо него друг другу "здравствуйте" заводными механическими голосами, а Петька молчал. Он сидел в клетке, съежившись, ни на кого не глядел и лишь иногда переступал ногами.

- Наврала ты все, - говорили некоторые ребята Кате.

Но другие еще верили.

И тут вбежал Симоновский. Тот самый Симоновский, который однажды увел класс на "Шпиона лови в себе".

- Ух и фильм! Такой фильм! - закричал он прямо у двери.

- Где? Какой?

- Шведско-итало-немецко-американский.

- Про что? - шумели ребята. - Как называется?

- Называется "Никто, нигде, никогда". Я его летом видел с родителями на просмотре.

- Когда идет, сегодня?

- Сегодня. Только сегодня и идет. На два и на четыре билетики уже проданы. Вчера успели.

И тут все забыли, как плохо было в тот раз, после того фильма. Снова все решили сбежать с четвертого урока, с пения.

Молчал, как всегда, один Дорин, да Катя. Она все еще уговаривала скворца сказать что-нибудь. Но скворец молчал.

А перед третьим уроком к Дорину в коридоре подошел учитель пения.

- Дорин, я хочу тебя попросить. Ты приведешь на урок всех в зал? - спросил учитель.

Дорин молчал.

- Ты слышал? Ты приведешь? - спросил снова учитель.

- Не знаю, - сказал Дорин.

- Как это ты не знаешь? - удивился учитель.

И Дорин все ему рассказал. И растерянный учитель пошел сразу к завучу. А Дорин пошел в класс. В классе тоже все рассказал.

- В этот раз мы тебе не простим! - возмутились ребята.

- Председатель! Не председатель ты, а предатель! - кричали некоторые.

И только Катя стала его защищать.

- Он же правду сказал?

- Ну и что? - кричали ей.

- Что, он врать должен был, что ли? Ведь правду же?

- Ах правду, ах так?

- Да, так!

Вошел завуч. Все его сразу увидели и замолчали. Одна Катя стояла спиной к двери и продолжала кричать.

- Ермолова, - сказал ей завуч.

Но она не слышала, а все кричала:

- Да, так! Да, так! - И даже показывала язык.

- Ермолова! - сказал завуч громко.

Катя наконец услышала и замолчала.

- Вот кто главный закоперщик, оказывается, - показал завуч рукой на Катю, - а мне говорили, что она исправляется. Ты хотела пойти в кино вместо уроков? Сходи. А вечером часов в пять приведешь ко мне родителей.

Катя молчала. Все молчали тоже.

- Ну, что ты стоишь? Марш из класса! - крикнул завуч неожиданно тонким голосом.

И Катя в тишине стала убирать учебники в портфель. И все получалось у нее очень громко и неуклюже. Потом она закутала платком клетку. А все стояли у парт и молчали. Прозвенел звонок. А все стояли, не сходя с мест, и завуч стоял и молчал.

Катя вышла в коридор. Пошла по лестнице. Вверх, навстречу ей бежали в свои классы опоздавшие ученики, вероятно, из буфета.

Катя медленно одевалась. Потом ей было никак не открыть дверь, потому что мешала клетка. Потом дверь все-таки открылась. Катя вышла на улицу, а дверь громко хлопнула. И хлопнула еще раз. Катя оглянулась. Ее догонял Дорин.

- Я тоже с тобой, - сказал он и засмеялся.

- Ты? - удивилась Катя, - а тебя за что?

- Ни за что. Я сам.

- Как так сам?

- Я чихнул специально шестнадцать раз подряд, и Василиса Аркадьевна отпустила. Чтоб другие не заразились. Нос до сих пор болит. Так я себя чихать заставлял.

- Зачем? - удивилась Катя.

- Мы вместе к твоим родителям пойдем, чтобы они поверили.

И они пошли домой к Кате. Дорин нес Катин портфель, а Катя несла Петьку.