Всего за 299 руб. Купить полную версию
Но она ничего не сказала. Тогда я укусил его в торчавший живот. Я нашел местечко, где пиджак чуть отходил, и впился зубами в жировую складку. Дядька сразу разжал руки. Я кинулся к выходу. Будильник с Микки-Маусом так и остался при мне. Хорошо хоть, он трезвонить перестал!
Так я впервые встретился с Хилдингом Торстенсоном.
Отец разделывал свиную тушу на маленькие кусочки.
Я стоял в дверях и смотрел на его широкую спину. С потолка свисало на крюках несколько ободранных туш, похожих на серо-фиолетовые глыбы.
Мне не хотелось возвращаться прямо домой. Я вышел из метро на Ледовом стадионе и поплелся к отцу на работу. Он еще не заметил меня. Уши его пылали под белой шапкой. Руки, торчавшие из рукавов белого халата, тоже были красными. Это все из-за холода. Тут царила вечная зима, даже летом. Чтобы мясо не протухло.
- Папа!
Он обернулся и подмигнул, увидев мой торчащий накладной нос. Потом наклонился и легко, словно кусок вырезки, поднял меня к лампе дневного света под потолком.
- Это же Лассе, - заорал он. - Лассе, мой мальчик!
И все уставились на меня, поблескивая ножами, и заулыбались.
- Я подумал, можем поехать домой вместе, - сказал я.
- Конечно, - обрадовался папа. - Я уже скоро закончу.
И он снова взялся за работу. Но я не стал просто стоять в сторонке и пялиться. У меня в голове словно все еще звенели эти проклятые будильники. Запах кожаного пиджака все еще щипал нос, а во рту оставался отвратительный привкус.
Я хлопнул по одной из свиных туш, свисавших с потолка. Я принялся притоптывать вокруг нее и колошматил по ней, совсем как боксер в "Рокки-1". Этот фильм я смотрел на видео дома у Данне. В конце концов руки уже двигались сами собой. Они били и били, пока я не почувствовал, что голова моя опустела и я уже не помню, кто я и что такое я колошмачу. Мне словно все мозги отшибло. Я продолжал лупить по туше, пока совсем не выбился из сил и не стал задыхаться, а руки стали словно из жвачки.
Я огляделся и увидел, что все мужчины собрались вокруг меня. В белых халатах и накрахмаленных шапочках они были похожи на стаю белых медведей, стоящих на задних лапах. Они улыбались мне, но глаза их были печальны, будто они мечтали оказаться где-то далеко-далеко, подальше от этой искусственной вечной зимы.
- У тебя классный удар, парень, - прорычал один из медведей.
Я мотнул головой, чтобы медвежьи маски исчезли с их лиц. А потом улыбнулся, поднял вверх руки и запрыгал: я видел, что так поступают боксеры, когда выигрывают.
Отец взял меня за руку.
- Ладно, ребята, мне пора, - сказал он.
И мы ушли. Он вышагивал впереди, словно настоящий король белых медведей.
Когда в машине я откинулся на спинку сиденья, то почувствовал запах кожи, и тогда в памяти вновь всплыл кожаный пиджак. Но я ничего не сказал отцу. Он не очень-то любил разговоры. Да и я тоже. Уж такие мы, белые медведи. В машине было темно, я сжимал в руке будильник, который сунул в карман в магазине. Чуть-чуть погодя отец стал насвистывать.
"I really don’t want to know", - насвистывал он.
Глава третья
Сочельник начинается с папиного смеха, я нахожу забытый подарок, отчего рождественский гном теряет маску
Первым делом я услышал папин смех. Он проникал через полуоткрытую дверь вместе с ароматом рождественского окорока. Новенький будильник показывал половину десятого. Я натянул красные носки - в честь праздника. Как-никак сегодня сочельник!
Мама сидела за кухонным столом и смотрела на ангелов на подсвечнике, они кружили и звенели крошечными латунными колокольчиками. Сколько я себя помню, они проделывали это на каждое Рождество. Мама подняла глаза от тарелки с маринованными огурцами - ее особый завтрак! - и улыбнулась мне.
- С Рождеством!
- Наконец-то, - ухмыльнулся отец. - Поторапливайся! У нас еще дел по горло!
- Каких это?
- Увидишь.
- Что это вы задумали? - насторожилась мама.
- Больно ты любопытная, вот что я тебе скажу.
Папа довольно ухмылялся. Видно было, что он едва сдерживается, чтобы не проболтаться. Он подмигнул маме.
- Господи, ну просто дети! - вздохнула она. - И как я с вами только живу!
Мама за обе щеки уплетала маринованные огурцы.
Вдруг она вскочила и ринулась в туалет: видимо, ей стало нехорошо. Последнее время с ней это частенько случалось. Но папе это даже нравилось. Чем больше ее тошнило, тем больше он радовался.
Он пошел за мамой посмотреть, не нужна ли ей помощь. А я остался сидеть в кухне и старался не прислушиваться к звукам, которые доносились из туалета.
Немного погодя отец вернулся назад.
- Поехали, - сказал он. - Маме надо немножко прийти в себя.
- Пять тысяч четыреста девяносто пять крон, - объявил продавец. - Отличная вещь! Стоил шесть тысяч пятьсот. Дистанционное управление. Можно подключать кабельное телевидение.
Этот востроносый развязный типчик в клетчатом пиджаке не внушал мне доверия.
- А можете вы его упаковать? - попросил отец. - В подарочную бумагу.
- У нас есть и подешевле, - не унимался клетчатый пиджак, указывая рукой на магазинные полки.
- Нам нужен именно этот!
Отец так шарахнул по огромному телевизору, что я испугался, что тот сейчас покатит прочь на своих черных круглых колесиках.
- Ну, что скажешь? - повернулся ко мне отец.
- Ей понравится, - ответил я.
- Да она будет без ума от счастья! - просиял отец.
- Ага. Старый-то ей уже давно надоел.
- Да она его терпеть не может, парень! Готова в любой день скинуть его с лестницы.
- Или в окно выбросить.
Отец сиял почище любого кинескопа.
- Вы сможете заплатить наличными? - с тревогой спросил продавец, суетившийся над оберточной бумагой.
- Ясное дело, - кивнул отец.
Он терпеть не мог покупать в рассрочку.
Папа выудил из кармана бумажник, послюнявил пальцы и торжественно извлек пять тысячекроновых бумажек и еще несколько банкнот по сотне крон, все это он выложил на прилавок.
- Вот!
Отец глаз не мог оторвать от коробки. Упаковочная бумага была вся в краснощеких гномах и порхающих снегирях, так что у телевизора получился и в самом деле рождественский вид.
- Спасибо! - поблагодарил отец.
Он протянул свою огромную ручищу продавцу, тот стал красным, как гном и, казалось, испугался, что отец вырвет ему сейчас руку и швырнет в окно.
- Желаю вам хорошего Рождества! - промямлил продавец.
- Уж не сомневайтесь, так и будет! - заверил его папа.
Все было готово.
Мама надела красное платье, как раз в тон к губной помаде, которую я собирался ей подарить. От папы за версту шибало лосьоном после бритья. Он следил, чтобы мама не пошла в мою комнату, где мы припрятали наш Сюрприз.
Первой явилась тетя Дагмар.
- Классный причесон! - похвалила она, проведя ладонью по моей бритой голове. Она стояла близко-близко, и от нее пахло гиацинтами из цветочного магазина, рука ее гладила меня по макушке, и я почти поверил, что этот рождественский вечер и впрямь будет удачным.
А потом гости стали прибывать один за другим. Обе мои бабушки и дедушка. Папины родители пришли вместе, а мамины развелись и старались навещать нас по праздникам по очереди, чтобы не встречаться. Ну и еще Сессан - поседевшая такса бабушки и дедушки.
- Как дела в школе?
Бабушка опустила руку мне на плечо. Ручища у нее - килограмм сто, не меньше!
Пока я решал, что ей ответить, вмешался дедушка:
- Жрать пора! Давайте-ка все к столу!
Ужин был накрыт в гостиной. Между елкой и старым "Люксором" мы поставили, раздвинув, кухонный стол. Он был похож на стол для бутербродов на пароме, что ходит на Аландские острова. Тут было много всякой всячины: колбасы, студень, паштеты, рождественский окорок, похожий на боксерскую грушу, салат с селедкой, мясные тефтели, горчица, сыр и нетронутая большая банка маринованных огурцов, свекла к холодцу и маленькие хрустальные рюмки для взрослых.
- Пожалуйста, налетайте! - пригласил отец.
И сам набросился на угощение, торопясь поскорее с ним разделаться, чтобы перейти к раздаче подарков. Дедушка ел молча, насупив брови, словно пытался решить заковыристую математическую задачу. Бабушка пристроилась рядом и все косилась на почти пустую мамину тарелку, где лежали лишь кружочки маринованных огурцов, которым, скорее для отвода глаз, составляли компанию кусочек печеночного паштета и тонюсенький ломтик солонины.
- В чем дело? Ты что, заболела?
Бабушка пристально посмотрела на маму.
- С чего ты взяла?
- Да ты же не ешь ничего, Риточка, милочка!
- Бросьте, она себя прекрасно чувствует! - вмешался папа.
- Может, с животом нелады? - наседала бабушка, не желая сдаваться.
- С животом! - подхватил отец радостно. - Пожалуй, можно и так сказать.
- С животом надо быть поаккуратнее, - наставительно сказала бабушка.
- Конечно, - согласился отец, - да мы за ним будем, как за малым дитем, ходить.