Всего за 299 руб. Купить полную версию
Бабушкина рука с сосиской на вилке так и застыла на полпути ко рту. Она сидела, словно на телевикторине, и таращилась на отца. Тот сиял ярче елочной гирлянды, а мама строила ему рожи, чтобы он угомонился. В конце концов она видимо, попыталась стукнуть его по ноге под столом, потому что из-под скатерти, как новогодняя ракета, внезапно выскочила Сессан. От испуга дедушка поперхнулся, и бабушке пришлось колошматить его по спине, чтобы тефтеля, попавшая не в то горло, выскочила назад.
- Аффе, - строго сказала бабушка, словно это дедушка был во всем виноват.
Сессан быстренько схватила выкашлянную дедушкой тефтельку и скрылась с ней под диваном. Снова воцарился покой и порядок - до тех пор, пока тетя Дагмар не посмотрела на свои часы.
- Господи, да сейчас же по телику показывают Дональда Дака! - всполошилась она.
Но "Дональд Дак" пропал в бушевавшей на экране метели, а с ним и "Утиные истории", "Бык Фердинанд", "Леди и Бродяга" и все остальное.
Уж и не знаю, может, отец специально что-то там намудрил с нашим стареньким телевизором, но тот не показывал ничего, кроме шуршащего снегопада. Сколько мама ни лупила по ящику - ничего не помогало.
- Черт бы побрал тебя вместе с этой рухлядью! - шипела она на отца. - Скупердяй несчастный, не может купить нормальный работающий телик!
- Вот именно, - подхватил я, - жадина, каких мало!
Отец наслаждался нашей перепалкой. Он словно не хотел расставаться со старым теликом и все крутил ручки и с улыбкой смотрел на бушующий на экране буран.
- Ладно, оставь его, - сказала Дагмар. - Давайте хоть вокруг елки потанцуем.
Мы вытащили елку на середину комнаты, взялись за руки и стали водить хоровод, подбадривая себя громким, но нестройным пением. И так мы резвились до тех пор, пока дедушка, раскрасневшись, как рождественское яблоко, не заявил, что больше не может.
Тогда отец завел проигрыватель.
- Позволь тебя пригласить, - сказал он, беря маму за руку.
Элвис пел "Hard Headed Woman" и "А Fool Such as I", а они танцевали так, как когда-то в самом начале. У мамы раскраснелись щеки, и она улыбалась своей ангельской улыбкой, так что был виден потемневший передний зуб. Елка растеряла половину иголок, а мама с размаху толкнула комод, где стоял вертеп, отчего Иосиф пустился в пляс вокруг Марии и младенца Христа, да столь резво, что в конце концов свалился на пол и потерял голову.
- А теперь настал черед подарков! - объявил папа.
- Гадство!
Дагмар попыталась натянуть маску рождественского гнома, но у той порвалась резинка. На Рождество Дагмар всегда была гномом. И вот теперь она стояла с грустным видом и держала в руках свое лицо, на плечах ее было старое отцовское пальто, скрывавшее тело, а у огромных сапожищ лежал мешок с рождественскими подарками.
- Ну что теперь делать? Не могу же я выйти без маски!
- Сейчас мы вмиг все приделаем!
Я кинулся в родительскую спальню. Я знал, что мама хранит швейные принадлежности в желтом трюмо. Мне пришлось немного покопаться, прежде чем я нашел то, что искал, - небольшой кусок суровой нитки и иголку. Я уже собирался задвинуть ящик обратно, когда заметил, что что-то торчит между носовыми платками и старыми чулками.
Это был пакет, завернутый в белую бумагу и перевязанный коричневой лентой. Он был небольшой, и к нему была привязана открытка с рождественским гномом. Мама в своем репертуаре: сначала спрячет подарок, а потом о нем забудет! Папа-то бы, конечно, ничего прятать не стал.
Пока Дагмар возилась с маской, я сунул пакет на самое дно ее мешка. Я вообразил себя ангелом-спасителем, мне казалось, что сияющий нимб озаряет мою обритую голову.
- А вот и гном! - обрадовался отец. Он первым подбежал к двери и распахнул ее настежь.
В дверях стояла Дагмар. Ее красный колпачок развевался над только что подлатанной маской, карие глаза, прищурившись, смотрели сквозь крошечные отверстия, казалось, ей тысяча лет, не меньше, и прибыла она прямиком из Царства белых медведей.
- Да входи же!
Папа провел ее в гостиную.
- А вот и я с подарками! - возвестила Дагмар своим тысячелетним голосом.
Под перезвон рождественских ангелов, стоявших на придиванном столике, она приступила к раздаче подарков.
Сессан досталась резиновая косточка, а дедушке - сигара. Маме - моя губная помада, которой она сразу же накрасила губы. Я получил магнитофон, такой маленький, что умещался в кармане, и свитер, такой большой, что налез бы и на слона: бабушка специально связала его на вырост. Папе я купил новую губную гармошку. Она блестела, словно серебрёная, и стоила так дорого, что на нее ушли почти все деньги, которые я заработал за раздачу рекламных проспектов. А еще он получил пару кальсон, на которых я сзади фломастером написал: "Покой". Бабушка, как увидела эту надпись, так и зашлась от смеха, у нее даже слезы полились из глаз. Они капали прямо в форму для выпечки, которую подарила ей мама.
Отец сидел и вертел в руках гармошку, глаза его сияли от радости.
- Только полюбуйтесь! - повторял он. - Видали ли вы когда-нибудь такую гармошку?
Папа осторожно поднес ее к губам и попробовал разок дунуть. На голове у него красовалась белая меховая шапка - подарок от мамы. Он был похож на настоящего белого медведя, а гармошка играла как раз так, как и положено в песне Элвиса "Aloha-Oe".
Больше папа не мог терпеть, хоть поначалу и задумал приберечь Сюрприз под самый конец, когда все подарки уже будут розданы. Он поднялся с места.
- Послушай-ка, рождественский гном, а как насчет пакета, который ты спрятал в соседней комнате. Ты про него не забыл?
- В чем дело? - заволновалась мама. - Какой еще пакет?
- Этот парень в колпаке припрятал один подарок, - объяснил с улыбкой отец. - Но, к счастью, я вовремя его нашел.
Он потянул Дагмар по направлению к спальне.
- Да это все мелочи! - крикнула им мама.
- Конечно - "мелочи"! - отвечал папа и продолжал двигаться к моей комнате.
Он распахнул дверь, и все увидели стоявшую там коробку. Мама снова села на место. А я было подумал, что она вот-вот бросится за ними вдогонку.
- Так ты об этом? - спросила она еле слышно.
- Ясное дело! - подтвердил отец. - Это тебе от самого большого в мире жадины.
Он сам донес коробку и поставил к маминым ногам. Мама совсем опешила. Дрожащими руками она разорвала упаковку.
Внутри был телевизор - блестящий и огромный. Двадцатишестидюймовый, известнейшей марки "Люксор". Модель года!
- Чокнутые! - прошептала мама. - Он, поди, уйму денег стоит.
- И с дистанционным управлением, - сказал отец. - Представь, ты теперь можешь полеживать на диване и трескать свои огурцы, пока ждешь…
Но он не успел договорить. Мама закрыла ему рот рукой. И заодно чмокнула его в лоб. Там остался яркий красный след от помады - как раз у края шапки.
- Сумасшедший, - вздохнула мама и как-то погрустнела, так бывает, когда по-настоящему чему-то рад.
"Now and then, - пробормотал папа, - now and then there’s a fool such as I".
Вот здесь бы всему и закончиться!
Словно стоп-кадр, когда фильм вдруг останавливается и все застывает на месте. Пусть бы отец так и стоял с красным поцелуем на лбу и навечно сохранил это радостное выражение. А мама бы так и замерла на цыпочках подле него в своем красном платье, все еще вытянув губы для поцелуя и положив руки ему на плечи. И через дым дедушкиной сигары можно было бы разглядеть елку, новенький телик и мою улыбающуюся рожу.
Но в этот самый момент наш рождественский гном все-таки извлек на свет божий тот самый белый пакетик с коричневой лентой.
- А вот вам еще подарочек! - объявил он маме.
Дагмар не успела даже прочитать, что было написано на привязанной к пакету открытке, как мама выхватила его у нее из рук. И прижала к груди.
- Пожалуй, этот я сейчас открывать не стану, - сказала она. - Я уже и так вся в подарках.
- Что за чепуха! - возразил папа. - Открывай поживее, а потом испробуем телевизор.
Но, похоже, маме очень не хотелось это делать.
Пока она разворачивала бумагу, руки у нее дрожали. Она опустилась на диван и с мольбой посмотрела на отца.
- Дорогой, - сказала она, - это все пустяки.
- Да что с тобой? Смех да и только!
Он направился к ней, словно хотел сам открыть этот злосчастный подарок, чтобы она перестала наконец вести себя так по-идиотски. Мама вздрогнула, и подарок выскользнул у нее из рук. Коричневая шкатулочка упала ей на колени, замок раскрылся, и оттуда вывалилось что-то красное и блестящее.
- Господи!
Бабушка поднесла вещицу к свету. Это было ожерелье из каких-то красных камней. Ничего особенного. Никакого сравнения с прочими мамиными побрякушками. Но бабушка в изумлении разглядывала камни. Она даже заглянула в открытку. Прочла и повернулась к отцу.
- Неплохо! - сказала она. - Вот это сюрприз!
- В чем дело?
- Я так и знала, - заявила бабушка.
- Что вы там такое знали?
- А вот что! - сказала бабушка и потрясла открыткой.