- Ого, - сказал я. - Тебя уже приковали. Неплохо бы ещё на окна решётки поставить.
Мишка отложил книгу, на обложке которой было написано "Человек-невидимка", и хотел встать, но привязанная нога помешала, и он снова лёг на диван.
- Ну-ка, мой друг, - сказал он, - подойди, пожалуйста.
Я подошёл. Мишка привстал, пощупал пальцами мою рубашку, потом зачем-то приподнял брючину и посмотрел на мой носок.
- Всё ясно, - сказал он. - То же самое.
- Звонить по ноль три и вызывать скорую? - спросил я. - Или начнём заниматься?
- Ни то и ни другое, - сказал Мишка. - И вообще не нервничай и не суетись. Сейчас я тебе всё растолкую. Сегодня я узнал колоссальную штуку. Ты вот посмотри внимательно, в каком ужасном мире мы живём. Ты не поленись и посмотри.
Я посмотрел вокруг, но ничего ужасного не обнаружил.
- Видишь, - продолжал Мишка, - телевизор стоит, люстра висит, в углу пылесос, на тумбочке магнитофон. А посмотри за окно. Фонарь напротив, через дорогу ткацкая фабрика работает. Это же всё э-ле-ктричество! А что мы носим? Свитер вечером снимаешь, а у тебя на голове бенгальские огни горят и током по рукам лупит. А почему? Потому что свитер синтетический. Он об голову твою трётся и электричество вырабатывает. Как же, спрашивается, после этого твоя голова соображать будет. Это же всё-таки голова, а не электроплитка!
- Ну, и что дальше? - спросил я.
- А то, - сказал Мишка, - что мы пропитаны электричеством. Это называется, знаешь, как? Электростатическим напряжением. Во! Из-за этого напряжения мы и дуреем, плохо соображаем, двойки получаем. А то и колы. Улавливаешь?
- Улавливаю, - сказал я. - Только зачем ты проволоку к ноге прикрутил?
- О! - сказал Мишка, торжествующе подняв вверх палец. - Вот тут-то и зарыта собака. Я заземлился. Понимаешь, другой конец проволоки прикручен к батарее отопления. Я лежу себе спокойненько, а всё электричество, которое во мне сидит и туманит мозги, уходит по трубам в землю. И у меня начинается просветление. Чувствуешь, как всё просто и гениально?
- Выходит, - сказал я, - и к диктовке готовиться не надо?
- Конечно, не надо, - сказал Мишка. - Зачем? Мы же все эти правила когда-то учили или слышали. Но из-за этого проклятого электрического напряжения у нас в головах сумбур и каша. А когда мы разрядимся, выгоним напряжение, то всё сразу вспомним. Надо только хорошенько разрядиться.
- Думаешь? - я стал колебаться.
- Конечно. Ты вот вспомни: у некоторых легковых машин сзади такой чёрный хвостик висит и об асфальт трётся. Это ведь тоже заземление. Для разрядки. Представляешь, если уж машинам разряжаться нужно, то людям и подавно.
- Слушай, - сказал я, - так может лучше закопаться в землю? Вернее?
- Скажешь тоже. Где ты землю возьмёшь. Кругом асфальт и булыжник. Это за километр идти надо. И потом, трубы отопительные глубоко в земле лежат, надёжно. Не выкапывать же нам двухметровую яму? Так что, снимай башмак, раскладывай кресло, ложись и разряжайся потихоньку.
- А проволока ещё есть? - спросил я.
- Навалом, - сказал Мишка. - Возьми у меня в столе. Там, кстати, "Остров сокровищ" лежит. Ты, вроде, хотел почитать.
Когда на другой день начался диктант, то я, честно говоря, особого просветления в мозгах не ощущал. Скорей наоборот, в голове стоял туман. Мишка, похоже, тоже не очень-то просветлел. Он ёрзал, заглядывал мне в тетрадь и наконец зашипел мне в ухо:
- Как пишется "семафор"? Е или И?
- Точно не помню, - ответил я шёпотом. Пиши "и".
Чем ближе к концу подходил диктант, тем меньше во мне оставалось уверенности. Я просто писал наобум. "Проволока плохая попалась", - даже подумал я.
Мария Николаевна продиктовала последнее предложение и сказала, что даёт нам пять минут на проверку.
- Ничего не соображаю, - растерянно прошептал Мишка, тупо глядя в тетрадь. - Не знаешь, как "собака" пишется? Через О или через А?
Ровно через пять минут Мария Николаевна собрала наши тетради. И тут страшная догадка ударила меня по голове!
- Мишка, - зашипел я, - чего это у вас около дома копают?
- Не знаю, - ответил он. - Мало ли чего.
- А трубы навалены, видел?
- Ну.
- А батареи новые штабелями лежат, видел?
- Ну.
- Ну, ну. Вот тебе и "ну". У вас же отопление меняют, балда! Батареи новые ставить будут. Выходит, мы с тобой вовсе и не заземлились! Трубы-то из земли вынули!
- Выходит, зря… - начал Мишка и запнулся.
Через три дня моя ужасная догадка подтвердилась полностью. Я получил двойку, Мишка единицу.
- Одного только не понимаю, - говорил Мишка, разглядывая свою диктовку, сплошь исчёрканную красными чернилами. - Батареи меняют - это ясно. Трубы из земли вынули - тоже ясно. Но почему тебе двойка, а мне - кол?
Ищу человека
Я размахнулся и уже хотел бросить, но Мишка вовремя успел схватить меня за руку - прямо под нами, из-под моста, почти не слышно вылетел корпус крылатого "Метеора". Мы подождали, пока корабль проплывёт, и я снова приготовился бросать. Вдруг совсем близко раздался резкий милицейский свисток. Мы обернулись. С другой стороны моста быстрыми шагами к нам приближался милиционер.
- Бежим! - крикнул Мишка.
Отдышались мы только тогда, когда уже были далеко от моста.
- Вот уж никак не думал, что бросить бутылку в реку - целая проблема, - сказал Мишка.
- Знаешь, - сказал я, - тут недалеко на набережной есть спуск к воде. Там и кинем.
Через минуту мы были у самой воды. Нева отсюда казалась ещё шире и полноводнее.
- Теперь ты бросай, - сказал я, передавая Мишке бутылку. - Давай только сургуч проверим.
Мы в который раз осмотрели горлышко бутылки, основательно залитое толстым слоем матового сургуча. Всё было в порядке. Сургуч плотно облегал толстое зелёное стекло и имел такие аппетитные, как на пирожных "буше", коричневые подтёки, что его хотелось лизнуть.
- Подальше бросай, - сказал я.
- Попробую, - сказал Мишка. Он размахнулся и вдруг опустил руку. - Нет, не нравится мне тут. Гляди, пароходы всё время снуют, катера носятся. Прибьёт волной к берегу нашу бутылочку, и всё. Или вон та черпалка зачерпнёт в ковш - и привет из Гваделупы.
- А что ты предлагаешь? Сбегать к Бенгальскому заливу и там бросить?
- Зачем так далеко. Финский ближе. И не сбегать, а сесть в лодку, доплыть до Парка Победы и там кинуть. Это уж верняк. Пошли на лодочную станцию. Оттуда на лодке до залива всего минут десять.
У входа на лодочную станцию висело объявление: "Для получения лодки напрокат необходим паспорт или иное удостоверение личности".
- М-да, - сказал я. - У тебя есть какое-нибудь удостоверение личности?
- С собой нет, - сказал Мишка. - Может, за дневником домой сбегать?
- Ну, конечно, - сказал я. - Дневник твою личность удостоверяет. И ещё как! Но здесь твои двойки никому не интересны.
Мы замолчали, не зная, что делать.
Из помещения станции вышел высокий светловолосый парень в синем тренировочном костюме. В одной руке он держал вёсла с уключинами, в другой жёлтую спортивную сумку с надписью "ADIDAS".