Было что-то очень располагающее в его большой и в то же время лёгкой и упругой фигуре, в простом открытом лице с весёлыми зелёными глазами. "Красивый человек", - даже мелькнуло у меня в голове.
- Простите, товарищ, - обратился к нему Мишка. - Вы на лодке едете кататься?
- Верно, товарищ, - ответил парень. - Еду на лодке.
- А в какую сторону? К заливу?
- Точно. Курс норд-вест.
- Ой, возьмите нас, пожалуйста. Нам очень-очень надо.
- Нет, мужики, не могу. Я вообще-то не кататься еду. К экзаменам хочу подготовиться, позубрить на свежем воздухе. Вы уж извините.
- Да мы вам не помешаем. Нам только до Парка Победы доехать, а там вы нас высадите. И потом, вы же не сможете заниматься, пока будете грести. А мы с Димкой вдвоём за вёсла сядем и в пять минут домчим. Знаете, как мы здорово гребём.
Парень засмеялся.
- Ещё не знаю, но догадываюсь. Ну да ладно, уговорили. Значит так. Капитаном галиона назначаю себя. Команды выполнять быстро и беспрекословно. Согласны?
- Согласны! - ответили мы хором.
- Тогда свистать всех наверх, убрать швартовые, поднять паруса. Курс норд-вест.
Мы разыскали нашу лодку и уже хотели в неё залезать, но парень вдруг сказал:
- А что это у вас за бутыль? Распивать алкогольные напитки на воде категорически запрещается. Вон, прочтите инструкцию на дверях таможни.
- Да бутылка пустая, - сказал я.
- Зачем же таскать с собой пустую бутылку? Или, быть может, в Финском заливе открыли приёмный пункт, и вы хотите успеть, пока нет очереди?
- Да нет, - сказал Мишка. - Бутылка не совсем пустая. Понимаете, там письмо лежит. Вот мы и хотим бросить бутылку в залив.
- Вот как. Разве наш город уже стал необитаем? А впрочем, догадываюсь. Романтика дальних стран. Ну да ладно. Все по местам!
Парень сел на корму, а мы с Мишкой дружно налегли на вёсла.
Хотя "дружно" - это только так говорится. Мы толкались, цеплялись ручками вёсел, холодные брызги то и дело окатывали нашего капитана, а наша лодка выписывала на воде такие кренделя, что понять, в какую сторону мы собираемся плыть, было совершенно невозможно. Наконец капитан не выдержал.
- Ну-ка, гребцы Российского флота, суши вёсла! - скомандовал он. - Так мы будем плыть до Нового года.
- Это всё из-за Мишки, - сказал я. - Он всё время хочет меня перегребсти.
- Ничего я не хочу, - сказал Мишка. - Ты весло плохо в воду макаешь и брызгаешься.
- Отставить дебаты! - приказал капитан. - Команде перебраться на корму. Я сам поведу наш галион.
- А как же ваши уроки? - спросил Мишка.
- Что делать. Придётся на всю жизнь остаться неучем и мракобесом.
И хотя нам с Мишкой совсем не хотелось, чтобы наш капитан оставался мракобесом, всё же пришлось перебраться на корму.
Парень взялся за вёсла, и наш галион резво понёсся вперёд, легко обгоняя другие лодки. Смотреть, как гребёт наш капитан, было одно удовольствие.
Через несколько минут мы были уже в самом устье Невы. Слева белели новые районы Васильевского острова, справа доносился рёв трибун со стадиона Кирова, а впереди, прямо по курсу, неторопливо покачивалось серьёзное Балтийское море.
- Ну, гардемарины, - сказал капитан, - бросайте вашу стеклотару. Если её не прибьёт где-нибудь в Лисьем носу, то к вечеру ждите письма с Малых Антильских островов.
Я встал на банку, повернулся носом к открытому морю и что есть силы швырнул бутылку. И только тогда, когда крепкие руки нашего капитана уже тащили меня за рубашку в лодку, я сообразил, что плюхнулся за борт.
- Мичман, разве была команда купаться? - строго спросил капитан, втаскивая меня в лодку. - Ох уж мне эти морские волки!
- П-подальше хотелось, - сказал я, выливая воду из ботинок.
- Подальше, подальше… Ну, что теперь с тобой делать? Надо б было тебя повесить посушить, но у нас нет ни верёвки, ни бельевых прищепок. Ладно. Гребём к берегу. И смотрите мне, больше никаких водных процедур!
Вскоре мы выбрались на берег. Я быстренько разделся и развесил свою одежду на кустах. Солнце здорово припекало и вполне можно было загорать.
- А что, Михаил Иваныч, - сказал парень, - давай-ка и мы с тобой позагораем. Говорят, весенний ультрафиолет самый полезный.
- А откуда вы моё отчество знаете? - удивился Мишка.
- Интуиция. И между прочим, меня тоже так зовут.
- Так вы тоже Михаил Иваныч? - Мишка захлопал глазами. - Значит мы тёзки?
- Вдвойне, можно сказать, тёзки. Поэтому, во избежание путаницы, продолжайте называть меня капитаном. Дмитрию, после морского крещения, я, если не ошибаюсь, присвоил звание мичмана. Ну а Михал Иваныч остаётся пока в гардемаринах. Есть возражения?
Возражений не было.
Мы легли на тёплый жёлтый песок, подставив спины полезному весеннему ультрафиолету.
- А теперь, - сказал капитан, - расскажите мне, что у вас за послание в бутылке. Если тут, конечно, нет какой-нибудь кровавой тайны.
- Кровавой тайны нет, - сказал Мишка. - Просто мы написали, кто мы такие, откуда, где учимся. Да вот, у нас черновик остался. Прочтите.
Капитан прочёл листок с нашим черновиком и задумчиво сказал:
- Так-так. Ищу, значит, человека…
- Какого человека? - не понял я.
- Да это я так, вспомнил кое-что. Жил, понимаете, в Древней Греции один чудак философ. Диогеном звали. Большой был оригинал. Ночевал в пустой бочке из-под огурцов, а днём бегал по городу с зажжённым фонарём и заявлял, что ищет человека.
- А город что, пустой был? - спросил Мишка.
- Представьте себе, нет. Полно было народу. Так же как, впрочем, и в нашем городе.
- Кого же он искал?
- Человека.
- Как же так?
- Вот так. Люди, выходит, были, а человека не было.
- Что-то я того, - сказал Мишка, - не улавливаю.
- Да, тёмное дело, - сказал капитан. - Но ведь вы тоже, получается, человека ищете, бутылки "на деревню дедушке" в океан бросаете.
- Почему же "на деревню дедушке", - сказал я. - Ведь могут же её в конце концов выловить где-нибудь в Карибском море, а то и в Индийском океане. Ну, ведь могут?!
- Всё может быть, - сказал капитан. - Можно даже в "спортлото" выиграть. Но уж больно маленький шанс.
- Ничего. Зато это дело. Самое настоящее дело.
- Что значит, настоящее?
- Ну, вот как бы вам объяснить. Смотрите вы, к примеру, "Клуб кинопутешествий" по телевизору, и ведущий вам говорит: сегодня вы побываете на вулкане Фудзияма, в тропической Африке, а также на островах Зелёного Мыса. Но ведь это неправда! Совершенная неправда! Нигде вы не побываете, кроме своего дивана. Это всё ненастоящее. А бутылка наша с письмом самая настоящая. Вон она на волнах качается. - И я махнул рукой в сторону залива.
Капитан привстал и пристально посмотрел в море, будто и вправду желая увидеть на волнах сургучное горлышко нашей бутылки.
В конце лета, перед самым началом учебного года, в один из вечеров ко мне примчался Мишка. Вид у него был совершенно дикий. Он размахивал над головой каким-то конвертом и кричал:
- Письмо! Нам письмо из Японии!!!
- Неужели бутылка? - изумился я.
- Конечно! - крикнул Мишка. - Что у тебя в Японии тётя, что ли?!
На длинном заграничном конверте, залепленном множеством разноцветных марок, был чётко выписан Мишкин адрес, а под ним стояли наши фамилии и имена. В правом нижнем углу было написано: "Япония. Гора Фудзияма".
Мы, затаив дыхание, вскрыли конверт. Внутри лежала глянцевая цветная открытка с изображением знаменитого вулкана. На обратной стороне её было написано:
"Дорогие мичман Дима и гардемарин Михаил Иванович!
Со спортивной делегацией нахожусь в Японии. Сегодня нас привезли любоваться Фудзиямой. Наш гид так нам и сказал: по программе полтора часа любования Фудзиямой. Да, вы были правы, гора намного красивее, чем в передаче клуба кинопутешествий. Но самое главное, её можно потрогать и даже понюхать.
В начале сентября буду дома. Обязательно зайду к вам и расскажу много интересного.
И хотя я не ведущий телеклуба, но зато я "настоящий". Вы ведь меня понимаете?
Вчера ходил по берегу Тихого океана и искал вашу бутылку. Пока не видно. Но её найдут. Обязательно найдут. Я в этом уверен. До скорой встречи.
Ваш капитан".
Мы прочитали письмо, аккуратно вложили открытку назад в конверт и помолчали. Потом я сказал:
- Ты знаешь, Мишка, у меня такое чувство, что нашу бутылку уже нашли.
