- Здрасьте, - неохотно отозвалась дворничиха и подозрительно на нас посмотрела.
- Скажите, пожалуйста, вы в этом доме работаете?
- Ну в этом. А вам чего надо?
- Мы насчёт дерева. У вас на крыше дерево росло, а теперь вдруг исчезло.
- Ах, вот вы о чём, - дворничиха поставила вёдра на землю и улыбнулась. - Это верно, рос там кустик. Я, бывало, всё удивлялась: это ж надо, думаю, как природа жизнь любит. Чуть-чуть где землицы соберётся, так сразу живое и родится. Подумать только, на крыше этакой кирпичной махины деревцо выросло. Чудо просто. Ведь никто его там не сажал.
- А где же оно сейчас? - спросил я.
- Так ведь на следующей неделе кровлю-то на крыше менять будут. Поди, лет двадцать не меняли, прохудилась вся. Ну, рабочие вчерась его и вырвали.
- Посмотрите! - сказал Мишка и показал дворничихе фотографию. - Узнаёте?
- Ой, ну конечно! Да как хорошо вышло-то.
- Возьмите, - сказал Мишка. - На память.
Мы снова вышли на шумную улицу, ещё раз посмотрели на крышу, где росло дерево, и я сказал:
- Слушай, а ведь редкий кадр получился. И красивый. Вот что значит "скрытой камерой". Ты попроси Славика, чтобы он ещё несколько карточек напечатал.
- Попрошу, конечно, - сказал Мишка. - Жаль только, что мы с тобой не видели, как это дерево на крыше росло. Представляешь, сами снимали, а видеть - не видели.
После этого мы с Мишкой частенько ходили с фотоаппаратом по городу и искали интересные кадры. Поглядывали мы и на крыши домов. Но деревьев, растущих на карнизах, больше нигде не встречали. Всё-таки деревья, наверное, любят расти на земле.
Подарки
Утром за завтраком я сказал:
- Папа, хочу с тобой посоветоваться. Скоро у Мишки день рождения, а я совершенно не представляю, что ему подарить.
- Сложное дело, - ответил папа и развернул газету. - А когда день рождения?
- Ровно через месяц и четыре дня. Но я так считаю, надо заранее всё продумать, чтобы потом не нервничать.
- Ну что же, - сказал папа. - Мужчине хорошо подарить кинжал в золочёных ножнах или пару дуэльных пистолетов. На худой конец подойдёт турецкая сабля.
- А конскую сбрую с бриллиантами можно? - спросил я.
- Это мысль, - ответил папа и углубился в газету.
Я понял, что он тоже не знает, какой подарок сделать Мишке, и что придётся думать самостоятельно. Я долго ломал голову, а потом решил: "Ну, чего зря мучиться. Взять да и спросить у самого Мишки. А всякие там сюрпризы и секреты ни к чему".
Я позвонил Мишке по телефону и объяснил ситуацию.
- Это хорошо, что ты со мной решил посоветоваться, - сказал он. - А то, действительно, подаришь какую-нибудь дребедень, которая мне и не нужна совсем. Так что, если не жалко, подари твою немецкую модельку старинного автомобиля. У меня две модели есть, так что вроде как коллекция начнёт подбираться.
- Конечно, не жалко, - сказал я. - Только у моей модели руль отбит и колесо плохо держится.
- Ерунда, - сказал Мишка. - Приклею. И вот ещё что. Раз уж я знаю, что́ ты мне подаришь, так дари сегодня. Чего зря целый месяц ждать.
- Идёт, - согласился я.
Я нашёл приличную коробочку из-под маминых духов, положил в неё машинку и, обвязав коробку розовой ленточкой, пошёл к Мишке. Я поздравил его с наступающим днём рождения и вручил презент. Мишка был страшно доволен.
А ближе к вечеру он пришёл ко мне и, вынув из кармана мою коробку с розовой лентой, сказал:
- Дим, ты меня извини, пожалуйста. Но я это… передумал. Подари мне лучше, если можешь, пару поплавков из пенопласта, которые твой отец делает. А то, понимаешь, стал готовиться к сезону - и ни одного приличного поплавка.
- О чём разговор! - сказал я. - Я тебе пять поплавков дам. И в придачу блесну. У нас как раз лишняя есть. А машинку ты оставь. Может, всё-таки соберёшь коллекцию.
На другой день в школьной раздевалке Мишка подошёл ко мне и протянул знакомую коробку, перевязанную лентой. Я вытаращил глаза.
- Что?! Опять передумал?!
- Да нет, - сказал Мишка. - Это тебе. Подарок. И у тебя ведь скоро день рождения. Так что я тоже заранее решил.
- Как это - скоро? У меня же через три месяца?
- Пустяки. Время быстро пролетит. И потом, я, может быть, в июне в лагерь уеду и не смогу к тебе на рождение прийти.
Я поблагодарил Мишку и, развязав ленту, открыл коробку.
Там лежал замечательный Мишкин перочинный ножик, у которого было три лезвия, консервная открывашка, шило, отвёртка, пилка, ножницы, штопор, вилка, зубочистка и даже щипчики для бровей.
- Нет, старик, - сказал я. - Я такой дорогой подарок не возьму.
- Бери, бери, - сказал Мишка. - Он мне совершенно ни к чему. И потом, у моего деда такой же есть. Он мне обещал отдать.
На уроках я беспрерывно крутил в руках ножичек и думал: "Нехорошо получается. Мишка вон мне какой подарок отгрохал. А я ему всякой ерунды надавал".
В тот же день вечером я пришёл к Мишке и преподнёс ему ручной компас, упакованный в известную коробочку с лентой.
- Мне, прямо, неудобно, - сказал Мишка. - Ты меня задарил совсем, честное слово.
И на следующий день он притащил мне в коробке старинный погнутый пятак.
- Собирай коллекцию, - сказал он. - Давно пора стать нумизматом.
Тут уж меня какой-то странный азарт охватил. И Мишку, видно, тоже.
Я подарил ему теннисную ракетку с шариком. Шарик я отдельно упаковал в коробку и завязал ленточкой.
Мишка преподнёс мне увеличительное стекло с отбитым краем.
Я ему - почтовую марку с изображением львинохвостой макаки.
Он мне - магнит с железными опилками в придачу.
Я ему - розовую морскую раковину.
Он мне - стреляную гильзу шестнадцатого калибра.
Я ему - сверло для дрели.
Он мне - еловую шишку…
Коробочка с розовой лентой так и скакала из рук в руки.
А как-то вечером Мишка зашёл ко мне, держа в руках какой-то странный тёмно-коричневый чемодан.
- Держи, - сказал он и протянул мне чемодан. - Тромбон. На нём дедушка играл, когда в добровольной пожарной дружине работал.
Потом Мишка полез в карман и вынул оттуда коробку с розовой лентой.
- А это ещё что? - спросил я.
- Мундштук к тромбону, - ответил Мишка. - Вдруг ты на нём поиграть захочешь. Правда, у него этой штуки не хватает, которую вытягивают. Ну, трубки такой. Но всё равно - сильная вещь. Если его шкуркой надраить, он прямо горит.
После тромбона дарить подарки я больше не решался. Да и нечего было.
Не выносить же, в самом деле, мебель из дома. И Мишка, видно, тоже иссяк.
Прошло несколько дней, и в одно из воскресений звонит мне Мишка и говорит:
- Ну, чего ты сидишь?
- А чего?
- У меня ж сегодня день рождения. Приходи скорей.
- Ой, а я и забыл!
- Я тоже, честно говоря, забыл, - признался Мишка. - Если б меня родители не поздравили, так бы, наверное, и не вспомнил. Ну, давай. Жду.
"Вот те на! - подумал я. - Как на день рождения без подарка идти?"
Я с тоской оглядел комнату, но дарить было абсолютно нечего.
Кругом лежали только Мишкины подарки. "Ладно, - решил я. - Куплю сейчас на углу в газетном киоске какой-нибудь значок - и дело с концом. Всё-таки не с пустыми руками".
Я разыскал знаменитую коробку из-под духов, уже изрядно потёртую, и вышел на улицу.
Киоск был закрыт.
Я потоптался около Мишкиной парадной, но так ничего и не придумав, поднялся наверх.
- Поздравляю, Мишка, тебя с днём рождения, - сказал я и совершенно автоматически, по привычке, наверное, вынул из кармана коробку и протянул имениннику.
- Спасибо, - сказал Мишка.
Он с любопытством открыл коробку и удивлённо захлопал глазами. В коробке, свернувшись змейкой, лежала розовая лента. Та самая лента, которой мы завязывали все наши подарки.
Мишка ещё несколько секунд с изумлением разглядывал ленту и даже вытащил её из коробки, подумав, наверное, что под ней что-то спрятано.
А когда я уже собрался всё ему объяснить, он вдруг просиял и сказал:
- Гениально! Это ж реликвия! Музейный экспонат. Да в этой коробке столько подарков перебывало - не сосчитать. Молодец, Димитрий. Сильно придумал!
И мы пошли есть торт "Ленинградский сувенир".
