Весёлые рассказы и повесть о жизни двух неразлучных друзей, написанные с юмором, с большой добротой и любовью к детям.
В этой книге - обычная жизнь мальчишки: учёба, уроки, разные типичные школьные заботы, удачи и промахи, мечты. Мечты о дальних странах и о том, чтобы стать знаменитым, поиски неразгаданных тайн, неожиданные открытия. А в целом - всё это о жизни. О смешном и грустном в ней. О радости жить, узнавать, сопереживать, дружить.
Содержание:
-
Рассказы 1
-
Ника (повесть) 10
-
Примечания 19
Николай Тимонович Федоров
Богиня победы
Рассказы
Скрытой камерой
Примерно раз в месяц Мишка обязательно ездил навещать своего деда. Дед жил далеко - сначала надо было ехать автобусом, потом на метро и ещё четыре остановки на трамвае.
Домой Мишка всегда возвращался с каким-нибудь подарком. То компас с фосфорными стрелками привезёт, то складной ножик, в котором разве что мясорубки не хватает, а то и старинную монету с изображением какого-нибудь бородатого монарха.
Нет, только не подумайте, что Мишка навещал деда из-за подарков. Но такой уж человек был его дедушка, что не мог отпустить внука, не подарив ему что-нибудь.
Подарки эти он редко покупал в магазине, а чаще находил их тут же, у себя в квартире. "Глянь-ка, Мишаня, - говорил обычно дед. - Разбирал вчера антресоли, смотрю - барометр. Помнится, в Риге покупал в сороковом году. Да так никогда и не пользовался. Возьми".
Мишка говорил, что если дед найдёт у себя на антресолях колёсный пароход или зенитное орудие, то он не удивится.
В тот раз Мишка принёс от деда фотоаппарат. Настоящий фотоаппарат в кожаном футляре под названием "Зоркий С".
- Да он, наверное, не работает, - говорил я, с завистью осматривая аппарат.
- Как это не работает, - отвечал Мишка, - Дед говорит, он им почти не пользовался. Всё в порядке. Я уже и плёночку зарядил.
- А ты снимать-то умеешь? - спросил я.
- Запросто. Мне дед всё объяснил. Так что садись вот сюда на диван, а я тебя сфотографирую. Будет называться "Портрет моего друга". Если всё нормально получится, пошлю в пионерский журнал. Я читал, там сейчас конкурс на лучшую фотографию.
- Погоди, - сказал я. - Тогда уж причесаться надо.
Я тщательно причесал свои вихры и на всякий случай вымыл лицо и руки. Потом сел на диван, куда мне указал Мишка.
- Начнём, - сказал Мишка и нацелил в меня объектив. И тут, сам не знаю почему, шея у меня как будто одеревенела, а лицо и руки стали чужими.
- Ты чего это? - спросил Мишка и отвёл аппарат.
- А чего?
- Да вид у тебя такой, будто с тебя скальп снимать собираются. Ты сиди спокойно и улыбайся.
Я улыбнулся.
- Ты что, укусить меня хочешь, - сказал Мишка, снова отведя аппарат. - Я ж улыбнуться прошу, а он скалится.
- Как умею, так и улыбаюсь, - сказал я. - И вообще, чего это я улыбаться буду, если мне не смешно.
- А ты вспомни чего-нибудь смешное и улыбайся. Только не слишком рот-то разевай, а потихонечку так, загадочно.
Я стал вспоминать что-нибудь смешное, но вспомнил только, что сегодня вечером надо давать дневник маме на подпись.
- Слушай, - сказал я, - а зачем обязательно улыбаться. Ты сделай грустную фотографию. И назови "Портрет моего грустного друга".
- Можно, конечно, - сказал Мишка. - Но с улыбкой интереснее. Знаешь, картина есть такая знаменитая. "Джоконда" называется. Там одна старинная итальянская девушка сидит в кресле и так потихонечку улыбается. Будто про себя. Так вот ученые до сих пор всё гадают, чему это она улыбается. А если б она просто смеялась или хохотала, так может картина бы эта и знаменитой не стала. Мало ли чего она хохочет. Может ей щекотно.
Я сосредоточился, собрался с силами и попробовал загадочно улыбнуться.
- Ну вот, - сказал Мишка. - Теперь он плакать собрался. Горе у тебя, что ли, какое? Или зубы болят.
- Ничего у меня не болит, - начал я злиться. - И вообще, мне надоело. Снимай какой есть.
- Хорошо, - сказал Мишка. - Только ты глаза хотя бы не таращь. А то подумают, что у тебя базедова болезнь.
Наконец Мишка щёлкнул затвором. Потом щёлкнул ещё несколько раз и сказал:
- Во! Я, кажется, придумал. Тебя надо снять с какой-нибудь умной книгой. Так будет эффектнее.
Мишка подошёл к книжному шкафу и достал оттуда толстенную книгу.
- То, что надо, - сказал он. - "Идиот". Серьёзная вещь.
- Нет, - сказал я. - С "Идиотом" не буду.
- Почему?
- Не буду, и всё тут, - упрямо повторил я.
- Ну, возьми тогда "Живой труп", - сказал Мишка. - Лев Толстой написал. Или тебе "Курочку рябу" найти? Должен же ты в конце концов показать свой культурный уровень.
Я решил, что Мишка прав, и чтобы показать свой культурный уровень, взял двадцать четвёртый том Советской энциклопедии, начинающийся со слова "собаки" и кончающийся словом "струна". К тому же эта книга была самая большая и толстая.
И Мишка меня заснял.
Потом он сфотографировал меня с кошкой, с электродрелью, с арбузом, за пианино, на балконе и у газовой плиты.
Потом я фотографировал Мишку с телефонной трубкой, в мотоциклетном шлеме, у книжной полки, под столом и даже за швейной машинкой.
А когда Мишка предложил мне встать на голову по системе "хатха-йога", я сказал:
- Хватит. Ерунда всё это. Так мы никогда приличных кадров не сделаем. Я читал в фотожурнале, что все знаменитые фотографии делают скрытой камерой.
- Как это? - спросил Мишка.
- Ну, надо замаскироваться и фотографировать, когда тебя не видят. Тогда вот самые интересные кадры и получаются.
- А что, - сказал Мишка. - Неплохая идея. Надо, конечно, попробовать.
Мы вышли на улицу и спрятались за квасной бочкой. Но ничего интересного как назло не происходило.
Торопливо неслись по улице потоки серьёзных людей, на перекрёстке нервно газовали машины, переполненные автобусы, с трудом закрыв двери, тяжело отъезжали от остановок.
Всё, как обычно. Правда, Мишка щёлкнул пару кадров - собаку, которая несла в зубах сумку хозяина, и автобус, из двери которого торчал портфель и чья-то нога.
Мы уже хотели уходить, как вдруг на балконе одного из домов я заметил толстого лысого мужчину в трусах и в майке. На голове у него было что-то вроде чалмы. Мужчина держал в руках большие пудовые гири и делал с ними приседания.
- Гляди, Мишка, какой силач-бамбула. Ну-ка, быстренько щёлкни его, пока не ушёл.
Мишка поспешно вскинул аппарат и нажал кнопку. Потом он сфотографировал пожарную машину, лоток с мороженым, разгрузку арбузов, очередь за квасом и, наконец, меня рядом с красивой серебристой машиной японской фирмы "Тойота".
Когда мы шли домой, я спросил:
- Слушай, ну нащёлкал ты всякой ерунды, и что дальше. Карточки ты ж всё равно не умеешь делать. Да и увеличителя у тебя нет.
- Без паники, - сказал Мишка. - Я уже договорился со Славиком, соседом. Послезавтра он будет проявлять свои плёнки, так он обещал и мне сделать.
Через два дня мы пришли к Мишкиному соседу за фотокарточками.
- А, фотографы, здорово. Заходите, - сказал Славик, пропуская нас в квартиру. - Только сразу вам скажу - ни черта у вас не вышло. Зря я возился. То ли вы плёнку плохо заряжали и засветили, то ли аппарат у вас заедает. Не знаю. Один кадр, правда, почему-то вышел! Дерево какое-то на крыше.
- Дерево? - удивился Мишка. - Какое дерево? Мы не снимали никаких деревьев.
- Вот уж не знаю, - сказал Славик и протянул Мишке фотокарточку.
Мы пошли ко мне и там внимательно рассмотрели карточку. Действительно, на крыше какого-то дома у самого края карниза росло маленькое деревцо или, скорей, кустик. Рядом с ним сидел голубь, а второй голубь взлетал в небо.
- Что за мистика, - сказал Мишка. - Может, Славик пошутить решил?
И тут вдруг до меня дошло.
- Мишка! Помнишь, ты толстяка с гирями на балконе снимал? Он ещё в чалме был?
- Ну?!
- Так это же тот самый дом. Я его узнал. Ты, наверное, когда толстяка снимал, то в спешке выше взял.
- Может быть, - сказал Мишка. - Но откуда дерево?
- Значит, оно там растёт. Да чего гадать. Бежим сейчас и всё проверим.
Через минуту мы были рядом с квасной бочкой, у которой стояли два дня назад. Теперь никаких сомнений не оставалось - дом был тот же самый, что и на фотографии. Только никакого дерева на крыше не росло.
- Чудеса, - сказал я. - Куда же девалось дерево? Ведь дом тот же самый! Гляди, видишь под карнизом кусок штукатурки отбит. Точно так, как на нашей фотографии.
- Знаешь, что - сказал Мишка, - пойдём и выясним всё у кого-нибудь. Не может быть, чтобы мы с тобой рехнулись одновременно.
Мы вошли во двор загадочного дома и сразу увидели дворничиху, выносившую из парадной вёдра.
- Здравствуйте, - вежливо сказал Мишка.