ЗАЧЕМ ЖЕ С РУЖЬЕМ!
С Главным киношником мы встретились у магазина. Шел дождь. Я был в галошах и босоножках.
Он - в блестящих резиновых сапогах.
ИНТЕРЕСНО, КАК ОН ИХ ДОСТАЛ?
- Здравствуйте! - сказал Главный киношник. - Что делаем?
- Рисуем.
- Ах да! Вас зовут…
- Николай.
- Чудесно! А ко мне уже приехали люди. Завтра будем снимать сцену: водолаз с ружьем против спрута. Приходите смотреть.
- Зачем же с ружьем? - удивился я. - Водолазы осьминога вам и так поймают. И снимутся с ним.
Главный киношник посмотрел на меня, как на маленького.
- Как вы не понимаете? У нас научно-художественный фильм. У нас сценарий. По сценарию спрут нападает на водолаза. Человека спасает ружье.
Я пожал плечами. Но раз Букин сказал, что я могу быть полезным, я стал советовать.
- Сделайте так, - сказал я. - Вы наденете водолазный костюм. Водолаз наденет костюм. Спуститесь вдвоем под воду. Водолаз поймает осьминога, отпустит, выстрелит, а вы снимете.
Главный киношник даже улыбнулся.
- Что вы! - сказал он. - Мы сделаем проще. За комбинатом мы выстроили аквариум. Три метра высоты, три метра ширины. Двадцать семь тысяч литров. Нальем пожарными помпами в него воды, пустим осьминога. За осьминогом в аквариум опустится водолаз. Мне обещали дать самого лучшего. Осьминог атакует человека, человек убьет осьминога, и все будет в порядке. Просто?
- Не думаю.
- Сразу видно, что вы не работали в кино.
КИНОСЪЕМКА
На другой день в полдень все собрались около к аквариума.
Пришло полпоселка: женщины, дети, рыбаки, водолазы.
Аквариум стоял на самом берегу. Он был высокий, как дом. Настоящая лестница вела наверх. Толстые прозрачные стенки из пластмассы блестели. Пазы в стенках были замазаны красной замазкой. Она пахла грушевым клеем. Я понюхал воздух. Прямо фруктовый сад.
Около аквариума бегали молодые киношники. Они устанавливали осветительную аппаратуру. Пожарники готовили шланги.
Главный киношник и Телеев стояли около самого аквариума.
ЧТО ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТ ТЕЛЕЕВ?
И тут я вспомнил, что для съемки обещали дать самого лучшего водолаза.
Пожарники развернули шланги, включили помпу и начали качать в аквариум морскую воду. Светлая линия поползла вверх по прозрачной стенке. Стенка затрещала.
- Не лопнет? - спросил Телеев у Главного киношника.
- Не успеет. Мы быстро. Осьминог здесь?
Осьминог сидел рядом, в бочке. За ним специально ходил в море катер.
- Одеть водолаза!
Телееву уже привязывали к ногам медные галоши. Свинцовые подошвы ушли в песок.
- Пустить осьминога!
Бочку подняли наверх и опрокинули в аквариум.
Через желтоватую стенку было видно, как осьминог, растопырив щупальца зонтом, медленно опускается на дно.
- Теперь так, - сказал Главный киношник, - будете стрелять, когда я махну рукой.
Мне было жаль осьминога. Телееву, наверное, тоже. Каждый день он встречается с осьминогами на дне, и никогда они не причиняли ему вреда.
Телееву дали в руки ружье, заряженное гарпуном, и он полез по лестнице наверх.
Жаботинский нес его шланг.
По короткой металлической лесенке Телеев слез в аквариум. За прозрачной стеной он казался большим и неповоротливым. По его медному шлему прыгали рыжие зайчики.
Осьминог увидел человека и забился в угол.
Заметив в руках человека ружье, он насторожился.
Телеев нехотя поднял ружье. Видно, он уже расхотел сниматься. Но было уже поздно. Главный киношник махнул рукой. Телеев навел ружье на осьминога. Осьминог испуганно метнулся в сторону. Бац! - гарпун вылетел из ружья и с размаху ударил в пластмассовую стену. Стена раскололась, и двадцать семь тысяч литров воды хлынули на песок.
Телеев и осьминог вытекли из аквариума вместе с водой. Они лежали рядом. Вода с шумом стекала по песку в море.
Первым опомнился осьминог. Он со свистом вобрал в себя воздух, сгорбился и выбросил вперед щупальца. Он полз по мокрому песку, переливаясь и блестя, как стеклянный шар.
Раз-раз - первые щупальца достигли воды. Осьминог повернулся. Сильная струя воды вылетела на берег. Осьминог исчез в глубине.
Около Телеева уже хлопотал Жаботинский. Он отвинчивал на шлеме окошечки. Телеев уселся, моргая глазами, и стал соображать, что произошло.
Народ шумел. По лужам бегали киношники и размахивали руками.
Главный киношник стоял наверху, на помосте, и смотрел в пустой аквариум.
Потом он спустился и подошел к нам.
- Какая силища, а? - спросил он и потер руки. - Ничего, искусство требует жертв! Помню, бросали мы однажды с парашютом корову. Конечно, с самолета. Дверь оказалась узкой. Корова зацепилась рогами и не проходит. Пришлось идти на посадку и заменить самолет.
- Простите, - сказал я, - зачем корове прыгать с парашютом?
- Не помню. Наверно, так надо было по сценарию… Тэк-с, а что же теперь делать нам? Время идет.
- Я предлагал: опуститесь под воду.
- Это исключено. Придется сделать так. Комбинированная съемка. Отдельно осьминог - отдельно водолаз. Маленького осьминога снимаем в маленьком аквариуме. Стрелять в него будут с воздуха, через воду. Гарпун большой, но мы его потом уменьшим при печати. Затем - у меня есть где-то кадры - аквалангист на Черном море. Склеим аквалангиста и осьминога, и все будет в порядке… Помню, однажды мы в Киеве устроили пожар. Подожгли дом. Дом горит, а артиста, который должен входить в этот дом, нет. Не приехал. Пришлось потушить.
Я не дослушал. Меня позвал Жаботинский.
Надо было раздевать Телеева.
ЕЩЕ ГАЛОШИ
На остров вернулось солнце.
Дороги снова стали желтыми, а трава - зеленой.
Я вытащил из галош босоножки и положил их в чемодан. Ура! А галоши можно выбросить. Как они мне надоели! Даже походка из-за них стала у меня утиной.
Я хотел вышвырнуть их в окно, но побоялся. Мимо все время кто-нибудь да шел.
Я бросил галоши под кровать…
Вечером мы сидели около дома: я, старуха и старик.
За Амурский залив, за синие сопки опускалось коричневое солнце. Оно тускло светило сквозь дым комбинатовской трубы.
- Мне скоро уезжать, - сказал я. - Почти два месяца у вас прожил. Хорошее место - остров.
- Чего хорошего, - сказал Иван Андреевич, - дождь да снег.
- Осень, говорят, тут очень славная.
- Тридцать лет здесь живем. До войны приехали, - сказала старуха. - Привыкли. Все нас тут знают. Кем мы не работали: и матросами, и сторожами. Иван Андреевич складом даже заведовал.
- Интересно, вот летом - катер, а зимой как? - спросил я. - Как до города добираетесь?
- Зимой дорогу по льду накатывают. Машины, считай, каждый час ходят. Кроме нас, на острове и зверосовхоз, и школа.
Я представил себе, как по весне ломается лед и эту дорогу уносит в море. Там она и плавает по кусочкам: льдина за льдиной - на каждой отпечатки автомобильных шин. А к острову в это время ни подойти, ни подъехать.
- Вы молодцы, - сказал я. - Шутка сказать - тридцать лет на острове! Прямо герои.
- Привыкли мы к тебе, - сказала старуха. - Хорошо ты у нас пожил. А я все собиралась пирог спечь. Может, успею?
- Горят они, пироги-то, у тебя, - сказал старик. - Как поставишь, так дым.
Старуха вздохнула:
- Памяти нет. И откуда ей быть теперь у меня - памяти?
СТАРИК
Я провожал Лизу с Букиным на катер.
Они приезжали проститься со мной.
На причале я увидел Ивана Андреевича.
Домой мы с ним шли вместе.
- Иван Андреевич, - спросил я, - зачем вы все время ходите на причал?
Он не ответил, остановился, вытащил из грудного кармана записную книжечку. В книжечке лежала сложенная вчетверо вырезка из газеты.
Через двадцать лет
Йошкар-Ола (ТАСС). В семью учителей Соколовых пришла радость. Во время войны из Ленинграда был эвакуирован вместе с детским садом и пропал без вести их четырехлетний сын Гриша. Отец и мать тоже были разлучены и встретились только после войны в Йошкар-Оле. Здесь они остались работать. Сейчас оба учителя на пенсии. Неделю назад стол розыска сообщил, что их сын, Григорий Акимович Соколов, жив и работает в Кемерове. Вчера на перроне городского вокзала произошла трогательная встреча. Григорий Акимович вместе с женой и сыном приехал навестить родителей.
- Приехал навестить, - сказал одними губами старик. - Вместе с женой и сыном. Их сын Григорий Акимович.
Видно, он знал заметку наизусть.
Я отдал ему аккуратно вырезанный клочок пожелтевшей бумаги. На сгибе бумага была подклеена.
Мы молча пошли к дому. Над дорогой в кустах, где строили новую школу, кто-то упорно бил молотком в рельс: день… день…