* * *
У господина Гозмана новый служащий - Сема Гольдин. Рубль в месяц, веселые глаза, уметь отвечать и уметь молчать. Вот и всё. Больше от мальчика ничего не хотят. Мальчик сидит на скамеечке - он уже вымел сор, помыл пол, почистил мелом ручки двери и сейчас может отдохнуть. Дедушке очень плохо, и нельзя понять, что с ним. Компрессы, горчичники, порошки - ничто не помогает. Он не хочет есть, ему силой вливают ложечку жидкой каши. Только пить и пить. Сема с тоской думает о дедушке, вздыхает и вздрагивает. Рядом стоит хозяин. На нем длинный черный сюртук, белый жилет с блестящими перламутровыми пуговицами и бархатная ермолка. Он смотрит внимательно на Сему, и тот вспоминает, что нужны веселые глаза. Черт знает, где их взять, эти веселые глаза!
- Я вам нужен, господин хозяин?
- Принеси стул.
- Вот, господин хозяин.
- А если на нем пыль?
- Была, господин хозяин.
- Ну-ка, позови Менделя.
Приходит конторщик Мендель, и хозяин, иронически улыбаясь, спрашивает:
- Что ж там у тебя получилось?
- Итого мы будем иметь на балансе пять тысяч рублей чистой прибыли. По дебету…
- Что вы мне говорите - дебет, кредит! Я имею то, что я могу пересчитать своими руками. Это я имею! А то, что я буду иметь, считать рано. Ваш дебет еще может полететь к черту.
- Господин Гозман, для того чтоб проделать этот фокус с имитацией, нужна помощь свыше. Вы же понимаете, исправник…
- Что вы мне говорите, - нетерпеливо прерывает Гозман, - исправник, а губернатор не знает, что такое Гозман? Об этом не беспокойтесь. Они у меня все здесь! - И он хлопает себя по карману.
Сема удивленно поднимает брови: его хозяин, должно быть, богатый человек, если у него в одном кармане помещаются губернатор с исправником. Интересно, что он насовал в другие карманы? Ребе Иоселе, наверно, поместится в карманчике от жилетки, а раввин?
- О чем ты думаешь? - спрашивает Сему Гозман и толкает локтем Менделя: - Мендель, какие были у нас с ним условия?
Конторщик почтительно улыбается:
- Рубль в месяц, веселые глаза, уметь молчать и уметь отвечать.
- О! - восклицает Гозман. - О, это самое. Где же твои веселые глаза?
- Они только что были тут, - бойко отвечает Сема и выжидающе смотрит на хозяина.
Хозяин задумчиво чешет бороду:
- Хорошо отвечаешь… Мендель, дай ему гривенник за ответ!
- Больше ничего? - спрашивает Сема, но его не отпускают.
Хозяину скучно - в два часа к нему придут люди, а пока почему не позабавиться. Приказчики, зная привычку Гозмана, подходят ближе. С сожалением и любопытством смотрят они на Сему. Хорошо ответит - его прибыль, а если плохо ответит - у хозяина ручка, дай бог не видеть ее!
- О чем же ты думал? - лениво спрашивает Гозман и, сощурив глаза, смотрит на Сему.
Но Старый Нос не сдается, он принимает бой. Глядя в упор на хозяина, Сема говорит:
- Я думал, все ли карманы у вас заняты: в одном - губернатор с исправником, а что в остальных?
Приказчики громко смеются. Поединок мальчика с хозяином нравится им. Ай да Старый Нос! Ум как бритва - режет и режет.
- Что вы смеетесь? - сердито кричит Гозман и, стараясь быть спокойным, добавляет: - Ответ неплох… Мендель, прибавь еще гривенник!
- Я могу идти? - спрашивает Сема.
- Куда ты торопишься? - насмешливо говорит Гозман. - У тебя там яичница пригорит?.. Ты мне лучше скажи, что делать, если в местечке провинился единственный банщик и его нужно посадить в тюрьму?
Сема молчит. Приказчики подходят ближе, их начинает пугать участь мальчика: вот так всегда кончаются эти забавы. Сейчас закричит: "Пошел вон, дурак!" - и даст такую затрещину, что мальчик неделю головы не повернет.
- Что делать? - Сема весело смеется. - Зачем сажать банщика, если он один? Посадить резника - у нас их двое.
- Хорош ответ, - сердито говорит Гозман и встает. - Будешь раввином… Мендель, прибавь ему еще гривну!
Но никто не смеется. Лицо хозяина сурово, брови нахмурены. Он кричит:
- Что вы столпились здесь? Может быть, вам позвать музыкантов? За прилавки!
Все расходятся. Сема берет в руки веник и начинает опять подметать пол.
ХОЗЯИН СЕРДИТСЯ
Смешанное чувство злобы и смущения вызывал в хозяине этот тощий лопоухий мальчишка. Его веселые и быстрые ответы казались Гозману дерзкими и насмешливыми. Он привык к голосам покорным, словам тихим и мягким. И вдруг какой-то молокосос вступает с ним в разговор, как с равным. И главное, все это происходит на глазах у его людей, для которых самое большое удовольствие - видеть хозяина в смешном положении. Весь остаток дня находился Гозман под впечатлением утреннего происшествия. И тридцать раз говорил он себе: "Ну что ты, дурак, думаешь об этом мальчишке?" - и все же мысль неизменно возвращалась к маленькому Гольдину. "Какая порода, - возмущался Гозман, - какая никуда не годная порода!"
Может быть, следовало просто отодрать Семку за уши. Но что бы он доказал этим? Свою слабость? Нет, конечно, очень хорошо, что он сумел сдержать себя и даже бросил три гривенника этому шалопаю. Хорошо, и нечего об этом больше думать.
Но, придя домой, Гозман опять вспомнил о своем новом служащем. Сын купца Мотл сидел на подоконнике и с торжествующим видом вырывал крылышки у мух. Ловил он их очень ловко, умело и хитро, и видно было, что не первый день эта охота увлекает мальчика.
- Что ты там делаешь? - крикнул Гозман.
Мальчик вздрогнул, медленно сполз с окна и подошел к отцу, продолжая сжимать в кулаке злую, жужжащую муху.
- Ну-ка, скажи мне, о чем ты думаешь?
Мотл ухмыльнулся и, взяв отца за руку, осторожно подвел его к столу. В перевернутом кверху дном стакане кружился серенький паучок.
- Сам поймал, - тихо сказал Мотл, точно боясь голосом спугнуть паука, - сам!
Отец с тоскливым недоумением взглянул на сына и без всякой надежды на получение ответа спросил:
- Если в местечке провинился единственный банщик и его надо посадить в тюрьму, как быть, Мотелз?
- В нашем местечке? - переспросил Мотелз.
- В нашем, вашем, - закричал отец, - ну какая разница! - и вышел к себе в комнату.
Он сел в большое, глубокое кресло и с горечью подумал, что всю жизнь он мечтал увидеть на вывеске надпись: "Гозман и сын", а сын вот… И чем больше размышлял он о сыне, тем больше злился на Сему, как будто тот был всему виной.
На другой день, войдя в магазин, хозяин столкнулся лицом к лицу с мальчиком, и, хотя Гозман увидел Сему сегодня лишь в первый раз, он с непонятной раздражительностью прикрикнул:
- Что ты все время крутишься под ногами!
Старый Нос удивленно поднял брови, но промолчал и отошел в сторону. В течение всей недели Гозман избегал мальчика и, встречаясь, старался не смотреть ему в глаза. Но все же хозяина тянуло затеять с мальчиком разговор: еще теплилась надежда, что ответы его были лишь случайно хорошими ответами. Сглупи Сема хоть раз - и к нему вернулось бы расположение хозяина, но всего этого, как назло, не знал Старый Нос.
Гозман спрашивал у приказчиков, как работает мальчик, нарочито холодным и равнодушным голосом, надеясь услышать хоть одну жалобу. Но приказчики были довольны.
Хозяин посылал Сему делать кое-какие покупки для дома, ненужные покупки, желая проверить его честность. Но Сема аккуратно приносил сдачу - точно, копейка в копейку. Так неожиданно нарушил Старый Нос душевное равновесие старого купца.
Однажды, заметив, что Сема сидит со скучающим видом на лесенке, Гозман, притворно улыбаясь, спросил его:
- Где же твои веселые глаза?
- В моих глазах, - ответил Сема, - как раз столько веселья, сколько полагается на рубль, который мне дают.
И опять ответ этот разозлил хозяина, и опять оторопевшие приказчики, разинув рты, стояли вокруг. Надо было чем-то отбрить дерзкого мальчишку, но Гозман не нашелся, и деланная, деревянная улыбка появилась на его лице. Еще больше, чем раньше, хотелось ему осрамить мальчишку, уличить его в чем-то грязном и нехорошем, но повода не было. "Выгнать его ко всем чертям! Взялся на мою голову", - думал хозяин. Но он слишком хорошо знал, какие длинные и злые языки у приказчиков, и боялся подвергать себя бессмысленному риску…
Задумчиво чертя какие-то кружочки на листе бумаги, слушал Гозман очередной доклад конторщика Менделя.
Когда Мендель кончил, хозяин неожиданно спросил его:
- Как тебе нравится этот голоштанник?
Смекнув, о ком идет речь, Мендель предложил:
- Надо позвать его бабку.
Но Гозман отрицательно покачал головой:
- Хорошее дело! Ты что думаешь, я не могу справиться один с этим юнцом? Или я его выучу, или я его выгоню.
И с новой злобной энергией принялся хозяин осаждать мальчика туманными и путаными вопросами. Приказчики, которым и раньше приходилось испытывать на себе странные упражнения Гозмана, не видели в этом ничего хорошего.
- Изведет ребенка! - со вздохом говорил старый приказчик Яков. - Лучше б уж дрался. Меня в детстве колодкой били - и то легче.