Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
- Смотрите, мой друг, нас двое, и у нас такие же носы, как у вас, однако мы ничего не чувствуем. Если вам угодно еще доказательство, то вот еще носы. - Он показал на пару английских девчушек, игравших в коридоре. - Дверь у меня открыта, а запах, вы знаете, распространяется быстро. Сейчас я допрошу эти невинные носы на языке вашего унылого острова. Душеньки, вы чувствуете какой-нибудь ужасный запах, а?
Дети рассмеялись и решительно ответили:
- Нет!
- Дорогой Уэствик, - продолжал тот по-французски, - вывод, очевидно, ясен? Что-то скверное, очень скверное происходит с вашим собственным носом. Я рекомендую обратиться к врачу.
Подав этот совет, он вернулся в комнату и с возгласом облегчения закрыл окно. Фрэнсис вышел из отеля и улочками направился на площадь Святого Марка. Вечерний ветерок взбодрил его. Он наконец раскурил сигару и смог спокойно размышлять о происшедшем.
Глава 4
Сторонясь толчеи под колоннадами, Фрэнсис мерил державное пространство площади, залитой светом поднимавшейся луны.
Он был, не ведая о том, законченным материалистом. Странное действие, которое произвела на него комната, до этого столь же странной подействовавшая на других близких его покойного брата, не очень обескуражило эту чувствительную натуру. "Возможно, - размышлял он, - я в большей степени фантазер, чем полагал, и воображение сыграло со мной скверную шутку. А может, прав мой друг и со мной что-то неладно? Я определенно не чувствую себя больным, но иногда это ни о чем не свидетельствует. Ночевать в этой мерзкой комнате мне, слава богу, не надо, а утром увидим, показываться врачу или нет. И не похоже, чтобы отель подсказал мне сюжет пьесы. Смердящий невидимый призрак - это, безусловно, свежая мысль. Однако она с изъяном. Возьмись я осуществить это на сцене, я выкурю из зала всю публику".
Завершив свои здравые суждения этим остроумным выводом, он заметил, что его самым внимательным образом разглядывает некая дама, одетая во все темное.
- Если не ошибаюсь, мистер Уэствик? - спросила дама, когда он ответно взглянул на нее.
- Да, это мое имя, мадам. А с кем, простите, имею честь говорить?
- Мы с вами виделись всего одни раз, - сказала она, уходя от ответа. - Ваш покойный брат знакомил меня с вашим семейством. Интересно, вспомните ли вы мои большие темные глаза и страшный облик? - Она подняла вуаль и подставила лицо лунному свету.
Фрэнсис тотчас узнал эту единственную в своем роде женщину, вызывавшую в нем самое неприязненное чувство: вдова его брата, первого лорда Монтбарри. Он нахмурился. Намучившись на репетициях со строптивыми актерами, он приучил себя грубить женщинам, которые ему неприятны.
- Я вас помню, - сказал он. - Я думал, вы в Америке.
Она оставила без внимания его нелюбезное обращение, и когда, приподняв шляпу, он собрался уходить, просто задержала его.
- Походите со мной несколько минут, - невозмутимо сказала она. - Мне нужно кое-что сказать вам.
Он показал на сигару.
- Я курю, - сказал он.
- Я не возражаю.
Оставалось либо грубить дальше, либо покориться. Он покорился, кое-как соблюдая приличия.
- Ну? - сказал он. - Что вы хотите мне сказать?
- Сейчас услышите, мистер Уэствик. Но сначала скажу, в каком я положении. Я одна на белом свете. К потере мужа теперь добавилась другая утрата: в Америке погиб мой брат, барон Ривар.
Фрэнсису были хорошо известны и репутация барона, и сомнительность, по слухам, его родства с графиней.
- Пристрелили в игорном доме? - без церемоний спросил он.
- Кому, как не вам, задавать этот вопрос, - осадила она его тем насмешливым тоном, какой приберегала для особых случаев. - Вы же все помешаны в Англии на скачках, вы нация игроков. Нет, мистер Уэствик, мой брат умер своей смертью. Как множество других несчастных, его свела в могилу лихорадка, трепавшая западный городок, где мы оказались проездом. Боль утраты настроила меня против Америки. С первым же пароходом я отплыла из Нью-Йорка. Это было французское судно, оно доставило меня в Гавр. Мое одинокое путешествие продолжилось на юг Франции. И вот я приехала в Венецию.
"Какое мне до этого дело?" - думал Фрэнсис.
Она между тем ждала, что он скажет.
- Вот вы приехали в Венецию, - сказал он безразличным голосом. - Зачем?
- Затем, что ничего не могла с собой поделать.
Он взглянул на нее с откровенным любопытством.
- Странное дело, - сказал он. - Как это? Ничего не могли с собой поделать?
- У женщин в обычае совершать импульсивные поступки, - пояснила она. - Можно допустить, что какой-то импульс подвигнул меня на это путешествие. При том, что меньше всего на свете мне хотелось тут оказаться. Самые ненавистные мысли связаны у меня с этим местом. Будь моя воля, я бы никогда сюда не вернулась. Я ненавижу Венецию. И однако я здесь, как видите. Встречалась вам когда-нибудь еще такая же несообразная женщина? Уверена, что нет. - Она смолкла, не спуская с него глаз, и неожиданно сменила тон. - Когда ожидается в Венеции мисс Агнес Локвуд? - вдруг спросила она.
Как ни трудно было вывести Фрэнсиса из равновесия, своим невероятным вопросом она этого добилась.
- Откуда, к черту, вы знаете, что мисс Локвуд приезжает в Венецию? - вскричал он.
Она рассмеялась - ядовито, с издевкой:
- Допустим, догадалась.
Ее тон, а может, этот вызывающе дерзкий взгляд взбесили его.
- Леди Монтбарри!.. - начал он.
- Не продолжайте! - перебила она его. - Так теперь зовется жена вашего брата Стивена. А я ни с кем не делюсь титулом. Зовите меня тем именем, что было у меня до моего злосчастного замужества. Будьте любезны, зовите меня графиней Нароной.
- Графиня Нарона, - продолжал Фрэнсис, - если, пользуясь знакомством со мной, вы намерены задавать мне загадки, то со мной это не пройдет. Либо высказывайтесь начистоту, либо, с вашего позволения, я раскланиваюсь.
- Если вы намерены держать в тайне приезд мисс Локвуд в Венецию, - парировала она, - так и скажите, тоже начистоту.
Она явно хотела его позлить, и это ей удалось.
- Чушь! - взорвался он. - Мой брат не делает тайны из своих дорожных планов. С леди Монтбарри и детьми он везет сюда и мисс Локвуд. Если вы обо всем так хорошо осведомлены, может, вы знаете, зачем она едет в Венецию?
Графиня вдруг впала в тяжелую задумчивость. Она не отвечала.
Странная пара дошла до края площади и стала перед собором Святого Марка. Заливавший его лунный свет выявил дивное разнообразие архитектурных деталей. Были видны даже голуби Святого Марка: плотными рядами они облепили арки высоченных входных дверей.
- Впервые вижу, чтобы храм так прекрасно смотрелся при луне, - скорее себе, чем Фрэнсису, вполголоса сказала графиня. - Прощай, Святой Марк при луне! Больше мы не увидимся. - Отвернувшись от собора, она увидела, что Фрэнсис слушает ее с озадаченным видом. - Нет-нет, - продолжала она, возвращаясь к прерванному разговору, - я не знаю, зачем сюда едет мисс Локвуд; я только знаю, что мы должны увидеться в Венеции.
- Это договоренность?
- Это судьба, - ответила она, уронив голову на грудь (Фрэнсис рассмеялся). - Или то, что глупцы называют случаем, - вставила она, - если вам это больше подходит.
Призвав все свое здравомыслие, Фрэнсис поддержал разговор.
- Случай странно устраивает вашу встречу, - сказал он. - Мы все договорились съехаться в отеле "Палас". Как же случилось, что вас нет в списке постояльцев? Уж, наверное, судьба должна была доставить и вас в отель "Палас".
Вдруг она опустила вуаль.
- Судьба еще может это сделать, - сказала она. - Отель "Палас"? - повторила она, уясняя себе. - Ад, претворенный в Чистилище. То же самое место! О Святая Мария! То же самое место! - Она смолкла и положила руку ему на локоть. - А вдруг мисс Локвуд не остановится с вами? - тревожно спросила она. - Вы положительно уверены, что она будет с вами в отеле?
- Уверен. Я же сказал вам, что мисс Локвуд путешествует с лордом и леди Монтбарри, что она член семьи, - разве вы это не поняли? Так что, графиня, придется вам пожаловать в наш отель.
Ее нисколько не задел его подтрунивающий тон.
- Да, - слабо сказала она. - Придется пожаловать в ваш отель.
Она еще держала его за локоть; он чувствовал, как она дрожит с головы до ног. Как ни была она ему неприятна и сомнительна, элементарная человечность побудила его обеспокоиться, не холодно ли даме.
- Да, зябко. И темнеет в глазах, - сказала она.
- Зябко и темнеет в глазах… в такую ночь, графиня?
- Ночь не имеет к этому никакого отношения, мистер Уэствик. Что, по-вашему, чувствует преступник, когда палач затягивает петлю у него на шее? Ему, я уверена, тоже зябко, и у него темнеет в глазах. Не взыщите, что у меня такая фантазия. Судьба затянула петлю на моей шее, и я это ощущаю.
Она огляделась. Они стояли неподалеку от кафе "Флориан".
- Зайдите со мной туда, - сказала она, - мне надо чем-нибудь взбодриться. И не раздумывайте, это в ваших интересах. Я еще не сказала вам того, что хотела сказать. Это деловой разговор, он имеет отношение к вашему театру.
Гадая про себя, какая ей корысть в его театре, Фрэнсис без особой охоты внял неизбежному и вошел с ней в кафе. Он нашел тихий уголок, чтобы не особенно бросаться в глаза.
- Чего вы желаете? - спросил он.
Не желая затруднить его, она сама сделала заказ официанту:
- Мараскине. И чайник с заваркой.