- Толя, в квартиру! Осторожнее, это ж старушка, а ты так грубо, гусар. Миша, на браслеты, нацепи, пока в себя не пришел. Ну, вроде все. Аллес. Переверни-ка бойца этого.
- Андрюха, это не тот.
- Может быть, ты фамилию его спроси сначала. Парень приподнялся с пола.
- Вы… вы кто? - пролепетал он.
- Ах, да, милиция, извини, забыли.
- Слава Богу, я думал, налет. Бабушку успокойте, а то у нее - сердце. Вы что, сдурели? - постепенно пришел тот в себя.
- Фамилия твоя?
- Голубцов, Игорь Сергеевич. Кивинов почесал подбородок.
- А родился когда?
- В шестьдесят пятом.
- Где? Родился где?
- Здесь, в Ленинграде, ну, в Петербурге, то есть.
- Господа, я ничего не понимаю. Слушай, может, у тебя однофамильцы-одноименцы-однорожденцы есть?
- Не знаю, вроде, не было.
Парень уже поднялся с пола и сел на табурет. Скула медленно опухала.
- Миша, браслеты-то отстегни, пусть их к скуле приложит, они холодные. Ты, Игорь, извини, мы чуть погорячились, работа такая. Думали, ты - преступник.
- А что, преступника так можно?
- Смотря какой преступник, бывает, и гранаты мало. Игорь застонал.
- Черт, зуб, похоже, вставлять придется. Дорого сейчас.
- Миша, вон телефон, кинь-ка Игоря по адресному, может, еще один Голубцов есть. Что, уже кинул? Нету? Ничего не понимаю.
- Вы знаете, - произнес Игорь, - меня уже второй раз путают.
Он поднялся и прошел в комнату, которую еще до того внимательно осмотрел Дукалис. Через минуту он вернулся, держа в руках скомканную бумажку.
- Вот, в июне пришла. Квитанция на штраф за мелкое хулиганство. В 26-м отделении. Я и не знаю, где такое, три тысячи, с ума сойти. Оплатил, конечно, чтобы на работу не пришла.
- Наверняка кто-нибудь вашими данными назвался. Это бывает.
- Вряд ли, у меня друзья - люди порядочные, и за такое хулиганство никто не попадал. Правда, у меня паспорт с правами пропали, когда с дома отдыха ехал, с Байкала, зимой прошлой.
- Украли или пропали?
- Я точно сказать не могу, исчезли из куртки. Кто-нибудь и воспользовался.
- А кто у вас еще живет?
- Я, жена да бабка моя. Родители отдельно.
- А вы чем занимаетесь?
- Младший научный сотрудник в ГОИ.
- С милицией были заморочки?
- Вот с вами в первый раз, да и то неудачно. Я вообще человек спокойный. Кофе будете?
"Действительно спокойный, ему тут зуб выбили, а он кофе предлагает. Другой бы уже давно в "600 секунд" позвонил", - подумал Кивинов.
- Нет, спасибо, нам пора, извините еще раз. Пошли, - позвал остальных Кивинов, но тут же ему на ум пришла еще одна мысль. - Стоп, еще один момент, - снова обратился он к Голубцову. - Вы этого мужчину не знаете?
Кивинов протянул ему фото, изъятое из отдела кадров завода.
Голубцов долго рассматривал фотографию, подошел к свету, затем - к окну.
- Не припоминаю, хотя что-то знакомое есть. Где-то видел. Сейчас. Ага, вспомнил, я с ним в одном купе ехал с Байкала. Только он тогда не такой плотный был, да и стрижка другая - покороче. У меня память хорошая на лица - наследственное. Вот после его исчезновения у меня документы и пропали.
- Только документы?
- Да, даже деньги остались. Я потому не сильно расстраивался. Права, правда, долго восстанавливать пришлось.
- Он о себе рассказывал что-нибудь?
- Я не помню, но, кажется, ничего конкретного. Говорил, что из Белоруссии.
- Хорошо. Я запишу ваш телефон, если что - мы вас вызовем. А вот мой. Если что-то вспомните или что еще необычное произойдет, позвоните. Моя фамилия - Кивинов.
- Ну, мужики, легко мы отделались, - с облегчением вздохнул Кивинов, выходя на улицу. - Хороший парень попался. А то отписываться бы пришлось. Миш, ты в другой раз поаккуратней, куда-нибудь в грудь.
- Сам же в морду просил.
- Ну я ж вообще, а ты дословно все понимаешь. Ладно, будем считать, что пронесло. Что с этим делать? - Кивинов показал фотографию. - Остается одна зацепка - 26-е отделение. Может, там этого архаровца помнят? Миша, намек понял?
- Опять я? Да это ж у черта на рогах! Сам езжай, твои заморочки. С меня хватит.
Дукалис молча смолил "Беломор". К девяти утра все добрались до отделения.
Отработав свое дежурство и передав эстафету Волкову, Кивинов известил Соловца и поехал в 26-е, на другой конец города.
Отделение располагалось в подъезде обычного жилого дома.
"Не представляю, как тут работают. А я еще жалуюсь на свой отдельный кабинет. Хоть и бывший сортир общажный, да и то ничего по сравнению с этим".
Один из постовых, с которыми побеседовал Кивинов, вспомнил парня.
- Да, я этого хлопца приводил, - с украинским акцентом сказал тот. - Хохма хорошая была. Це шофер, он баб на заказ привозил. Морячок девок вызвал по газете, по "Рекламе-Шанс", кажется, вот тот двух шмар и приволок. А когда через пару часов забирал, что-то они там не поделили - то ли цену, то ли качество работы, не знаю. Драчка завязалась, а тут мы с Колькой гуляли. Всю компанию в отделение и притащили.
- А баб данные установили?
- Я не помню сейчас, можно по книге посмотреть. Подошел второй постовой.
- Да из Казани обе - бомжихи, страшнее крокодила. Как на таких зарятся?
- А этот, водила, данные сам назвал или документы были?
- Паспорт, кажется, был. А так - валюта, презервативы, весь набор.
- А моряка приводили?
- Ну а куда он денется? Он-то драку и затеял.
- Спасибо, мужики. Пока.
"А морячок-то, видать, местный, - решил Кивинов. - Стоит заглянуть в гости. Адресок в книге должен быть, в дежурке. Кошмар, ну и дежурная часть! Это что, аквариум? Да там даже стоя двое не помещаются."
- Капитан, мне бы книгу задержанных. Понимаю, что не до меня, но у меня тоже рабочий день закончился. Сейчас верну.
"Господи, помдеж свихнулся. Третьего туда пихает. Аквариум же не резиновый, а стеклянный. Ну, еще чуть-чуть, ногу, ногу засунь. Помочь? Как хочешь. Молодец, впихнул. А голова-то где у него? А, под скамейкой. Ловко! Привычка? Ладно, ребята, у вас тут и без меня тесно, пока".
Найдя адрес, Кивинов вышел из отделения.
"Да, представляю, что там у оперов творится!" - напоследок подумал он.
Морячок, слава Богу, не плавал. Ему было лет под пятьдесят, и, судя по обстановке, жил он один. Что ж, тут не грех и дамочек вызвать, средства, тем более, позволяют.
- Да, молодой человек, этих паразитов никогда не забуду! Я, в море из-за них не ушел - бумага в порт пришла.
- Вы телефон не помните, по которому их вызывали?
- Как же, сейчас газету поищу. Я после этой истории им звонил, но меня послали. А представляете, друга моего, который тогда со мной был, обокрали вскорости. Он, придурок, с ними валютой рассчитываться начал, миллионера из себя строил. Достроился. Подчистую квартиру вынесли. Я думаю, это с бабами связано, у него паспорт с собой был, могли адресок подсмотреть. Ага, вот газета.
Кивинов переписал телефон. Абонент оказался в Кировском районе. Судя по рекламе, его звали Мариной. Вернее, ее. Хотя телефончик, конечно, связной, и никаких девок там нет. Боятся, проституточки.
- Все, товарищ мичман, мне пора. Кстати, двери поменяйте, а то обнесут, как корешка вашего.
- Не знаю я никаких Марин, и не морочьте мне голову. Мало ли что там в газете телефон мой, может, опечатка.
- А почему тогда, когда я позвонил, мне женский голос ответил?
- Не знаю, куда вы звонили, мне никто не звонил. Я жаловаться буду, вы права не имеете меня больше трех часов держать, а тем более квартиру без санкции обыскивать. Безобразие! Распустили вас, беспределом занимаетесь тут!
Соловец с Кивиновым переглянулись. Три часа беседы с владельцем телефона прошли впустую. Накануне хотели вызвать девок на липовый адрес и посмотреть, куда они после поедут, но потом передумали: отделенческая машина на ремонте, а на троллейбусе за ними не угонишься.
Кивинов звонил на ликероводочный, лже-Голубцов там не появлялся. Решили с утра снять с адреса хозяина телефона и колоть до упора. Пока это никаких результатов не принесло.
- Что вы мне душу мотаете, а? Не знаю я ни девок, ни Марин. Я инвалид, ну и что, что молодой, мне почку одну удалили, а вы этого не понимаете. Я требую адвоката. Адвоката!
- Андрей Васильевич, отведи этого крикуна в камеру, там адвокат дежурный сидит.
- Не имеете права, не имеете…
"Имеем, - подумал Кивинов, вытаскивая мужика, - все имеем, надо бы тебе и вторую почку оторвать к чертовой матери".
Вернувшись к Соловцу, Кивинов стал накручивать телефон.
- Что делать будем? - спросил его Соловец. Кивинов, ничего ему не ответив, спросил в трубку:
- Борисова. Гриша, ты? Привет. Кивинов. Узнал? Хорошо, только дыши в сторону, из трубки перегаром несет. Слушай, тут сигнал по убийству Балдинга есть, но надо с мужичком одним поработать, в душу к нему влезть. Да нет, не крутой, лох, инвалид. Сигнал интересный. Ну что, приедешь? Давай, ждем.
Кивинов положил трубку и пошел к Петрову.
- Миша, портрет Феликса сними на всякий случай, а то рама и так еле живая.
Минут через сорок Кивинов вкратце объяснял ситуацию Борисову.
- Главное - адрес, понял, Гриша? Где у них офис, или что там еще у них может быть. Иначе - тупик. Поговори с ним спокойно, ты умеешь.
Борисов икнул.
- Тащи, счас разберемся.
Кивинов привел задержанного и оставил с Борисовым.
"Прости меня, Господи, - подумал он, - но я не нарочно, а только по большой необходимости".