Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
В помещении было тихо, только издалека доносился ровный голос, который, судя по интонации, с кем-то беседовал по телефону. Леня наугад раскрыл первую дверь, там оказалось подсобное помещение, набитое разным хламом. Голос, однако, стал слышнее, тогда Леня протиснулся между ломаным круглым столиком, пыльным неподъемным фолиантом и какими-то узлами, едва не своротил чугунный треножник и замер возле узкого окошка. Окошко, как бывает в старых домах, выходило не на улицу, а в соседнее помещение. Очевидно, прежним жильцам квартиры оно создавало некоторые неудобства, поэтому когда-то было заколочено досками. Но сучок вывалился из старой доски, и Леня приник глазом к дырочке.
Он увидел светлую комнату, из предметов мебели в ней были обычный письменный стол и массивное кресло, обитое черной кожей. На столе стояла большая клетка, где помещались три сороки. В кресле сидела женщина - не молоденькая, но и не старуха, и говорила сорокам звучным, несколько хрипловатым голосом:
- Так, мои милые, а теперь повторим урок. Начали!
Леня не верил своим глазам. Сороки по команде дружно вылетели из клетки и уселись рядышком на подоконнике. Затем каждая по очереди подлетала к креслу и садилась на спинку, как любит делать попугай Перришон. Но попугай это делает только по собственной охоте, сороки же подчинялись приказам.
- Умницы, - ласково приговаривала женщина, - молодцы девочки… Теперь продолжим.
Сороки снова залетели в клетку, а женщина встала и подошла к окну. Стало видно, что она необычайно высока ростом.
Одета она была просто - в черную трикотажную блузку и свободные брюки, одежда сидела на ней отлично. Маркиз вспомнил, как охарактеризовал ее водитель - "из себя видная". Гордая посадка головы, пышные черные волосы, звучный голос… Женщину можно было бы назвать красивой, хотя красота ее не привлекала, а скорее отталкивала. Было в ней что-то неприятное, зловещее.
Женщина положила на подоконник блестящее колечко и хлопнула в ладоши. Тотчас одна из сорок вылетела из клетки, схватила колечко и поднесла его женщине. Тот же номер проделали остальные две, только последняя сорока слегка замешкалась перед тем как отдать кольцо, очевидно, ей жаль было с ним расставаться. Тогда женщина осторожно отняла кольцо у сороки и взамен его вложила в клюв плотно сложенный кусочек блестящей фольги.
"Ну и ну! - дивился Леня. - Вот так номер! Тетка-то дрессировщица, ей бы в цирке с сороками выступать! Хотя в цирке конечно она столько денег не получит…"
Вдруг женщина насторожилась и повернула голову в его сторону.
- Кто здесь?
Маркиз неслышно отступил от окна и представил себя вторым чугунным треножником. Или фолиантом, хотя лучше не надо, черт знает, что в этом фолианте написано… Неужели проклятая баба умеет читать мысли?
Сороки заволновались, застрекотали, залетали по комнате.
- Тише, тише! - Женщина отвлеклась, и Леня выскользнул из кладовки, сделав самое протокольное выражение лица.
Все-таки он столкнулся с ней в коридоре.
- А кто мне накладную подпишет? - заорал Маркиз, не дожидаясь, пока его спросят, какого черта он тут шляется. - Сами сорок требуют, а сами и не чешутся…
Он вспомнил, что водитель советовал женщине не хамить и поскорее выхватил свою бумажку, стараясь не встречаться с ней глазами. На обратном пути голова все-таки разболелась.
* * *
- Не взял? - мрачно осведомился директор, неприязненно глядя на своего подчиненного.
- Не взял, Сан Саныч! - с тяжелым вздохом ответил тот, опустив голову. - Мне и Сидорчук говорил, что он не берет!
- Да такого быть не может! - заревел директор, как медведь гризли, не вовремя разбуженный пьяными геологами. - Чтобы инспектор пожарного надзора не брал взяток?
Да это просто фантастика какая-то! Звездные войны! Ночной дозор!
- Сан Саныч, я сам сперва не поверил! Я Сидорчуку то же самое сказал - не может такого быть! Все берут, а уж пожарные инспектора - в первую очередь! Но этот - не взял! И еще под суд меня отдать пригрозил! Хорошо, свидетелей не было!
- Может, Барыгин, ты как-нибудь… того.., неделикатно?
- Да Сан Саныч! - взвыл Барыгин. - Вы меня сколько лет знаете?
- Столько не живут, - мгновенно откликнулся директор.
- Вот именно! Уж я ли не умею взятки давать? Я на этом деле собаку съел, и какую! Не мопса, не фокса, а как минимум сенбернара! Кому я только не давал! И все брали, а этот - уперся…
- Может, это он потому что новый.., необстрелянный еще… предположил Сан Саныч.
- Сан Саныч, прибыли! - раздался из переговорного устройства голос секретарши Карины. - Въезжают на территорию!
- Придется отдуваться за тебя, Барыгин! со вздохом проговорил Сан Саныч, выбираясь из-за стола.
Сан Саныч уже много лет руководил маленькой фабрикой деревянной тары, расположенной на северной окраине Санкт-Петербурга. В прежние времена деревянная тара пользовалась большим спросом, и Сан Саныч жил безбедно, крошки с его стола перепадали и подчиненным. В мутные времена перестройки он успел приватизировать родное предприятие, надеясь, что будет неплохо обеспечен в старости. Однако в последнее время спрос на продукцию фабрики резко упал, и основным источником доходов самого Сан Саныча и его непосредственного окружения стала сдача в аренду производственных площадей под склады, автомойки и прочие сомнительные предприятия. С арендаторами то и дело возникали разные проблемы, и вот совсем недавно в одном из складов возник пожар. Пожар был небольшой, потушить его удалось своими силами, но по факту возгорания был составлен акт, и вот теперь приехал районный инспектор пожарнадзора с целью серьезной проверки.
И что самое ужасное - инспектор был новый, никому не известный, и попытка сразу же умаслить его взяткой потерпела провал.
Сан Саныч, гордо неся впереди себя круглый начальственный живот, приблизился к проходной, возле которой стоял рядом со служебной машиной шустрый мужичок с нехорошим въедливым взглядом.
- Директор? - осведомился пожарник, уставившись на Сан Саныча.
- Ну директор!
- Показывайте свое хозяйство!
Пожарный обошел всю территорию фабрики, заглянул в каждый склад, залез на леса, окружавшие ремонтную мастерскую, заглянул даже в фабричную столовую. И все время что-то записывал в своем блокнотике. Настроение у Сан Саныча, и без того скверное, портилось все больше и больше. Он чувствовал, что не отделается обычным штрафом.
- Ну что ж, - проговорил наконец инспектор, оглядываясь по сторонам, - пора подводить итоги…
И тут на глаза ему попалась притулившаяся возле забора ржавая будка.
- Будка трансформаторная, - отозвался директор, пожав плечами.
- Ненадлежащим образом эксплуатируемые элементы электроснабжения чаще всего являются причиной возгораний! - заявил инспектор, будто прочитав главу инструкции.
- Да она и не используется уже много лет, высунулся вперед услужливый Барыгин.
- Тогда должна быть демонтирована! строго возразил пожарный.
- Демонтируем, - вздохнул директор.
- Предъявите ее внутреннее состояние! потребовал инспектор, приблизившись к будке и сверля ее взглядом.
На дверце будки болтался большой ржавый замок.
- Барыгин, где ключ? - тоскливо поинтересовался Сан Саныч.
- Да кто ж его знает? - на этот раз Барыгин пожал плечами. - Сами ведь знаете, много лет не пользуемся…
- Отчего же тогда заперто? - не сдавался упорный инспектор.
- Эй, Петрович! - окликнул Барыгин проходившего мимо работягу в замасленной спецовке. - Ну-ка, отопри нам эту будку!
- Это можно, - охотно согласился Петрович, - это мы мигом!
Он подобрал с земли какую-то ржавую арматурину, засунул ее в замочные скобы, поднатужился, и замок отлетел прямо к ногам инспектора.
- Это мы запросто! - И Петрович распахнул ржавые дверцы трансформаторной будки.
- Оч-чень интересно! - протянул пожарный инспектор, внимательно глядя на то, что предстало перед его взглядом.
Барыгин ахнул. Сан Саныч поднял глаза и понял, что точно не отделается штрафом.
Внутри трансформаторной будки в позе скрюченного младенца находился труп крупного, представительного мужчины. Мужчина был в темном полосатом костюме, седоватые волосы слиплись и потемнели от крови. Он пролежал внутри будки уже не один день и выглядел не самым лучшим образом, но на его щеке еще можно было разглядеть крупную родинку.