- Привет, - сказал он уже на земле и впервые пожалел, что не владеет зубной щеткой.
- Это вам, - она протянула бумажную тарелку с сэндвичем: индейка на белом хлебе с майонезом, лук-латук и нарезанный помидор. Такой изысканной еды Пагги еще никто не предлагал. - Спасибо, что помогли.
Пагги посмотрел на чудесный сэндвич, на сложенную салфетку и на Нину. И пробормотал:
- Послушай, я тебя люблю.
- Что ты несешь? - допрашивал Мэтта организатор "Киллера" Эван Ханратти. - Тебя побила ее мамочка? В самом деле?
Они находились в гимнастическом зале юго-восточной средней школы. Зал с одиннадцати пятнадцати утра до часа тридцати пяти дня превращался в дополнительный кафетерий, где еда еще больше, чем обычно, напоминала нестиранные эластичные плавки.
- Прыгнула на меня сзади, - пояснил Мэтт. - Навалились вдвоем. А у меня не было никакого желания бить женщин.
- Зато они, похоже, тебя крепко отделали, - Эван оглядел его лицо.
- Помощничек крепко подсобил, - хмыкнул Мэтт.
- Ну уж нет, - вступил в разговор Эндрю. - Если где-то начинают стрелять, я сматываю удочки.
- Парни, а вы уверены, что там стреляли? - усомнился Эван.
- Посмотрел бы ты на телевизор, - буркнул Мэтт. - Разлетелся на ворох телевизионных молекул.
- Дьявольщина, - подытожил Эван. Некоторое время все обдумывали эту мысль.
- Значит, - заговорил Мэтт, - мне не зачтется убийство Дженни?
- Ни в коем случае, - подтвердил Эван. - Тебе придется ее замочить. Таковы правила. Если мы начнем начислять очки за то, что игрок поваляется по полу, наступит сплошная анархия.
- Кстати, о валянии по полу, - хихикнул Эндрю. - Тебе понравилось?
- В самом деле, - поддакнул Эван. - Я имею в виду - если мамаша Дженни хоть немного похожа на дочку.
- А так оно и есть, - заметил Эндрю.
- И как впечатление?
- Заткнись, - попросил Мэтт.
- Ты что, я просто так спросил…
- А я прошу тебя заткнуться - Дженни идет.
Это была точно она, что выглядело совершенно необычным, потому что Мэтт, Эндрю и Эван сидели в секторе дешевых зрительских мест, который традиционно занимали крутые, хотя и не участвовавшие в школьной жизни умники. А Дженни сидела в секторе симпатичных девчонок нарасхват, которые не показывались нигде больше, разве что в секторе парней, увлекавшихся спортом, а то и состоявших в классном руководстве.
- Привет, - она кивнула Мэтту.
- Привет, - ответил ей Мэтт.
- Болит? - она показала на его губу.
- Да не очень.
- Если бы ты его поцеловала, он бы чувствовал себя куда лучше, - предположил Эван.
- Заткнись! - оборвал его Мэтт и снова повернулся к Дженни. - Как дома? Всё в порядке?
- Мама беспокоится насчет той пули, а полицейский сказал, что это, должно быть, псих, который собирался нас ограбить, а ты его спугнул.
- Герой ты наш! - закатил глаза и фальцетом пропел Эндрю.
- Заткнись, - повторил Мэтт.
- Послушай, - начала Дженни, - я хочу тебе сказать три вещи: первое - спасибо. Второе - спасибо за диск со "Сперматозаврами". Он мне правда очень понравился.
- Ты дал ей сидишку со "Сперматозаврами"? - встрял Эван.
- А то… - поддакнул Эндрю. - Небось, воспылал к ее секс-путьке.
- Да заткнешься ты наконец!
- И третье, - продолжала Дженни, - мне очень, очень жаль, что так вышло.
- Да ничего… все нормально…
- И вот еще что… если хочешь меня замочить, я буду вечером на Кокосовой аллее. Около восьми. У магазина верхней одежды. Понял?
- Понял, - ответил Мэтт.
- Тогда до встречи, - Дженни повернулась и направилась к себе, в сектор симпатичных девчонок нарасхват.
Все трое подростков смотрели ей вслед.
- Ух ты! - выразил общую мысль Эндрю.
- Если хочешь меня замочить, - передразнил Эван. - Если хочешь меня замочить.
- Заткнись! - оборвал его Мэтт.
Элиот ждал Анну во дворике перед "Таурусом" - старым добрым кокосовским местом сборищ полнеющих людей не первой молодости, удравших из мира юных хищников с плоскими животами, который бурлил вокруг глитц-баров в противоположном конце Мейн-стрит.
Элиот коротал время, наблюдая, как два наипочетнейших ветерана "Тауруса", каждый из которых мог похвастаться вереницей пивных бутылок, что свидетельствовало о недурно проведенной пятнице, играли в кольцо. Насколько все помнили, оно здесь было всегда - металлическое кольцо, привязанное на шнуре к стоявшему во дворике "Тауруса" дереву. Смысл игры заключался в том, чтобы оттянуть кольцо и пустить по такой траектории, чтобы оно долетело до забитого в край крыши гвоздя и нанизалось на него. Оба ветерана проделывали это уже больше часа - с упорством и сосредоточенностью нейрохирургов. И почти каждый раз попадали на гвоздь. Словно это было вовсе не трудно.
- У меня никогда так не получается, - проговорила за его спиной Анна.
- Еще бы, - Элиот обернулся. - У меня тоже. Мне кажется, секрет заключается в большом количестве пива.
- Значит, вы здесь часто бываете?
- Частенько. Было время, даже соревновался в лиге по духовой стрельбе.
- Здесь устраивают соревнования по духовой стрельбе?
- Вечером каждый второй понедельник.
Анна рассмеялась, что заставило одного из игроков нахмуриться и посмотреть в ее сторону - он как раз достиг решающей точки в процессе оттягивания кольца. Анна понизила голос.
- Они стреляют из духовых ружей прямо в баре?
- Нет, это было бы безрассудно, - ответил Элиот. - Стреляют здесь, во дворике. Как следует напьются и стараются поразить цели в нескольких футах от дорожки, где гуляют ни в чем не повинные люди.
- Осторожность никогда не помешает, - заметила Анна. - И как ваши успехи?
- Никогда не попадал в цель. Но и в посторонних граждан как будто бы тоже. Судить, конечно, трудно - было темно. Но я не слышал, чтобы кто-то завопил. Пообедаем?
- Обязательно.
Они вошли в ресторан и устроились за столиком у окна. Анна отдала Элиоту очки, чтобы тот смог прочитать меню. Оба заказали рыбные сэндвичи и чай со льдом.
- Ну как, - спросил Элиот, - полиции что-нибудь удалось обнаружить?
- Нет. И мне кажется, они и не собираются ничего обнаруживать. Должно быть, я была наивной: все воображала, как детективы ходят вокруг дома с увеличительным стеклом. Представляете: ищут зацепки.
- Припудривают предметы в поисках отпечатков пальцев и изучают волокна?
- Что-нибудь в этом роде. А они ведут себя совсем по-другому: "В вас кто-то стрелял? Какая проблема?"
- Дела… Не очень-то приятно, когда не знаешь, кто это сделал.
- И не вернутся ли эти люди опять.
- Думаете, они могут вернуться?
- Не знаю. Но у меня такое чувство, что муж подозревает больше, чем мне говорит. Ведет себя очень странно. Даже для него. Ночью куда-то ушел, а утром не вернулся. Мне так лучше… Хотя я обещала не касаться этого предмета.
- Ничего-ничего, - успокоил ее Элиот. - Касайтесь сколько угодно, - ему, похоже, нравилось, когда она заводила об этом речь.
- Нет, - возразила Анна, - хватит говорить обо мне. Теперь давайте о вас. Чем вы занимаетесь?
- Рекламой.
- Какой рекламой?
- Ну, скажем, сегодня рекламировал буфера.
- Что рекламировали?
- Буфера. Те самые, что в выражении "потискать за буфера".
- Ах вот как!
- Может быть, вернемся к вашему браку.
- Нет-нет, я хочу послушать о рекламе буферов.
И Элиот рассказ ей о "Молот-пиве", о важном жирном безмозглом чертовом клиенте. Рассказал о соседе-аудиторе, который его ненавидел. О взлете и внезапном крахе своей журналистской карьеры. Рассказал, как они встретились в колледже с Пэтти и влюбились друг в друга, как все время ходили на танцы. И потом как было чудесно, когда родился Мэтт. Но тогда они уже не ходили на танцы, но поклялись, что снова начнут, когда Мэтт немного подрастет. Но так и не начали. И вскоре после того, как бросили говорить о танцах, бросили говорить почти обо всем. Занимались любовью только тогда, когда ни один не успевал придумать отговорки, что случалось чрезвычайно редко, потому что сходила любая, хотя бы: "Я сегодня что-то здорово устал", а они оба уставали каждый вечер. Рассказал о медленном мучительном соскальзывании к разводу, о том, каким он чувствовал себя виноватым, как понял все Мэтт, и от этого вина показалась еще острее. И наконец объявил, что водит "КИА".
- Теперь ваша очередь, - предложил он.
Анна рассказала, что замужем во второй раз. В первый раз она вступила в брак с парнем, с которым встречалась во время учебы на последних двух курсах Университета Флориды. Он был капитаном команды по теннису, происходил из очень обеспеченной семьи и отличался столь невероятной красотой, что все, особенно матушка, прожужжали Анне уши, что только ненормальная на ее месте не выйдет замуж - они будут такой красивой парой.
- Брак был замечательным, это правда, - продолжала она, - пока на втором часу брачной церемонии подружка не открылась в дамской комнате, что мой новоиспеченный муж только что засунул ей в рот язык, да так глубоко, что достал чуть не до гланд. Этот тип не умел держать в штанах свой прибор - точно как Билл Клинтон, только у моего не было понятий о внутренней политике.
Но Анна прилепилась к нему, потому что мать сказала, что она должна заставить их брак работать.
- Но пока я пыталась сделать из нашего брака конфетку, муж старался не упустить ни одной женщины, что попадались ему в округах Дейд и Броувард, и большей частью преуспевал. Никогда не выходите замуж за невероятно красивого мужчину.
- Не буду, - пообещал Элиот.