- И вот когда после рождения Дженни ему, наверное, в пятидесятый раз потребовалось три часа, чтобы отвезти ее няню домой, я подала на развод. И тогда узнала, как его семья сделалась такой обеспеченной: у них не принято давать кому-нибудь и ломаного цента.
- У вас разве не было адвоката? - спросил Элиот.
- Конечно, был. Зато в распоряжении экс-муженька был весь верховный суд. Таким образом он получил все деньги, а я получила Дженнифер. И таким образом мы оказались в трущобе. Вот почему даже Артур мне кажется сносным, впрочем, обещаю больше не плакаться.
Ланч продолжался еще в течение четырех чашек чая со льдом. На пути из "Тауруса" к ним пристали два бездомных увечных ветерана вьетнамской войны. Только вот увечными бездомными ветеранами вьетнамской войны они вовсе не были. Потому что были Эдди и Снейком, которым исполнилось девять и шесть соответственно, когда вьетнамская война уже кончилась. Но после того как Снейку досталось по ноге, им пришла в голову мысль сделаться ветеранами. Они слонялись по Кокосам и канючили у людей деньги. И в некоторые дни новое занятие приносило больший доход, чем помощь на парковке. Эдди видел в этом потенциально важное изменение в карьере.
- Эй, мужчина, - обратился он к Элиоту, - не поможете инвалидам-ветеранам?
- Нет, - отрезал Элиот, который давно приметил его в Роще.
- Ну, и пошел на… А вы, симпатичная леди, - Эдди повернулся к Анне. - Не хотите мне что-нибудь дать?
- Лучше я тебе дам, - Снейк ухватил его за промежность.
Анна и Элиот продолжали идти.
- А еще берутся утверждать, что фантазия мертва, - заметила она и, когда они дошли до ее машины, добавила: - Спасибо за угощение.
- Не за что. Вы доставили мне удовольствие. Может, хотите сохранить мои очки, чтобы мы могли все повторить.
Анна рассмеялась, но не ответила. И принялась рыться в сумочке в поисках ключей.
- Вы считаете меня невероятно привлекательным? - спросил Элиот.
Анна подняла от сумочки глаза и на секунду задержала взгляд на его лице.
- Нет, - ответила она.
- Фью, - присвистнул Элиот.
Она снова засмеялась и опять всмотрелась в его лицо. У нее были самые зеленые на свете глаза.
- И еще, чтобы вы знали, - добавила она, - я обожаю танцевать.
- Вот так так, - вздохнул Эдди, наблюдая, как удалялись Анна и Элиот. - Просто не верится, что некоторые способны так относиться к ветеранам. И это после того, что мы сделали для страны.
- Ни черта мы не сделали, - резонно заметил Снейк. - И никакие мы не ветераны.
- Но они-то этого не знают, - возразил Эдди. - Будь я постарше, я бы стал ветераном - факт.
- Тебе бы хоть восьмой класс закончить.
- Дело вовсе не в этом, - возмутился Эдди. - А в том, что они - неблагодарное дерьмо, - он сплюнул на тротуар коричневатую жвачку. - Только три доллара сегодня и надыбали.
- И в этой связи я хочу кое-что предпринять.
Эдди замер.
- Помнишь того хмыреныша из "Шакала", который уделал мне лодыжку?
- Ну?
- Я слышал, он там работает.
- И что?
- Собираюсь нанести ему визит.
- На фиг нам вязаться к тому бармену с бейсбольной битой?
- Бита дерьмо, если у нас пистолет.
- Но у нас нет пистолета.
- Я знаю парня, который даст.
Эдди задумался.
- Я бы не стал. Лучше подкараулим хмыреныша снаружи. Чего нам лезть внутрь?
- Потому что касса внутри.
Эдди взглянул на Снейка.
- Значит, дело не в хмыреныше?
- В нем. И в бармене. И в кассе. Шлепнем трех зайцев сразу.
Эдди снова задумался.
- Я не разбираюсь в оружии.
- Дай время - научишься, - ответил Снейк. - Станешь ветераном и всем прочим.
ПЯТАЯ
Когда парень вошел в "Веселый шакал", Пагги сидел за стойкой и смотрел запись программы Джерри Спрингера. Темой передачи были мужья, которые считали, что их женам следовало брить усики над верхней губой. Точка зрения жен была такова: пушок над губой - дело естественное. Точка зрения мужей: а хотя бы и так, но уж больно он отвратителен. В эту минуту жены как раз возражали: если мужья желают узреть что-нибудь на деле отвратительное, то им лучше обратиться к зеркалу и посмотреть на себя, потому что никто из них не мог составить конкуренции Брэду Питту. Ни один из спорящих ни с той, ни с другой стороны не весил меньше двухсот пятидесяти фунтов. До толковища дело еще не дошло, но по тому, как Джерри Спрингер пятился со сцены в публику, Пагги понимал, что к этому близилось.
Парень, что заявился в "Веселый шакал", держал в руке чемоданчик, из чего Пагги заключил, что он пройдет вглубь к бородачу Джону. Так всегда поступали ребята с чемоданчиками.
И хоть Пагги соображал не острее самой колючей иглы на дикобразе, он все же догадался, что "Веселый шакал" - не обычный бар. Здесь было мало пьющих завсегдатаев. Лучший клиент, судя по количеству потребляемого пива, по большому счету, был он сам, то есть тот, кто никогда не платил. Настоящие дела творились в глубине - за столиком, где сидел Джон. Пару раз в день в бар заходил парень, а то и несколько парней, и говорили с бородачом. А раз в несколько дней бармен Лео звал Пагги в закрытую комнату с упаковочными клетями; они пыхтели, толкали и грузили одну или две клети в "мерседес" или, наоборот, вытаскивали из машины. А иногда ставили в фургон. Или в "Сам себе перевозчик".
Пагги так и не знал, что упаковано в клетях. А если бы пришлось поломать голову, то предположил бы, что наркотики. Хотя для наркотиков клети казались тяжеловатыми. Но позиция его была такова: пока разрешают смотреть телевизор и наливают пиво, ему все равно, кто такие Лео и Джон.
А эти Лео и Джон, чьи настоящие имена были Леонид Юданский и Иван Чуков, на самом деле были русскими. Они познакомились в 1986 году, когда служили техниками в одной из частей советской армии. Этой части была поставлена задача защищать и оборонять - то есть оккупировать, а если потребуется, и приструнить Грзкжистан.
Назначение считалось не подарком. Грзкжистан - отдаленная, суровая, гористая территория. Народ разделен на кланы, а экономика главным образом базировалась на жажде мщения. Грзкжистанцы всю взрослую жизнь занимались тем, что замышляли и вынашивали хитроумные планы, как бы укокошить или искалечить друг друга по причине нестерпимых вековых обид, большинство из которых были связаны с козьими стадами.
Единственные люди, кого грзкжистанцы ненавидели больше, чем друг друга, были чужаки, а следовательно, русских солдат любили не больше, чем стригущий лишай. Близкие сношения между двумя нациями были официально запрещены, но солдаты время от времени пытались подцепить грзкжистанских женщин - видимо, свербело невмоготу, ведь в результате многовекового естественного отбора среднестатистическая грзкжистанка стала напоминать среднестатистическую грзкжистанскую козу.
Тем не менее контакты имели место, и когда о них узнавали, а о них узнавали всегда, армейское начальство считало, что провинившегося служаку лучше поскорее отправить из республики подальше, ибо рано или поздно его бы обнаружили привязанным голым к скале, а его гениталии находились бы где угодно, но только не при остальном теле.
Поэтому большинство призванных оберегать Грзкжистан солдат благоразумно предпочитали выполнять свой долг, не выходя из казарм, и пили столько, сколько выдерживал человеческий организм. Должности Ивана и Леонида способствовали облегчению этой задачи, потому что в качестве техников они имели доступ к большим металлическим бочкам с растворами и жидкостями, которые, если принять их внутрь, производят истинный шум в голове. К несчастью, некоторые из химикалий обладали способностью навсегда погубить центральную нервную систему, и хитрость заключалась в том, чтобы знать, что и в каких количествах употреблять безопасно. В этой сфере технического обслуживания Иван и Леонид стали настоящими доками и вскоре обзавелись приятной привилегией обеспечивать товарищей в обмен на деньги, сигареты, порнографические видеопленки и прочее напитками для отдохновения. Иван стал мозговым центром. Он умел организовать и договориться. Зато Леонид обладал мускулами и держал клиентов в узде, при необходимости расшибая им черепа. По мере того как ширилось дело, распространялся и слух: если кому-нибудь что-нибудь надо (не обязательно выпить), то обращаться следует к Ивану и Леониду.
Однажды, в 1989 году, к ним приехал человек из самой Москвы. Он был с иголочки одет и назвался бизнесменом, что, как правильно поняли Иван и Леонид, означало "бандюга". Однако его предложение оказалось заманчивым: он давал им наличные американские доллары в обмен всего-то на автоматы, которые, строго говоря, не являлись собственностью Ивана и Леонида, но валялись буквально под ногами.
Вот так и совершился взлет в их карьере: от бутлегерства до торговли оружием. Время оказалось подходящим: Советский Союз разваливался, Москве не хватало продовольствия - где уж платить армии на дальних рубежах. В таких удаленных точках, как Грзкжистан, дисциплина и мораль - не говоря об учете - практически отсутствовали. Вскоре Иван и Леонид поняли: если платить американскими долларами, можно получить любое оружие. Надо автомат? Пожалуйста. Танк? Выбирайте, товарищ!