Но здесь не было ни столов, ни стульев; только восемь пюпитров кованого железа, позволявших читать стоя, да низкий длинный шкаф под окном, возможно, служивший и скамьей. Я обратил внимание на мощеный черно-белыми плитками пол, декорированный цветочным орнаментом. Холодно-строгий стиль этой комнаты располагал к познанию и размышлению.
— Здесь мы храним манускрипты древнегреческих философов, поэтов, астрологов, врачей… В общей сложности — более полутора тысяч томов, к которым следует добавить более поздние труды и коллекцию гравюр. Самые ценные находятся в этом низком шкафу. Если вам нужно получить консультацию по какому-либо произведению, вы можете обратиться к моим помощникам. А если пожелаете взять книгу на дом, вам надо отметиться в этом реестре!
Префект показал на большую раскрытую тетрадь, где колонкой были вписаны фамилии.
— Значит, вы выдаете книги и частным лицам?
— Разумеется! Папе — само собой, а также кардиналам, ученым, простым любителям чтения. Что станет с библиотекой, если она не будет оживлять свои книги?
Удивление мое росло.
— А вы не опасаетесь злоупотреблений?
Он улыбнулся:
— Конечно же, мы принимаем меры предосторожности.
Знаком он пригласил меня подойти к реестру. Вверху первой страницы я прочел:
«Патриций Бокерон / взято: Трактат об архитектуре, „Филарет / залог: перстень из позолоченного серебра“.
«Кардинал Бибьена / взято: О пользе церковных служб, „Юлий Римский / залог: серебряная чаша“.
«Нунций Федерико Моретти / взято: О неведомых доктринах», «Никола из Куэ / залог: две золотые серьги».
Далее шли страницы с другими фамилиями, принадлежащими знатным людям города, включая Леонардо, и каждый раз был указан отданный в залог предмет.
— Редко бывает, чтобы наши книги не возвращались бы к нам в превосходном состоянии, — заключил Ингирами. — Давайте пройдем в большой зал.
Мы вошли в другую дверь и погрузились в благотворное тепло. Комната, в которой мы очутились, поражала своей роскошью: высокие окна с отчеканенными на стеклах гербами делла Ровере, горящий камин, большой черный стол с цепочками для закрепления манускриптов, красная обивка на стенах, увешанных географическими картами, коллекция геометрических и астрологических инструментов, отбрасывающая отблески пляшущего пламени.
Мужчина лет пятидесяти, крепкого телосложения склонился над манускриптом с великолепными миниатюрами.
— А это Гаэтано Форлари, мой второй помощник.
Мы поздоровались.
— Он сейчас займется вами… Все, что вы здесь видите, предназначено для просмотра редчайших манускриптов. Для удобства читателей зимой мы отапливаем помещение, так что вынуждены отодвинуть большой стол подальше от огня и хранить труды в металлических шкафах. — Префект раздвинул шторы, и мы увидели чудесное собрание рукописей, заключенных в кованые шкафы с литыми узорами и замками.
— Все это сделано по указанию Сикста Четвертого в 1475 году одновременно с работами по сооружению Сикстинской капеллы, которая находится как раз над нашими головами. — Уставив палец в поток, Ингирами добавил: — Согласитесь, что лучшего соседства нечего и желать, чтобы возвышать дух к познанию.
Да Винчи и я одобрительно покивали.
— В следующий раз, когда будет время, — продолжил он, — я расскажу вам о пристройке к Сант-Анджело, где мы храним уникальные экземпляры, а также некоторые из папских хартий… Однако уже позднее утро, и мне не хотелось бы заставлять его святейшество ждать меня… Гаэтано, устройте синьоров в этой комнате, посетителей сегодня будет не много… Обслужите мэтра да Винчи, как всегда, и по возможности удовлетворите любопытство нашего молодого Синибальди. Что вас интересует, мой мальчик?
— По правде говоря, я изучаю медицину в университете, и…
— Прекрасно.