История бабушки Ольги Васильевны
Шёл 1918 год.
Вдоль берега широкой, заметённой снегом реки бежала лошадёнка. В санях, с головой укутанные в заиндевевший тулуп, сидели женщина и черноглазый мальчишка.
- Далеко ещё, дедушка? - спросила она.
Возница повернул к седокам настуженное лицо:
- Эвон, за лесом аккурат и Сайгатка наша. Непривычные вы к здешним холодам?
- Ничего, привыкнем!
Чёрные, как и у мальчишки, глаза матери сощурились от яркого снега.
- Не замёрз, Борька?
- Нет. Пусти!
Красным кулаком он отводит край тулупа от лица. С того берега вдруг гулко раскатывается выстрел.
- Кто это, деда?
- Пошаливают. Может, охотники, а может, и беляки.
Лошадёнка с разбегу выносит сани на высокий бугор.
Внизу, в ложбине, темнеют на снегу осевшие домишки под белыми шапками. Чётко и дружно вьются по голубому небу розовые дымки.
- Вон она, место назначения. - Возница поднял кнут. - И не побоялась ты, молодка, к нам в глухоту податься?
- Чего ж бояться, дедушка? Муж мой в Сибири с белыми воюет, а я к вам ребятишек грамоте учить. Ведь не обидите?
- Зачем обижать? Вёрст с пяток отсюда Тайжинка есть, деревня. Так в ней тоже, как ты, учитель молодой приехал - не жалуется.
От деревни навстречу саням бежали ребятишки. Они молча и жадно оглядывали подъезжавших, потом прыснули в стороны.
Возница остановил лошадь у единственной крытой железом избы, спрыгнул, потопал ногами и неожиданно зычно крикнул:
- Учительшу новую из города принимайте! Жив-ва!..
Ольга Васильевна поселилась при школе.
Школа была деревянная, в восемь окон, бывшая изба лавочника. Вместо парт стояли наспех сколоченные скамейки; столов было всего два.
Ольга Васильевна отгородила угол единственным шкафом и грифельной доской. Повесила занавеску, а сверху написала: "Учительская", хотя учительница она была одна. Сынишка Борька во время уроков сидел у печки, строгал лучинки или бежал на улицу кататься на ледянках. Первые дни учеников приходилось собирать по дворам. Потом привыкли и потянулись сами. Букварей не было, учились читать с голоса, а писали поперёк на присланных из тайжинской школы старых тетрадях.
Когда пришло лето, Ольга Васильевна с ребятами работали в поле или уходили на Каму за дикой смородиной и грибами, после осенних первых заморозков - за сладким вяжущим шиповником.
Но вскоре началось такое, что собирать шиповник далеко от деревни стало опасно: с севера по Каме к городу Сарапулу подходили белогвардейские части. От Ижевска к ним на помощь шли колчаковцы. А с юга, от Волги, говорили, уже поднимаются навстречу врагу первые отряды партизан и молодой Красной Армии. К тихой далёкой Сайгатке вплотную подошла гражданская война…
Однажды в конце сентября Ольга Васильевна с тремя старшеклассниками собирали за деревней валежник. Незаметно, переговариваясь, забрели с вырубки в лес.
Было очень тихо, только иногда, пригибая сосны, с шелестом пролетал над головой ветер. Ребята стаскивали в кучу сухие замшелые сучья, кривые коряги. Вдруг шедший позади белоголовый Кирилка остановился:
- Ольга Васильевна, чего это?
Из-за сосен от осинника почудился слабый голос: то ли человек просил о помощи, то ли кричала лесная птица.
Ольга Васильевна раздвинула ветки, прислушалась. Где-то с хрустом обломился сук, большая сова метнулась с лиственницы, и всё смолкло.
- Вот что, ребята, - подождав, сказала Ольга Васильевна. - На сегодня хватит. Собирайтесь-ка к дому!
Мальчики взвалили на плечи вязанки и вдруг снова застыли. Да, совсем рядом опять кто-то застонал. Теперь было ясно - человек. Далеко на дороге процокали копыта, и мелькнула за соснами тёмная тень.
- Конник! - шепнул белоголовый Кирилка. - С винтовкой…
Жёлтые листья, шелестя, посыпались на землю.
- Глядите! - вдруг вскрикнул Кирилка, опуская вязанку.
За осинником, у старого пня, привалившись к нему, сидел человек. Он упирался одной рукой в землю, вторая, окровавленная, лежала у него на коленях. Человек отгрызал зубами край рубахи.
- Стойте здесь, - сказала Ольга Васильевна и, отстраняя мальчиков, шагнула вперёд.
Человек отпустил рубаху, здоровой рукой схватился за лежащую на земле двустволку.
- Что с вами? Помочь? - тихо спросила Ольга Васильевна.
- Иди своей дорогой.
- Давайте перевяжу! Э, да у вас и нога тоже…
Человек сказал сквозь зубы:
- Не подходи…
- Я учительница сайгатская, не бойтесь меня, - твёрдо ответила Ольга Васильевна.
Он пристально посмотрел на неё, опустил ружьё. Теперь Ольга Васильевна увидела: на нём широкий кожаный ремень, меховая шапка, высокие сапоги. Охотник…
По дороге снова зацокали копыта уже нескольких лошадей. Щёлкнул выстрел. Человек, не глядя на Ольгу Васильевну, схватил двустволку и пополз к оврагу, в сторону ельника. За ним по траве стелился ржавый след.
Ольга Васильевна подождала немного и, подталкивая мальчишек, быстро повела их прочь от дороги. Сзади затрещали ветки, кто-то пронзительно засвистел. Ольга Васильевна крикнула:
- Сворачивайте в ельник!
Но в воздухе вжикнула пуля и шлёпнулась о ствол сосны.
- Эй ты, стой!
Лошадь, хрипя, налезала на Ольгу Васильевну, грудью, жарко дышала в лицо.
- Дайте пройти, сдержите коня.
- Но, не командуй! - Сверху на неё глянуло скуластое злое лицо. Блеснули на солнце офицерские погоны. - Что делаете здесь, в лесу?
- Мы хворост собирали.
- Из какой деревни?
- Из Сайгатки. Я учительница, это мои ученики. Дайте пройти!
- Погоди, успеешь. Никого здесь не видела?
- Нет, никого.
- А если врёшь?
- Здесь никого не было.
- Ну, если врёшь… - Офицер рванул коня так, что горячая пена с удил полетела Ольге Васильевне в лицо. - Он далеко не мог уйти. Не нагоните, запорю! - и повернул пляшущего коня к дороге, где ждали ещё два конника с винтовками.
- Не смей ребёнка! - отчаянно вскрикнула вдруг Ольга Васильевна.
Скуластый в погонах взмахнул над Кирилкой нагайкой и тяжело поскакал прочь.
Когда за ельником стихло, Ольга Васильевна обняла плачущего Кирилку.
- Молчи, Кирилл, молчи… Теперь вот что: вы двое ступайте в Сайгатку и никому ни слова. А ты, Василь, - она тронула за плечо мальчишку постарше, - что есть духу беги через вырубку в Тайжинку. Найдёшь там учителя, Сергея Никаноровича Беленицына, он при школе, как и я, живёт. Скажи ему, чтобы сразу запрягал лошадь, как будто за хворостом, и мимо старого кладбища сюда ехал. Понял?
Мальчишка кивнул.
- Только не мешкай. Если тех, конных, встретишь - ничего не знаешь. Ну, бегите!
Ольга Васильевна осталась одна. Солнце блестело на тонкой осенней паутине. Зацепившись, раскачивался в ней золотой дубовый лист.
Ольга Васильевна спустилась в овраг. Следы вели вниз, петляя и прерываясь, - видно, человек хотел встать и падал. Наконец она поняла, он в самой чащобе. Тихо позвала:
- Послушайте, я же не враг вам! Уехали они.
Кусты раздвинулись, выглянуло бледное лицо.
- Закурить сверни, табак вон в кисете, - попросил он хмуро.
Ольга Васильевна присела под кустом.
Через несколько минут, разорвав снятую с него рубаху, она ловко забинтовала раненому кисть руки. Потом вытащила у него из-за пояса складной нож в чехле, распорола штанину и уняла хлеставшую из ноги кровь.
- Не боишься, молодка? Может, я тебя под смерть подведу? - спросил он, блеснув глазами.
- Не боюсь. Здесь недалеко, в деревне Тайжинке, учитель живёт, у него можно вам переждать. Сюда, того гляди, конные вернутся…
- Не время мне пережидать-то. Идти надо.
- Да куда же вы пойдёте, раненный?
- Дело есть. - Он скрипнул зубами.
- Нет, это невозможно!
- Ну, молодка, там люди навовсе гибнут. Слушай, тебе доверюсь. Сам родом из Сайгатки, слыхал и про тебя, и что муж твой с беляками воюет. Слушай!
И он рассказал Ольге Васильевне вот о чём.
Продолжение истории бабушки Ольги Васильевны
Отступая из-под Сарапула, войска белых замуровали в трюм баржи и угнали с собой по Каме шестьсот жителей, сочувствующих Советской власти. Никто не знал куда: может, на Уфу, а может, и к северу.
Два дня назад удалось узнать: баржа стоит в сорока километрах выше Сарапула. Охраняет её буксирный катер "Рассвет". Вот уже неделю заключённые не получают ни воды, ни пищи. Сейчас беляки снова отступают, на них идёт красная Волжская флотилия. Баржу с людьми решено при отступлении сжечь, чтобы и следа их не осталось…
- Понимаешь, молодка? - Охотник снизу вверх пытливо посмотрел Ольге Васильевне в лицо.
- Значит, вы до наших в Сарапул пробирались? - спросила она.
- Угадала. Да на белый патруль напоролся. Насилу живой ушёл.
Сверху, с дороги, послышался вдруг топот, заскрипела телега. Ольга Васильевна проворно вскарабкалась по склону и побежала наперерез через ельник.
За телегой шёл невысокий мужчина с бородкой, в студенческой тужурке. Он незаметно и внимательно оглядывал дорогу.
- Сергей Никанорович! - окликнула его Ольга Васильевна.
Он остановился не сразу. Она подбежала к нему. Потом оба, заведя лошадь в ельник, спустились в овраг. Далеко в лесу снова трахнул выстрел.
Охотник лежал, сжимая рукой двустволку.
- Вот учитель, о котором я говорила. Он вас укроет, - сказала Ольга Васильевна. - Больше здесь оставаться нельзя, слышите?
- Хоть ползком до своих поползу. Надо.
- Нет. Объясните, куда идти, я и пойду. Я женщина, мне ведь легче!