- У них у всех голубые, - фыркнула Тумба. - Разве разберёшь?
- Нате, глядите! - Варя отняла у Мухи щенка, положила себе в подол.
Щенок потянулся, раскинул лапы и зевнул, обнажив фарфоровые зубы. Тогда Варя разжала ему челюсти и торжествующе показала девочкам неровные чёрные пятна на верхней челюсти.
- Ага, что, мой? Раз с пятнами - значит, злющий, а раз злющий - значит, мой. Мне как раз злющего надо.
- А мой добрый! - не сдавалась Наташа. - С голубыми глазами и добрый.
На опушке в кустах затрещали сучья, и на поляну выскочил Вадим. Вспотевшие вихры торчали у него на макушке. Нос и щёки были густо вымазаны пылью. Обеими руками он прижимал к животу большой исписанный лист бумаги.
- Глядите, секретарь Варькин идёт! - крикнула Тумба, оборачиваясь.
- Ну и что ж, что секретарь. И пускай секретарь, - сказала Варя.
Наташа с Тумбой встали и, как по команде, пошли прочь.
- Ну? - сурово спросила Варя подошедшего Вадима.
- Готово.
- Всё разобрал?
- Всё.
- Покажи.
Вадим покорно протянул Варе лист. Она взяла его и несколько минут внимательно изучала.
- А под нижними книгами ничего не трогал?
- Под нижними не трогал. Ты же не велела!
- И на дне не шарил?
- И на дне не шарил.
- Тогда пошли.
- А щенки?
- Пускай греются.
Варя осторожно перекатила из подола на траву своего щенка и встала. Вадим тяжело вздохнул и повернул за ней к дому.
…На чердаке было тихо и очень жарко.
От крыши тёк раскалённый воздух. Где-то жалобно пела запутавшаяся в паутине муха.
Варя по-хозяйски оглядела разложенные стопками вокруг сундука книги. Присела над ними и, сверяя, бесшумно зашевелила губами.
- Вот здесь наврал, - сказала она вдруг строго и сдвинула большие брови. - Должен быть железнодорожный справочник. А у тебя что?
- Наврал. У меня "Курс минера… минералогии", - виновато ответил Вадим.
- То-то же.
Наконец Варя чиркнула что-то на листе с перечнем книг огрызком карандаша и приказала:
- Теперь повернись.
- Зачем? Куда? - не понял Вадим.
- Вон в окошко гляди. И не оборачивайся, слышишь?
Вадим жалобно взглянул на Варю, но послушно встал спиной к сундуку. Однако изо всех сил скосил назад глаза.
Варя переложила оставшиеся в сундуке книги в сторону и достала из-под зелёной папки с оборванными тесёмками кожаный чехол с ножом. Чехол был уже вычищен и даже старательно зашит в одном месте. Потом Варя вдруг снова нагнулась над сундуком и задумалась.
- Теперь можно? - не вытерпев, робко попросил Вадим.
- Нет. Теперь-то как раз и нельзя.
Край зелёной папки был оторван, из-под него выглядывал кусок голубой, похожей на материю бумаги. Варя потянула его - бумага хрустнула, как накрахмаленная. Тогда Варя присела на корточки и вытащила из сундука всю папку.
Подёргала обрывок тесёмки и вынула из папки сложенный в несколько раз, потемневший на сгибах, большой голубой лист.
Расправила и расстелила его на откинутой крышке сундука. Лист был разбит на крупные клетки; вдоль кривых разноцветных полос бежали тонкие чёрные линии. Маленькие квадратики с цифрами и наполовину залитые тушью кружочки, как мухи, засыпали гладкую поверхность листа. В правом его углу стояла хвостатая стрелка, и над ней две буквы: "Ю" и "С". А поперёк листа красным карандашом очень размашисто было написано: "Возможны бокситы".
- Ох, - пробормотала Варя, - а вдруг как раз та самая… как её… яма?
Она снова взялась за папку и вытряхнула на крышку сундука несколько серых обтрёпанных тетрадей. Взяла одну, полистала и, закусив губу, с трудом прочитала на потемневшей от времени странице:
"…14 авг. с/г. Маршрут № 21. Ведётся от дер. Сайгатки на SW, 28 км в правом склоне оврага…"
Варя подняла голову.
- Вадимка, теперь повернись, можно, - быстро сказала она и смахнула со лба прядку волос. - Иди сюда. Понимаешь, мне кажется, я нашла… Ну-ка, бегом за Наташей и Тумбой! Скорее!
* * *
А те в это время сидели на берегу ручья, свесив в воду ноги.
- Любит, не любит, плюнет, поцелует… - громко считала Наташа, обрывая белые лепестки у крупноголовой ромашки, - к сердцу прижмёт… Тумбочка, дорогая, как дальше, после "к сердцу прижмёт"?
- "К чёрту пошлёт". А потом опять "любит, не любит". Ты на кого гадаешь?
- Я ни на кого, я же просто так! - Наташа откинула голову и звонко засмеялась.
- А я на нашего физкультурника. Вот видишь, не пустит меня на спартакиаду. Второй раз "к чёрту пошлёт" получается.
- Ну да, не пустит, ты вон какая сильная, - с завистью вздохнула Наташа.
- Ой, я один маленький пропустила! - обрадовалась Тумба. - Давай сначала?
- Давай.
Обе замолчали, старательно обрывая лепестки. Они полетели в воду и поплыли от берега, как крошечные белые лодки.
- Наташка, а здо́рово, что занятия кончились! Наташка, я на будущий год из седьмого класса сразу в техникум буду подавать! В авиационный. Давай теперь погадаем, примут - не примут?
- Тебя-то примут, ты вон какая, - опять вздохнула Наташа.
От леса с другой стороны ручья вдруг отделилась и понеслась к тому месту, где сидели девочки, маленькая взъерошенная фигурка.
- Опять секретарь бежит, - сказала Тумба.
- Ага! Торопится.
- Не понимаю, почему он Варьку так слушается? Ходит за ней, как пришитый.
- Погоди. Он же к нам бежит и кричит чего-то! Может, что случилось?
* * *
Бабушка Ольга Васильевна сидела в кресле у окна. На коленях у неё лежала газета, и ветер, пробираясь из-под занавески, тихонько переворачивал её. Вот он погладил бабушкины сложенные руки, дунул на седые волосы. Ольга Васильевна не шевелилась - она крепко спала.
В дверь постучали. Раз, другой. Потом дверь приоткрылась, и в комнату боком втиснулась Варя.
- Бабушка! - сказала она громким шёпотом.
Ольга Васильевна сладко всхрапнула.
- Бабушка, это я.
- А? Что? - спросила Ольга Васильевна и сделала вид, что вовсе не засыпала.
- Бабушка, понимаешь, мне очень надо сообщить тебе одну очень важную вещь.
- Воображаю! Ну, сообщай.
- Помнишь, к нам тогда приезжала Вера Аркадьевна и не нашла никаких чертежей для дяди Бориса Матвеевича?
- Ещё бы мне этого не помнить!
- Ну, так вот. Бабушка, пойдём, пожалуйста, на чердак.
- На черда-ак?
- Да. Там и я, и Вадим, и Наташка с Тумбой…
- С какой тумбой?
- С Наташкиной же подругой! И потом…
- Так. Но зачем именно мне идти на чердак?
Варя подошла вплотную к креслу и сказала, глядя в упор на Ольгу Васильевну:
- Если говорить начистоту, мне кажется, я нашла на чердаке эти самые чертежи. Ты понимаешь?
* * *
Сергей Никанорович постоял на террасе, заглянул в окно и покашлял. Никто не отзывался.
"Странно, - подумал он. - И всё-таки придётся всыпать".
Когда Вадим, все последние дни убегая с утра на участок Бурнаевых, говорил: "Я сейчас, недалеко, вернусь быстро…" - и пропадал до вечера, Сергей Никанорович сначала только усмехался: мальчишка рано остался сиротой, недавно перенёс тяжёлую болезнь, жил весь этот год с дедом-пенсионером за городом и слишком обрадовался новым товарищам.
Но, когда Вадим совершенно серьёзно и даже испуганно спросил как-то, правду ли Варя говорит, что у него уши похожи на лопухи, Сергей Никанорович ответил: "Н-не знаю. А впрочем, весьма возможно", и внимательно посмотрел на внука. После этого он сразу велел Вадиму выполоть две грядки огурцов.
И вот теперь, по дороге на дачу Бурнаевых, Сергей Никанорович твёрдо решил: Вадимке за бессрочные отлучки всыпать и послать его на весь день за травой для козы.
Но он нашёл дом словно вымершим. Только где-то под самой крышей слышались голоса. Сергей Никанорович подумал и полез по лестнице на чердак.
У раскрытой двери он остановился в удивлении.
Освещенные полосами света, на деревянной балке сидели Вадим и три девочки - Варя, Наташа и одна незнакомая. А перед ними стояла… Ольга Васильевна. Она держала в руке маленький тупоносый ножик, размахивала им и громко говорила:
- Прекрасно и ещё раз прекрасно, что ты, Варвара, разобрала этот старый сундук и нашла в нём необходимые дяде чертежи. Через неделю я еду в Сайгатку в отпуск и отвезу их Борису. (При этих словах Варя рванулась вперёд, потом хлопнула себя по лбу и уселась на место.) А теперь вы хотите знать, как попал сюда вот этот старый охотничий нож? - Тут бабушка снова помахала им. - Этот ножик принадлежал когда-то…
- Привет, друзья! - сказал Сергей Никанорович, переступая порог.
- Привет! Присаживайтесь. - Ольга Васильевна показала рукой на деревянную балку, словно это был удобнейший диван, и торжественно продолжала: - Но тогда придётся начинать издалека…
