Много времени пришлось ему повозиться - пальцы у него были не такие ловкие, как у бабки Насти. Та быстро бы распутала эту липкую нитку. Но Кузя только морщил нос и старался. И, наконец, распутал всех.
Вспорхнули сразу эльфы пестрой стайкой, засмеялись, зарадовались. Стали носиться над Кузиной головой, крылья свои разминать. А Кузя стоял и в ладоши от радости хлопал. Потому что домовые ничему так не радуются, как порядку. А порядок такой - то, чему даны крылья, должно летать.
Попорхали эльфы вокруг Кузьмы, попищали, и отделился от них один самый красивый - с белыми крыльями и в красном кафтане. Сел на цветок перед Кузей и улыбается ему ласково.
- Я, - говорит, - принц эльфов. За то, что ты спас меня и мой народ от смерти, назначаю тебя почетным эльфом. В честь такого праздника могу тебе подарить все, что ты захочешь - желай!!!
Кузя даже растерялся от такой доброты. Что значит быть почетным эльфом? И что бы такого у этого симпатичного принца попросить?
- Спасибо тебе, на добром слове! - отвесил домовенок земной поклон эльфу. - Только ничего мне от тебя не нужно. Расскажи ты мне лучше, как мне до дому добраться? По какой дорожке направить свои ножки?
И рассказал Кузя ему про речку Безымянку и про самый лучший домик на свете.
Удивился принц, задумался. Да и как не задуматься - таких чудных существ он еще в своей жизни не видел и не знал, где они водятся.
- Ничего я тебе, спаситель, подсказать не могу. Но могу дать тебе проводника до ближайшей речки - может, там твой дом? - сказал так и достал из-за пазухи маленького золотого светлячка.
Пошептал принц светлячку в уши незнакомые слова. Тот засиял еще сильнее, расправил свои крылышки и закружился над Кузиной головой.
"Ой! - подумал Кузька. - Так они меня сегодня совсем закружат!"
Поблагодарил он принца и распрощался с ним:
- Только впредь будьте аккуратнее - паук так и остался голодным и злющим. Сейчас новую сетку сплетет - кто вас тогда выручит?
Сказал так и пошел вслед за светлячком через густые папоротники.
Глава 8
Подземелье
Идет дальше Кузя, сочиняет песни да орехи щелкает, которые по дороге нашел. С папоротников ему на макушку роса капает, вдалеке кукушка кукует, впереди светлячок сверкает. А в лесу все темнее и темнее становится - вечер уже настал. Только домовенок подумал, что пора бы и на ночлег устраиваться, чтобы в темноте не блуждать, как ррраз! - и провалился в какую-то яму. Провалился, светлячок тревожно над ним кружится, крыльями трепещет, а помочь ничем не может.
Огляделся Кузя в яме, осмотрелся. Сухо здесь, уютно, дно мягким мхом выстлано.
- Ну, - сказал Кузя светлячку, - здесь и заночуем.
Положил под голову сундучок, укрылся листочком, светлячка в ухо положил и уснул крепким сном.
И снится Кузе чудесный сон. Будто плывет он на большом пироге по молочной реке, а вокруг зефир в шоколаде плавает. А берега - из чистого мармелада. Плывет, от пирога кусочки отламывает, молоком из речки прихлебывает. Сверху на него град из леденцов сыплется. Из речки русалки выныривают и у каждой в руке - по петушку на палочке. И видит Кузя - впереди показался пригорок, а на пригорке домик. А на крылечке сидят все его друзья и ему руками машут. Обрадовался домовенок - домой он приплыл! Стал грести к берегу глядь, а пирог-то он весь и съел! Упал Кузька в воду, барахтался, барахтался - и проснулся.
Проснулся и понял, что скучает он по дому - нет мочи. И пришло непутевому домовенку в голову, что лучше дома - нет места на свете. Что зря он скучал и зевал от тоски, когда со своими друзьями встречался, старый друг лучше новых двух.
- Ну, нагулялись, набаловались - пора и честь знать! - решил Кузя и в дорогу засобирался.
Засобирался и глядь - а он в яме! Посмотрел он на стенки - а они высокие да крутые никак не выбраться. Старался, карабкался - никак. Да еще и сундук все тяжелее и тяжелее с каждым разом становился - никак не поднять.
Сел домовенок на сундучок, пригорюнился.
- Что же теперь мне тут - век вековать? Стану теперь вместо домового - ямным? Не согласен я на это, не согласен! Кто меня будет тут пирогом угощать, я спрашиваю? Я без пирога жить отказываюсь! - возмутился Кузька и даже ногой притопнул.
Возмущайся не возмущайся, а из ямы выбираться надо. А как? Стал Кузя думать и по яме взад-вперед бегать. Бегал-бегал и видит - а в яме-то нора! Подошел Кузька бочком, подкрался аккуратненько. А вдруг оттуда кто выскочит да схватит за бок? Заглянул Кузя в нору - темно, хоть глаз коли.
- Эй, кто здесь живет? Выходи, знакомиться будем! - прогудел Кузя в темноту.
Никто ему не ответил, даже эхо.
Значит, хозяин ушел прогуляться решил Кузя. Присел он возле норы и стал думать-размышлять:
- Если я в нору залезу, куда-нибудь я попаду. Это хорошо, потому что в яме мне сидеть надоело - скучно здесь. Если хозяина нет дома, то я посмотрю только - и назад. Вряд ли он обрадуется, что кто-то к нему в гости непрошено пожаловал. Разозлится - и съест меня. Нет, не пойду в нору! А если я здесь останусь, он все равно придет и меня съест. Куда ни кинь - всюду клин! А, была не была! Все равно пропадать! Пойду.
И пошел. Вошел в нору - а там тьма-тьмущая.
- Эх, мать честная! Как же тут идти-то? Я и ног своих не вижу. А коли ног не видно - как идти? - проворчал Кузька.
И вспомнил, что у него есть светлячок. Достал его из уха, потер рукавом, чтобы ярче блестел, и выпустил. Светлячок худо-бедно, да осветил Кузьке путь-дорогу.
- Вот так-то лучше! - обрадовался Кузьма, подбоченился и смело зашагал в темноту.
Нора сначала шла прямо, а потом вдруг запетляла, закружила. То вверх она пойдет, то вниз. Потолок то поднимется, то опустится. С него то корни свесятся, то камешки посыплются. Страшно Кузе, но что делать? Пути назад нет. Зато вперед пути еще - сколько хочешь.
- Какая длинная нора! - удивился Кузя. - Просто змея какая-то, а не нора! А вдруг это и вправду змея? А я внутрь ее залез и теперь не выберусь?
От этой мысли домовенку стало страшно-страшно. А тут вдруг и светлячок потускнел. Помигал-помигал и погас. Ведь светлячки не могут долго гореть без солнышка.
- Вот тебе и здрасте, остановился в темноте Кузя. - Как же я дальше пойду?
Оглянулся - сзади темно. И впереди - тоже темно.
- Лучше бы в яме остался - там хоть солнышко видно! - заплакал домовенок.
Поплакал, слезы утер и стал думать да гадать, что же дальше делать. И вдруг видит - вдали что-то засветилось. Обрадовался Кузька, сундучок подхватил и бежать что есть мочи. Бежал-бежал, аж задохнулся. Свет все ближе, все ярче. Выбежал Кузьма в просторную пещеру. А в пещере маленькие горбатые человечки. Не успел Кузя их рассмотреть, как бросились они на него, на землю повалили и на голову мешок надели.
- Вот это да! Не успели человека накормить, напоить, в баньке попарить и расспросить, а уже в жмурки играть вздумали! - удивился Кузька.
Но играть с ним никто и не думал, подняли его на ноги и повели куда-то. Кузька от страха в лямки от сундука вцепился мертвой хваткой - а вдруг отнимут? И только успел об этом подумать - стал кто-то у него сундучок волшебный со спины стаскивать. Кузька зубы стиснул, руки сжал - нельзя ему было с сундучком расставаться, последняя это надежда была и опора. Подергали-подергали за сундучок и перестали. Решили, видимо, что тот к Кузьке намертво прирос, как домик к улитке.
Походили они все вместе, побродили и пришли куда-то. Остановились и стали железом греметь, ключами лязгать. Потом снова куда-то пошли. Шли-шли, шли-шли. И снова остановились. Тут почувствовал Кузя, что взяли его за белы рученьки и за быстры ноженьки и стали на них оковы тяжкие надевать.
- Куда?! А ну-ка, отпустите меня! Я не согласен! Я так не играю! - завопил домовенок.
Но держат его крепко, не отпускают. И на его крики не отвечают, только посмеиваются злобно и шипят, как ошпаренные кошки.
- Ну и гостеприимство в вашей стране! Ну и хлебосольство! Я к вам больше не пойду ни за какие коврижки. И друзьям своим строго-настрого запрещу даже приближаться к вашему страшному подземелью! - продолжал возмущаться домовенок, задыхаясь и чихая от пыли в мешке.
Наконец мешок с его головы сняли. Увидел домовенок, как плохи его дела. Вокруг стояли злые маленькие карлики, горбатые и сморщенные. У каждого в руках была плетка-семихвостка, а изо рта торчал желтый клык. Приковали они Кузю к каменной стене на длинную тяжелую цепь.